Папа, в этом мире всё огромно, но важнее всего — еда! — внезапно вставил детским, молочным голоском Цзиньбао.
Верно! Только наевшись, наберёшься сил для переноски кирпичей! — Юнь Цин обернулся и поманил его пальцем, а в его глазах играл задорный, напрашивающийся на неприятности огоньк.
К тому же их грушевое вино — такое сладкое, в голову не удает, а если подать к баранине...
Ешь! — сквозь стиснутые зубы рявкнул Су Чэнь.
Болтливый ротик Юнь Цина наконец закрылся, и весь мир в тот же миг погрузился в тишину.
Цзиньбао поглядел налево, поглядел направо. Хоть он ничего и не понял, ему показалось очень забавным, что после отповеди батюшка не смел и пикнуть, и он звонко захихикал.
Цзиньбао, иди-ка сюда, папа тебя подержит, не утомляй своего батюшку, — неожиданно протянул руки Юнь Цин.
Су Чэнь: ......Ты вообще соображаешь, что несёшь?!
Заткнись уже! — снова рявкнул Су Чэнь, чувствуя, что его легкие сейчас разорвутся от гнева.
Этот человек действительно послан небесами исключительно для того, чтобы отравить ему жизнь!
Цзиньбао тут же разжал ручонки, обвивавшие шею Су Чэня, бросился вперед и, уткнувшись ему в грудь, зашептал: Батюшка, я прошлой ночью так хорошо-прехорошо выспался!
Даже лучше, чем когда спал вместе с тобой!
Он раскинул маленькие ручонки, изображая: Тепло так, и пахло приятно...
О? Так сильно папа тебе полюбился?
Он думал, что они говорят тихо, но всё, что стоило и не стоило слышать, до последнего слова влетело в уши стоявших рядом Су Чэня и Гуань Яня.
Юнь Цин покосился на Бога Богатства, который был готов разорвать их обоих на кусочки, и виновато усмехнулся: Ну... тебе же не пристало сводить счёты с малышом?
Он ведь искренне полюбил меня, потому и зовет папой...
Сказав это, он похлопал Цзиньбао по спине и тут же бросился наутек: если замешкается хоть на мгновение, то рискует быть избитым прямо на месте.
Су Чэнь уставился на эту парочку подозрительных, возникших из ниоткуда отца и сына, так скрипя зубами, что звук был слышен всем.
Ничего не попишешь!
Шестая глава. Красивая сестрица
Юнь Цин занес Цзиньбао в отдельный кабинет таверны.
Не успел Су Чэнь толком усесться, как тот крикнул трактирному слуге: Сначала три цзиня жареной баранины, кувшин грушевого вина, да еще порцию сахарного суфле вдобавок!
Су Чэнь со смуглым от гнева лицом устроился напротив.
Этот пройдоха в карманах ветер гоняет, а заказы делает с таким широким размахом.
Цзиньбао послушно подвинул к нему только что поданное сахарное суфле: Батюшка, кушай! Оно сладкое!
Су Чэнь посмотрел на сияющие глазенки малыша, смягчился сердцем, взял ложку и отпил капельку.
Юнь Цин воспользовался моментом податься вперед: Слушай... Бог Богатства, сможешь ли ты провести меня сегодня в темницу навестить второго молодого господина из семьи Линь?
Су Чэнь на секунду замер и поднял взгляд на Юнь Цина.
Ему страшно хотелось спросить: тогда зачем ты прошлой ночью устроил такую грандиозную возню?!
От нечего делать, что ли?!
Но Юнь Цин, казалось, вовсе не замечал исходящего от него гнева; он отправил в рот кусок нежной жареной баранины и невнятно пробормотал:
Просто прошлой ночью было слишком много народу, и проводить некоторые «дела» оказалось неудобно.
Наевшись и напившись досыта, вся компания неспешно направилась в уездную тюрьму.
Гуань Янь по давней привычке нашарил в рукаве несколько мелких серебряных монет и незаметно сунул их дежурному тюремщику.
Тюремщик взвесил серебро на руке, тут же расплылся в улыбке, а его отношение стало невероятно услужливым.
Он шустро провел их к одиночной камере, где содержался Линь Мучэнь.
Линь Мучэнь пластом лежал в углу на куче грязной соломы.
Услышав шаги, он приоткрыл веки, мельком глянул на Су Чэня и остальных, и веки тут же с глухим стуком опустились обратно.
Он абсолютно не желал обращать на них внимания.
Тюремщик с угодливой улыбкой отступил назад, звуки его шагов постепенно затихли, и в тюремном коридоре вновь воцарилась мертвая тишина.
Напускная беспечность на лице Юнь Цина слегка померкла. Он повернулся к Су Чэню и Гуань Яню и произнес серьезным тоном:
То, что вы увидите дальше, пожалуй, не очень подходит для ваших глаз.
Может... вы пока выйдите наружу и подождете в другом месте?
Едва он договорил, как — словно в подтверждение его слов —
Ух...
Из глубин подземелья повеяло странным леденящим ветром.
Этот ветер был донельзя зловещим: казалось, он дул вовсе не от входа в коридор, а сочился прямо из каменных стен, просачивался из-под земли.
Он цеплялся за человеческую кожу, заставляя вмиг покрыться мурашками.
Несколько и без того тусклых масляных ламп на стенах заходились в жуткой, судорожной пляске.
Свет бешено метался, искажая и вытягивая тени.
Падая на потрескавшиеся стены, те казались живыми монстрами, раскинувшими когти.
Освещение резко потускнело, воздух наполнился сырым запахом плесени, в который примешивался едва уловимый, но до крайности тревожный привкус крови.
Гуань Янь сглотнул слюну, ощущая, как у него на затылке холодеет кожа.
Его стопы сами собой придвинулись ближе к своему господину.
Су Чэнь остался стоять на месте.
Ему непременно хотелось увидеть, какую именно чертовщину затеял этот малый!
Заметив, что тот не уходит, Юнь Цин не стал настаивать — лишь слегка приподнял уголки губ в едва заметной усмешке.
Больше не глядя на Су Чэня, он закинул сценарий на плечо и повернулся к узнику в клетке.
Сложив указательный и средний пальцы правой руки вместе, он тихо бросил: Явись!
Голос прозвучал негромко, но обладал какой-то странной пробивной силой, разнесясь тидым эхом по замкнутому пространству камеры.
Почти в тот же самый миг —
А-ах!..
Развалившийся на полу Линь Мучэнь содрогнулся, словно его обожгли раскаленным железом.
Его тело под немыслимым углом резко подбросило вверх!
Он не просто встал — его буквально подбросило с пола.
После чего он с глухим стуком со всего маху врезался в каменную стену за спиной.
Следом за этим пронзительный до предела крик разорвал мертвую тишину темницы!
А-а-а —!!!!!
Цзиньбао, казалось, увидел нечто невероятно захватывающее: он захлопал в ладоши и звонко захихикал.
А у сидевшего напротив Линь Мучэня глаза полезли из орбит, едва не вырываясь наружу.
Его зрачки сузились до размеров игольного ушка, и в них отражался лишь безграничный, поглощающий всё страх.
Мышцы на его лице безумно дергались, искажаясь до неузнаваемости, а сопли и слёзы в одно мгновение залили всё лицо.
Прочь! Прочь отсюда —!!!
Он отчаянно и надрывно рыдал, пятясь назад и пуская в ход руки и ноги.
Его спина намертво вжалась в холодную, шершавую каменную стену, будто он пытался вплавиться в нее.
Это не я... я не хотел!
Не подходи! Не подходи ко мне!!
Он несвязно бормотал, его голос срывался от ужаса, исполненный отчаянного отрицания и мольбы.
Его руки беспорядочно взмахивали, царапали и отталкивали пустоту перед собой.
Будто он изо всех сил пытался отбиться от какого-то неотступно приближающегося кошмарного создания.
Линь Мучэнь то безумно колотил себя по рукам, то судорожно вцеплялся в собственное горло.
Его ногти впивались в плоть, оставляя устрашающие красные следы.
Словно кто-то невидимый припал к его телу, пожирая его плоть и перекрывая ему дыхание.
Он катался по полу, брыкался и отмахивался.
Его голова и лицо сплошь покрылись грязной соломой, вид был донельзя жалкий, напоминавший помешанного.
Эти жуткие крики отчаяния и агонизирующая борьба превратили мрачное подземелье в подобие кругов ада.
Су Чэнь и Гуань Янь окаменели, застыв на месте.
Господин и слуга синхронно перевели взгляды на Цзиньбао, который с величайшим интересом наблюдал за этим представлением.
Как гласит древняя мудрость: дети зачастую способны узреть то, что недоступно взору взрослых!
Мысли, роившиеся в их головах, рвались наружу.
У Гуань Яня дрожали колени; ему хотелось отвести взгляд, но ужасное зрелище намертво приковало его, не позволяя пошевелиться.
Су Чэнь же почувствовал, как холод от стоп стремительно поднимается к макушке, и кровь в жилах словно застыла.
Он воочию наблюдал, как Линь Мучэнь безумствует столь причудливым и пугающим образом, в то время как перед ним... совершенно ничего не было!
Подобный незримый ужас пугал куда сильнее, чем встреча с диким зверем лицом к лицу.
Кого... кого он вообще видит? — услышал Су Чэнь собственный пересохший голос.
Его тон был напряжен и слегка подрагивал.
Батюшка, это красивая сестрица, — молочным голоском пояснил Цзиньбао.
Юнь Цин неизвестно когда оказался рядом с мальчиком и, услышав это, повернул голову.
Сквозь мерцающий свет и тени он одарил Су Чэня многозначительной улыбкой, нарочито растягивая и повышая интонацию на конце фразы: Хочешь узнать?
Разум вопил о том, что Су Чэню следует немедленно бежать отсюда, но неукротимое любопытство намертво пригвоздило его к полу.
Он оцепенело кивнул.
Закрой глаза, — прошептал Юнь Цин.
Не успел Су Чэнь опомниться, как словно порыв ветра взметнул пальцы Юнь Цина, и те резко коснулись его межбровья!
Су Чэнь ощутил прохладу между бровей, будто туда проникла капля ледяной воды, заставив его вздрогнуть.
Он подсознательно зажмурился.
Ну вот, открывай глаза, — голос Юнь Цина раздался совсем близко.
Су Чэнь медленно приподнял веки —
У-ах —!!!
Из его горла вырвался короткий, до крайности испуганный всхлип.
Его словно молнией ударило: он судорожно задрожал, пошатнувшись назад, но Юнь Цин проявил проворство и вовремя поддержал его.
Он увидел!
Прямо перед безумно бьющимся Линь Мучэнем, на расстоянии менее чем в полфута, кто-то «припал» к нему!
Нет, это создание уже вряд ли можно было назвать человеком.
То был женский силуэт, облаченный в потрепанные грубые одежды служанки из особняка Линь.
Но теперь это платье превратилось в лохмотья.
Ее волосы растрепались и влажными прядями липли к бледному, отекшему лицу и шее.
Самым устрашающим было ее лицо — кожа неестественно распухла и лоснилась, отливая трупным серовато-синим оттенком.
Губы посинели, а глаза... были лишены белков.
Она «смотрела» на Линь Мучэня — нет, она буквально впилась взглядом в Линь Мучэня!
В этот момент мертвая дева слегка подалась вперед.
Она открыла рот и принялась один за другим вгрызаться в дико размахивающие руки Линь Мучэня.
Не раздавалось ни звука, но само движение, сама поза источали ядовитую злобу и холодную, механическую жестокость.
Красивая — сестрица?!
Да это же та служанка по имени Сяо Лянь!
http://bllate.org/book/34418/4243351
Готово:
