Лу Сиань невинно улыбнулся ему, словно благодарил за принесённую еду. Несмотря на то, что его глаза были лишены осмысленности, несмотря на то, что перед ним была лишь лишённая души оболочка…
Это зрелище всё равно завораживало.
Он запрокинул голову, серебристые длинные пряди рассыпались по его коленям, а под шёлковым халатом виднелись стройные ноги.
Стражник-оркан покинул комнату так поспешно, будто спасался бегством.
Стоило дверям закрыться, как выражение лица Лу Сианя изменилось. В его наивной и растерянной улыбке промелькнуло лукавое любопытство; болтая ногами, Лу Сиань устроился на постели.
Он окинул взглядом собственную поднятую руку, приподнял бровь и пробормотал: — Во-первых, нужно выяснить, когда вернется Вид…
Ему жизненно необходимо было расширить своё жизненное пространство, выйдя за рамки этой комнаты. Сидя взаперти, он лишался любой возможности контактировать с внешним миром и вырваться из-под надзора охраны.
Только после этого он сможет повысить свои шансы на побег из замка.
За этот целый месяц он вновь и вновь обдумывал отношение к нему Вида и всё, что произошло в тот день в Запретной Тюрьме, сумев отыскать тонкую брешь.
Лу Сиань крепко сжал пальцы в кулак.
Он усмехнулся, прикрыл глаза и начал готовиться к осуществлению своего плана.
……
Каждую неделю слуги дважды приходили убирать эту комнату. Они относились к Лу Сианю как к марионетке, полностью игнорируя его присутствие. Но сегодня одна из служанок неожиданно пострадала.
Неизвестно как, она порезала ногу осколком зеркала — к слову, всё выглядело так невероятно удачно: она поскользнулась именно в том месте, налетела на зеркало, которое в тот самый момент разлетелось на куски. Лу Сиань с тупым выражением лица сидел на кровати, прислушиваясь к шагам человека, спешившего снаружи — это был тот самый стражник-оркан.
Значит, в отсутствие Вида за порядок здесь действительно отвечает он, — подумал Лу Сиань.
Страж устроил служанке жестокий нагоняй, и ярость его была явно связана с тем, как близко зеркало находилось к Лу Сианю. Все слуги дрожали от страха. Наконец, стражник взмахнул рукой, велев служанке отправиться за наказанием и не появляться здесь, пока не заживет рана; остальных причастных прислуг тоже перевели на другую работу, пообещав завтра же прислать замену.
Ресницы Лу Сианя неуловимо дрогнули.
Новые слуги… как раз то, что ему было нужно.
Прислуга, которую подобрал лично Вид, конечно, была вышколенной и трепещущей от страха. Но что насчёт тех, кого наспех найдет этот стражник?
Слуги однажды за другим покинули комнату. Последним вошёл стражник-оркан. Присев на корточки у края кровати, он принялся тщательно проверять ковёр на наличие оставшихся осколков зеркала. Оболочка, обитавшая в этой комнате, была запретным плодом Владыки Демонов, и он ни за что не осмелился бы допустить, чтобы осколок оставил на теле юноши хотя бы малейшую царапину.
И тем более он не смел бы столкнуться с гневом Вида.
Никто не ведал, какие именно отношения связывают Вида и Лу Сианя. Но в глазах стражника, бывшего при Виде неотлучно, и немногих дворцовых слуг, знавших кое-какие подробности, Лу Сиань и впрямь был любовной игрушкой Вида.
Прекрасной, но запретной — той, на которую нельзя ни смотреть, ни прикасаться.
Не найдя в ковре ничего лишнего, он с облегчением собрался уходить. От начала и до конца он не смел бросить на сидевшего на постели человека даже мимолётного взгляда — со стороны могло показаться, что он люто ненавидит Лу Сианя.
Однако в тот момент, когда он уже собирался уходить, кто-то потянул его за рукав.
Стражник всем телом вздрогнал.
Обернувшись, он встретился взглядом с растерянным и невинным ликом этой оболочки. Юноша сидел на краешке кровати, держа его за рукав, и смотрел на него своими тусклыми тёмно-красными глазами.
— Ты…
Стражник замер. Его рука словно обожгла огнем, но отодвинуть её он не решался. Страх переплетался с ощущением прикосновения к запретному плоду, словно два магнита притягивали друг друга.
Юноша взглянул на него, затем пополз в другой угол, словно указывая стражу что-то найти. На мгновение в голове стражника мелькнуло лицо Вида, но в конце концов, сглотнув ком в горле, он последовал за пленником.
Там лежал осколок зеркала.
Осколок зеркала, переливающийся всеми цветами радуги.
Прекрасная белокурая марионетка подняла осколок на ладони, преподнося его как сокровище.
Неужели он…
Неужели он понимал, что ищет?
Такое поведение, похожее на хвастовство драгоценностью, выглядело чистым и детским. Как ни посмотри, это никак не могло исходить от марионетки, чья красота и очарование доходили до крайности.
Стражник забрал осколок из рук Лу Сианя, невольно вглядываясь в его лицо — ему снова чудилось, будто перед ним улыбается тот самый Святой Сын. В тот день этот человек был недосягаемым Святым Сыном, теперь же он — всего лишь неразумный и хрупкий макет. Сам же он, выходец из земель изгнания орочьих степей, в один миг возвысился до ближнего слуги императора. Те самые горделивые аристократы, которые раньше смотрели на него свысока — кто из них теперь не заискивает перед ним при встрече?
Внезапно он осознал, что может сделать с ним. Сейчас тот слаб и беспомощен, неспособен защитить себя и даже не обладает умом, чтобы пожаловаться Виду… Но в этот же миг образ Вида снова всплыл в его памяти.
Стражник содрогнулся от озноба.
С его ладони закапала кровь. Стражник с ужасом понял, что в бессознательном порыве крепко сжал осколок зеркала, поранив себе руку. Обливаясь холодным потом, он вытащил осколок из ладони и, завернув в носовой платок, спрятал за пазуху.
Обернувшись к Лу Сианю, он едва не подпрыгнул от испуга.
— Лу Сиань подался вперёд, приблизив губы так, словно собирался слизать капли крови, сочившейся из его пальцев!
В голове стражника образовалась звенящая пустота, и когда он наконец пришёл в себя, то уже нёсся прочь из комнаты с предельной скоростью.
Но увиденное в тот момент продолжало преследовать его. Суккуб, кровь… Он вспомнил, как Вид, судя по всему, точно так же кормил Лу Сианя кровью со своих пальцев.
В тот момент Лу Сиань, вероятно, просто перепутал его с Видом и потянулся вперёд по чимому инстинкту.
Глядя на рану на собственной ладони, стражник испытывал всё более мрачные и неоднозначные чувства.
Он прекрасно знал, что тот принадлежит Виду.
Но порой красота, окутанная ореолом запретного, будоражит кровь ещё сильнее.
И всё же… словно испив крови. Раз уж Лу Сиань мог спутать его с Видом…
Почему бы и ему самому…
Отдав поспешный приказ найти новых слуг для уборки, стражник покинул дворец. В Королевском городе он отыскал скрытый от посторонних глаз бордель и вошел внутрь.
Среди здешних обитателей были и Суккубы.
Обнимая одну из них, он снова мысленно видел лицо Лу Сианя. В тот момент его посетила крамольная мысль: они оба вернулись из земель изгнания. С какой стати Виду быть императором, а ему — нет?
Это была затаённая на самом дне души амбиция; семена неверности правителю проросли в нём ещё в те дни, когда они служили в Святом Храме. И сейчас он отчётливо подумал: было бы прекрасно, если бы Вид не вернулся.
……
Когда стражник ушёл, Лу Сиань откинулся на постели.
Растерянное выражение мгновенно исчезло с его лица. На смену ему пришла ленивая, беспечная улыбка. Отыскав чистую тряпицу, он брезгливо вытер об неё свои белоснежные руки.
Сегодня обе поставленные цели были достигнуты. Отсутствие Вида — поистине редчайшая возможность, упускать которую нельзя.
И действительно, в следующий день уборки во дворце появилась новая партия слуг. В отличие от тех, кого некогда отбирал Вид, эти были далеко не так выучены, их навыки оставляли желать лучшего — ровно так, как и предполагал Лу Сиань.
Он также успешно услышал обрывки разговоров одной из служанок и узнал, что Вид покинет Королевский город на целый месяц — до служанки дошли даже примерные сроки его возвращения.
Целый месяц.
Сопоставив сюжет оригинального произведения со сплетнями служанок, Лу Сиань догадался об истинной причине столь внезапного отъезда Вида из столицы.
— Выход крови из-под контроля.
После изгнания из Королевского города Вид пробудил кровь Падшего Бога в момент своей первой «смерти», после чего в болотах расы нежити обнаружил их священную реликвию, проглотив находившуюся в ней божественную кровь. Заполучив власть расы нежити, он одновременно начал постепенно терять контроль над собой из-за влияния чужеродной крови — начался процесс превращения в нежить. Чтобы восстановить баланс в теле, у него было два пути: первый — отправиться к эльфам, чья известная своим холодным отшельничеством раса обладала властью над «жизнью», противостоящей власти «смерти» расы нежити, и поглотить эльфийскую реликвию; второй — вновь направиться на землях расы нежити в поисках способа избавиться от проклятия.
В первоначальном сюжете Вид выбрал второй вариант. В землях расы нежити он отыскал метод закалки тела, поместив часть избыточной разрушительной энергии в своё ментальное тело, превратившееся в «нежить».
Лу Сиань точно помнил дату его возвращения… В тот день в Королевском городе отмечался Праздник Урожая.
Первое сентября.
Дни неумолимо приближали возвращение Вида. Лу Сиань хладнокровно плёл сеть для уготовленной для Вида ловушки.
Это была ставка ва-банк, способная изменить его безвыходное положение вечного затворника этой комнаты.
Он отчётливо видел разгорающиеся амбиции стражника, его всё более смелые попытки приблизиться и всё более развязные речи и взгляды. Подкинув стражу крошечную иллюзию, в отсутствие Вида тот уверится в собственной силе и наивно решит, будто способен заменить собой Владыку.
Власть и красота — лучшие возбудители для мужчин, а власть и красота правителя несли в себе ещё и оттенок запретного. Запретный плод манит, а сама по себе красота — это тоже своего рода власть.
Лу Сиань был птицей в золотой клетке Вида, и одного этого статуса было достаточно, чтобы распалить воображение, не говоря уже о его прошлом статусе Святого Сына и внешности полуинкуба.
Лу Сиань терпеливо управлял ритмом событий.
— Он хотел, чтобы всё разрешилось в день Праздника Урожая, когда вернется Вид. Что будет, если Вид решит, будто стражник покусился на его собственность?
Что будет, если он воочию увидит подобную сцену?
Он прекрасно знал о смертоносной жажде Вида по отношению к нему, но помнил и другую черту его характера: тот никому и никогда не позволял даже прикоснуться к тому, что принадлежало ему по праву.
К такому выводу он пришёл, проанализировав события того дня, когда встретился с Брайтом.
Пусть эта провокация была рискованной, но малейший шанс на перемены всё же лучше мёртвого штиля. А риск означает движение и поворотный момент.
И он намерен сделать из этого свой трамплин.
Однако Лу Сиань никак не ожидал, что не успеет стражник окончательно потерять голову от похоти, как сработает цепочка последствий от другого его шахматного хода.
— Речь шла о тех самых отголосках их недавней встречи с Брайтом.
У двери мелькнула длинная мантия из белой ткани, вышитая золотыми нитями, и прежде чем испуганные слуги успели издать крик ужаса, непрошенный гость уже перешагнул порог.
Сидевший на кровати Лу Сиань в тот же миг поднял глаза на вошедшего.
Каково же было его удивление, когда он узнал это лицо.
Перед ним стоял герцог Рейн.
Обладая высоким происхождением и будучи родным младшим братом покойной королевы, герцог Рейн пользовался огромным авторитетом среди аристократии. Несколько сильных воинов оттолкнули попытавшихся преградить путь слуг, и мрачный мужчина с хромотой вошёл в комнату, расплывшись в зловещей ухмылке.
По правде говоря, он был довольно красив, но вся эта привлекательность тонула в зловещей, удушливой ауре, исходившей от него. Судя по всему, он прорвался сюда силой, но, заметив сидевшего на постели Лу Сианя, наконец широко улыбнулся.
— Когда Брайт упомянул об этом, я счёл это выдумкой, пока одна из рабынь-суккубов в моём борделе, обслуживавшая императорского стражника, случайно не сболтнула лишнего, — неторопливо произнёс он, не мигая своими жёлтыми глазами, пытаясь высмотреть страх на лице Лу Сианя. — Оказывается, тебя действительно превратили в суккуба. Впрочем, личико у тебя всё ещё отменное, куда приятнее прежнего.
Лу Сиань лишь сделал вид, что ничего не понимает.
Впрочем, он и сам не знал, как относиться к собственной удаче.
Если бы ему пришлось выбирать заклятого врага среди всех обитателей прежнего Королевского города, то этим человеком несомненно оказался бы герцог Рейн.
Стоит ли напоминать, что ту самую ногу прославленного некогда своим искусством фехтования герцога Рейна тайком переломал по приказу самого Лу Сианя?
Мало того, он чуть было не лишил его и других мужских достоинств.
— Твой Вид сейчас никак не сможет вернуться в Королевский город, да и он не станет ради какой-то мелкой пешки портить отношения со старой аристократией, — мрачно проговорил герцог Рейн, жутковато ухмыльнувшись. — Когда я впервые узнал, что в твоих жилах течёт кровь суккубов, я… я ведь с самого начала знал, что ты обычная шлюха.
— Сколько раз он тебя поимел? Веди себя послушно, теперь-то ты попал в мои руки.
http://bllate.org/book/34415/4242971
Готово:
