Послеполуденная больница навевала на человека некоторую сонливость: обильные лучи солнца проникали в каждое окно, наполняя палату теплом.
В палате в самом конце коридора гематологического отделения раздавалось тихое пение. Без привычного электронного звучания через микрофон оно приобрело дополнительную нотку нежной искренности. Цзянь Лоюй сидел на стуле у кровати и с улыбкой смотрел на девочку в защитной маске перед ним.
Девочка была преданной поклонницей Цзянь Лоюя. Когда его сингл только вышел, она отчаянно уговаривала лечащего врача разрешить ей лично пойти и встать в очередь за покупкой диска. Из-за приближающегося периода операции врач отклонил её просьбу, но, учитывая её психологическое состояние перед операцией и вероятность успешного исхода, всё же немного сомневался.
Узнав об этом, Цинь Цяньчэн обдумал ситуацию в течение нескольких дней и позвонил Цзянь Лоую, попросив его заглянуть. Цзянь Лоюй почти не раздумывая согласился: в конце концов, это была первая просьба Цинь Цяньчэна о помощи, к тому же не стоившая ему почти никаких усилий.
Из-за химиотерапии волосы девочки почти полностью выпали, поэтому ей приходилось носить шапочку, а лицо приобрело сероватый оттенок. Тем не менее она была явно в прекрасном настроении — уголки её губ не опускались, хотя сама она была немногословна.
Весь день прошёл за пением, беседами и раздачей автографов. Девочка мягко отклонила даже требование медсестры лечь немного отдохнуть после обеда.
Цзянь Лоюй не понимал, что собой представляет кумир — или, вернее, он сам — для фанатов, которым он нравится. Когда он только пришёл в Тяньшэн, вступил в Season, а теперь занимался сольной карьерой, он делал это ради собственной мечты — той самой мечты, что зарождалась и пускала корни в глубине его души с самого детства. Впрочем, ощущение такого присутствия было неплохим: по крайней мере, на другом уровне это подтверждало, что его мечту всё же признают.
Когда он вышел из палаты, Цинь Цяньчэн уже ждал его снаружи.
— Выпьем по чашке кофе?
Цзянь Лоюй кивнул. Возможно, из-за Ся Миня при новой встрече с Цинь Цяньчэном Цзянь Лоюй чувствовал, что прежняя дружеская теплота между ними словно стала ещё чуточку крепче.
Поскольку Цинь Цяньчэн не мог покинуть больницу, место для кофе пришлось выбрать в больничной столовой, да и кофе оказался растворимым, но для Цзянь Лоюя это не имело никакого значения.
В это время в столовой было немноголюдно — лишь несколько врачей, не успевших пообедать из-за операций. Поздоровавшись с ними, Цинь Цяньчэн с двумя бумажными стаканчиками кофе в руках направился к столику в углу.
— Держи, великая звезда, сегодня ты потрудился на славу. — Поставив один стаканчик перед Цзянь Лоюем, Цинь Цяньчэн улыбнулся уголкам губ.
— Сущий пустяк. — Цзянь Лоюй взял бумажный стаканчик в руки. Тепло кофе просочилось сквозь картон в ладони, принеся с собой тихое, мягкое умиротворение. — Чем сейчас занят Ся Минь?
— Уехал в город Z на съёмки рекламы. — При упоминании Ся Миня на лице Цинь Цяньчэна тоже промелькнула доля беспомощности. — Вчера ещё звонил, жаловался, что погода такая холодная, а его ещё водой с ног до головы поливают, боится простудиться.
Цзянь Лоюй легко усмехнулся:
— Иногда ничего не поделаешь, таковы требования заказчика.
— Угу. Только при таких нагрузках пока молод — ещё куда ни шло, а с возрастом начнутся проблемы.
— Разумные доводы врача не имеют веса для рекламодателей.
Цинь Цяньчэн кивнул и сделал глоток из стаканчика. Он не собирался вмешиваться в работу Ся Миня, так что, пока тот был согласен, он не имел ничего против любых трудностей. Зато стоило работе закончиться, как он тут же принимался основательно откармливать и укреплять здоровье Ся Миня.
— А ты? Промокампания сингла закончилась?
— Угу, начал устраивать себе отпуск.
Только вот насколько затянется этот отпуск, сказать было трудно.
— А ты ведь и впрямь очень популярен. В период выхода твоего сингла в больнице чуть ли не каждый день кто-нибудь упоминал твою новую песню — и медперсонал, и пациенты.
Цинь Цяньчэн ничуть не преувеличивал: в те дни в больнице и вправду, как он и говорил, то и дело доносилось имя Цзянь Лоюя.
— Правда? — равнодушно отозвался Цзянь Лоюй, и улыбка его держалась лишь на поверхности.
— Да. Говорят, та девочка, с которой ты сегодня виделся, была готова испакетить твоими плакатами всю палату. — Цинь Цяньчэн посмотрел на его бесстрастное выражение лица и произнёс утвердительным тоном: — Лоюй, тебе стоит обрести больше уверенности в себе.
— Спасибо... — Цзянь Лоюй внезапно понял истинную цель, с которой Цинь Цяньчэн позвал его в больницу: помимо навестить пациентку, он хотел помочь ему обрести чуточку больше уверенности.
Цинь Цяньчэн заметил понимание на лице Цзянь Лоюя и не стал вдаваться в дальнейшие объяснения. Помолчав немного, он тихо спросил:
— Ты в последнее время видел моего старшего брата?
— Господина Циня? — Цзянь Лоюй на мгновение замер и покачал головой. Он не понимал, с чего вдруг Цинь Цяньчэн заговорил о своём брате — казалось, этот вопрос вовсе не в его духе.
— Хоть мой брат и выглядит несколько холодным, человек он на самом деле неплохой. — Цинь Цяньчэн мягко улыбнулся. — Мне всегда казалось, что он трудоголик: девяносто девять процентов времени у него уходит на работу, и лишь один процент — на поддержание родственных чувств со мной.
— М-м... — только и ответил Цзянь Лоюй, не зная, как продолжить.
— Так что тебе не нужно его бояться, характер — это от рождения. — Цинь Цяньчэн сделал паузу и добавил: — Хотя бы ради того яблочного «Наполеона».
Цзянь Лоюй невольно усмехнулся:
— Я вовсе не считаю господина Циня плохим.
Было слышно, какие крепкие братские чувства скрываются между строк у Цинь Цяньчэна, но родственники и посторонние люди всегда оставались разными понятиями.
— Ну и отлично. — Цинь Цяньчэн кивнул и больше не стал развивать эту тему. Он просто хотел немного подкорректировать образ своего брата в глазах Цзянь Лоюя.
Поболтав ещё немного о пустяках и допив кофе, Цзянь Лоюй выбросил пустой стаканчик в стоявшую рядом урну, попрощался с Цинь Цяньчэном и отправился на встречу с Линь Цзиньсюанем.
Когда Цзянь Лоюй вошёл в назначенный ресторан, Линь Цзиньсюань уже ждал его внутри. Раньше они с Линь Цзиньсюанем уже бывали здесь несколько раз: обстановка была отличной, а людей — немного. Хозяин заведения был знаком с Линь Цзиньсюанем, поэтому, когда они приходили сюда поесть, никто не распускал лишних слухов.
— Прости, на дороге небольшая пробка. — Подойдя, естественно и отчужденно произнес Цзянь Лоюй. До назначенного времени оставалось ещё несколько минут, так что опозданием это назвать было нельзя.
— Ничего страшного, садись. — Линь Цзиньсюань кивнул, жестом приглашая его сесть, а затем протянул лежавшее под рукой меню. — Заказывай, выбирай, что душа пожелает.
— Я не голоден, заказывай сам.
Он вовсе не хотел ужинать с Линь Цзиньсюанем, а пришёл лишь затем, чтобы поскорее разобраться со всеми делами.
— Тогда давай закажем напитки.
Линь Цзиньсюань, казалось, вовсе не рассердился и вполне естественным тоном предложил выбрать что-нибудь попить.
— Угу.
Цзянь Лоюй заказал чашку чёрного чая и больше ничего не просил. Линь Цзиньсюань взял чашку кофе и заодно заказал немного десертов. Официант попросил их немного подождать и удалился, оставляя их наедине.
— Сколько мы уже не ели вместе? — После короткого молчания первым заговорил Линь Цзиньсюань.
— Давно, уже и не помню. — Цзянь Лоюй чуть заметно кривил уголки губ: хотя они разговаривали вполне естественным тоном, между ними неизменно витала капля неловкости.
— Я слушал твой новый сингл, очень неплохо. — Линь Цзиньсюань не хотел, чтобы атмосфера окончательно остыла. Хоть изначально он и не стремился к встрече с Цзянь Лоюем, сейчас, сидя вот так лицом к лицу, он чувствовал, как первоначальное раздражение в душе куда-то внезапно испарилось.
— Спасибо. — Цзянь Лоюй вежливо поблагодарил его, не став добавлять ничего лишнего.
Он не испытывал к Линь Цзиньсюаню ни ненависти, ни особой антипатии. В конце концов, у каждого из них были свои резоны, просто в своё время холодность Линь Цзиньсюаня причинила ему много боли и разочарования. Но теперь всё это осталось в прошлом.
Официант принёс чёрный чай и кофе, и Линь Цзиньсюань придвинул чизкейк с маття ближе к Цзянь Лоую:
— Попробуй, раньше ты всегда заказывал его, когда мы приходили.
Цзянь Лоюй не стал отказываться, отломил вилкой кусочек тортика, отправил в рот, после чего кивнул:
— Всё ещё очень вкусно.
Сам не зная почему, но когда вкус маття растворился во рту, он вдруг вспомнил тот яблочный «Наполеон» — не приторный, не жирный, в самый раз. На таком фоне привкус порошка маття показался даже слегка горьковатым.
— Брат говорит, у тебя скоро заканчивается контракт. Какие у тебя планы? — Линь Цзиньсюань перешёл к делу.
— Я ещё не решил.
— Наверное, хочешь продолжать петь? Это ведь твоя мечта с самого детства.
— Я как раз размышляю об этом. — Цзянь Лоюй поднял чашку чая и сделал глоток, смывая с языка вкус маття. — В последнее время было слишком много работы, некогда было думать.
— Да, об этом стоит подумать как следует. — Линь Цзиньсюань улыбнулся. — Я в последнее время всё думал: а не было ли между нами какого-то недоразумения?
— М?
— Если подумать, тогда я действительно погорячился, вот так просто оборвав с тобой все контакты. — Линь Цзиньсюань поставил чашку кофе на стол и посмотрел на сидящего перед ним Цзянь Лоюя. — Если я сказал тогда что-то лишнее или обидное, пожалуйста, прости меня. Как бы то ни было, мы всё ещё можем оставаться друзьями.
Цзянь Лоюй опустил взгляд, уголки его губ чуть приподнялись в подобие усмешки. Это было вовсе не облегчение, а насмешка. Говорить об этом сейчас уже не имело никакого смысла.
Линь Цзиньсюань не заметил его иронии и продолжил:
— Лоюй, как друг я всё же надеюсь, что ты останешься в Тяньшэн. В конце концов, мы познакомились именно здесь, и хотя потом между нами пробежала чёрная кошка, я надеюсь, ты дашь мне шанс всё исправить.
Цзянь Лоюй поднял глаза и встретился взглядом с Линь Цзиньсюанем. Он не знал, в каком именно ключе Линь Цзиньхэ преподнёс всё случившееся Линь Цзиньсюаню. Но в одном он был уверен точно: Линь Цзиньсюань на самом деле не ведал, почему он тогда оказался в чужой постели.
Линь Цзиньсюань был умён, но лишён той изворотливости, что отличала его старшего брата. Поэтому он мог быть успешным управленцем, но никогда бы не стал тем успешным дельцом, какого видели в Линь Цзиньхэ окружающие.
Глядя в глаза Цзянь Лоюю, Линь Цзиньсюань на секунду смутно почувствовал, что мальчик напротив как-то изменился. И эта перемена, пожалуй, как раз и была причиной, почему при новой встрече он больше не испытывал к нему былого отторжения. И правда, неприязнь незаметно переплавилась в некое подобие притяжения, впрочем, в чём он пока ещё не был до конца уверен.
— Если ты хочешь объясниться сейчас, я готов выслушать. Если это действительно было лишь недоразумением, возможно, мы...
— Объясняться не в чем. — Цзянь Лоюй наотрез оборвал его: раз уж он не собирался возвращаться назад, то и нужды в оправданиях не было.
— Лоюй...
— Если бы ты тогда хоть капельку мне доверял, возможно, всё бы не зашло так далеко. — Спокойно произнёс Цзянь Лоюй. — На самом деле, было там недоразумение или нет, уже не важно. Главное, что ты мне не верил. А ведь в отношениях это самое страшное табу.
Линь Цзиньсюань крепко сжал губы, не возражая и не оправдываясь — он прекрасно знал, что Цзянь Лоюй во всём прав.
— Давай больше не вспоминать прошлое. Если что-то потеряно, достаточно просто осознать свои ошибки. Надеюсь, ты найдёшь возлюбленного, которому сможешь доверять.
Цзянь Лоюй вовсе не скупился на добрые пожелания для человека, который больше не вызывал в его сердце ни малейшего трепета.
Напутствие Цзянь Лоюя заставило Линь Цзиньсюаня почувствовать себя несколько не в своей тарелке; он приоткрыл рот, но так ничего и не произнёс.
— Что касается продления контракта, я подумаю над этим.
Цзянь Лоюй не дал прямого ответа: даже если в глубине души он уже всё для себя решил, ему следовало оставить себе пути к отступлению.
Между ними воцарилось недолгое молчание.
Линь Цзиньсюань чуть слышно вздохнул: судя по всему, планы его старшего брата порой давали осечку. Впрочем, осознание того, что в сердце Цзянь Лоюя он больше не имел прежнего веса, невольно кольнуло его досадным чувством утраты, однако это ощущение быстро улетучилось.
— Второй молодой господин Линь? — Нарушая царившую между ними тишину, раздался легкомысленный голос, и к их столику приблизился мужчина в пестрой одежде, заметивший Линь Цзиньсюаня. — Никак не ожидал встретить тебя здесь.
— А, это ты, молодой господин Гуань. — Линь Цзиньсюань явно узнал его.
— Угу, вы это... — пока говорил, взгляд мужчины переметнулся на Цзянь Лоюя, сидевшего поодаль, и на его лице тут же расплылась ухмылка. — Да это же Лоюй!
Цзянь Лоюй не знал этого человека, но всё же кивнул, приветствуя его.
Улыбка мужчины по фамилии Гуань мгновенно наполнилась нескрываемым плотоядным подтекстом, и, подавшись ближе к Линь Цзиньсюаню, он понизил голос:
— Когда ты уже дашь братанам развлечься с ним? Я давно положил на него глаз, не прочь взять под крылышко.
Линь Цзиньсюань нервно усмехнулся и покачал головой, отказываясь:
— Не выйдет, поищи кого-нибудь другого.
Цзянь Лоюй не расслышал, о чём они шептались, но интуиция подсказывала, что ничего хорошего в этом не было.
Обстановка начала накаляться неловкостью, как вдруг у Линь Цзиньсюаня зазвонил телефон. Нахмурившись, Линь Цзиньсюань принял вызов.
Звонила Таня: она сообщала, что Кан Юэфань получил травму во время съёмок на открытом воздухе, и просила его срочно приехать в больницу.
Кратко отдав несколько распоряжений, Линь Цзиньсюань подхватил лежавшее рядом пальто, бросил Цзянь Лоюю на ходу возвращаться самостоятельно и, оставив деньги на столе, поспешно вышел из ресторана в сторону больницы. На самом деле его личное присутствие там не требовалось, но, памятуя о том, что Кан Юэфань всё же работал на него, он решил заглянуть и проведать его.
Стоило Линь Цзиньсюаню уйти, как у столика остались лишь Цзянь Лоюй и тот самый мужчина по фамилии Гуань. Цзянь Лоюй тоже собирался уходить, но мужчина преградил ему дорогу.
— Лоюй, может, пропустим вечером по стаканчику? — с улыбкой подступая ближе, предложил мужчина, чьи намерения читались на лице без труда.
— Простите, я вас не знаю.
Цзянь Лоюй попытался обойти его, но мужчина грубо схватил его за руку.
— Проведём ночку — и познакомимся!
Нахмурившись, Цзянь Лоюй стряхнул его хватку:
— Убери руки.
— Какого чёрта ломаешься? — видя, что Цзянь Лоюй не желает иметь с ним дела, мужчина переменился в лице. — Дутаешь, ты такой чистенький? Я-то слыхал, через чьи только постели ты не проходил.
От слов мужчины лицо Цзянь Лоюя побелело, его сжатые в кулаки руки напряглись ещё сильнее, хотя внешне он постарался сохранить прежнюю холодность:
— Не твоего ума дело. Дорогу.
— Неблагодарная тварь... — мужчина протянул руку, намереваясь вновь схватить Цзянь Лоюя, но подошедший сзади человек резким движением заломил его, заставив мгновенно умолкнуть и застыть на месте.
Не успел Цзянь Лоюй прийти в себя, как чьи-то руки обвились вокруг его талии, оттягивая назад и увлекая на пару шагов в сторону.
— Разве никто не учил тебя уважать чужие желания? — Холодный голос Цинь Цяньруя раздался прямо над ухом. Его внезапное появление и столь близкий жест заставили сердце Цзянь Лоюя пропустить удар.
Телохранитель Цинь Цяньруя прижал мужчину по фамилии Гуань к стене, а на застывшем лице того появилась заискивающая улыбка:
— Директор Цинь, тысяча извинений, я понятия не имел, что Лоюй — то есть господин Цзянь — человек, приближенный к вам.
Хоть тот и проматывал дни за отцовский счёт, он прекрасно знал, что с людьми из семьи Цинь шутки плохи.
Цинь Цяньруй не стал поправлять его слова, лишь глухо бросил:
— Держись от него подальше.
— Да... да... — закивал мужчина. — Клянусь, больше никогда не появлюсь на глаза господину Цзяню...
Цинь Цяньруй едва заметно кивнул. Телохранитель сразу понял знак и поволок мужчину по фамилии Гуань прочь из ресторана, привлекая к себе всеобщее внимание посетителей.
— Спасибо... — придя в себя, Цзянь Лоюй обрёл голос и поблагодарил Цинь Цяньруя, чувствуя, как его лицо заливает смущенный румянец.
— Есть время? Я хотел бы с тобой поговорить.
Цинь Цяньруй разжал пальцы, удерживавшие его за рукав, и аккуратно поправил ему сбившийся воротник.
— Хорошо.
Цзянь Лоюй не стал отказываться — да и не хотел.
Если это был шанс, он должен был ухватиться за него обеими руками.
Больше не говоря ни слова, Цинь Цяньруй повернулся и направился к выходу из ресторана. Цзянь Лоюй последовал за ним по пятам и под любезные прощания швейцара устроился на заднем сиденье припаркованного у входа чёрного Майбаха, который тут же плавно тронулся с места...
http://bllate.org/book/34414/4242887
Готово:
