Глава 24
Домработница постучала в дверь: «Господин Чжао, завтрак готов».
Из-за двери донёсся голос Гу Ханьшэна: «Не нужно его звать». Затем всё стихло.
Только в одиннадцать часов Чжао Юя снова разбудила домработница: «Господин Чжао, вы встали? Привезли изголовье кровати, рабочим нужно зайти и заменить его».
Чжао Юй, придерживая поясницу, поднялся и открыл дверь: «Какое ещё изголовье?»
«Должно быть, заказал господин Гу».
Чжао Юй с недоумением смотрел, как несколько рабочих внесли мягкое изголовье и заменили им старое, жёсткое. Внезапно он вспомнил, как прошлой ночью несколько раз ударялся головой о деревянную доску. Боли не было, но звук был громкий, и сразу после этого он услышал, как Гу Ханьшэн издал недовольное «ц-ц»
— скорее всего, это его расстроило.
Чжао Юй потрогал свою голову — он был совершенно ни в чём не виноват. В конце концов, это не только он один делал.
Домработница, посмеиваясь, сказала: «Господин Гу такой заботливый».
«Заботливый?»
«Ну да. Смотрите, новое изголовье и красивое, и мягкое — опираться удобно, и головой не ударишься».
«Вы хотите сказать… он обо мне заботится?»
«А иначе зачем? Ведь это для вас заменили!»
Чжао Юй снова потрогал голову, ничего не понимая.
Все вокруг твердили, что Гу Ханьшэн о нём заботится, но он считал, что забота — лишь иллюзия окружающих. Если он сам поверит в это, то станет лишь посмешищем. Он хотел сохранять ясность ума, но в какие-то моменты и сам впадал в ту же иллюзию, что и все.
Гу Ханьшэн приводил его в замешательство.
Вечером Мэн Ци внезапно позвонил Чжао Юю по видеосвязи. Из-за большой разницы во времени между городами Мэн Ци приходилось разрываться между школой, домом и больницей, поэтому у них почти не было времени созваниваться. В тот момент, когда Чжао Юй принял звонок, его сердце вдруг тяжело ёкнуло — возникло дурное предчувствие.
Видео соединилось, и в кадре появилось лицо Мэн Ци.
«Брат Юй, у тебя есть время?»
«Да. Что случилось? Тётя Го… она в порядке?»
— Чжао Юй невольно сжал телефон.
Мэн Ци широко улыбнулся: «Всё отлично, смотри». Он перевёл камеру на Го Линь, сидевшую в инвалидном кресле: «Мама, брат Сяо Юй здесь».
Чжао Юй невольно приблизился к экрану. Лицо Го Линь было немного осунувшимся, но взгляд оставался живым. Она тоже подалась вперёд, внимательно разглядывая Чжао Юя, и произнесла: «Сяо… Юй…»
Невнятная речь была последствием инсульта. Она с трудом выдавила из себя эти два слога, и у Чжао Юя мгновенно покраснели глаза: «Тётя Го, я здесь».
Мэн Ци сказал: «Мама сегодня, как только проснулась, сразу стала тебя искать, вот я и позвонил. Не волнуйся, брат, маме в последнее время хорошо».
Чжао Юй наконец выдохнул — тревога отпустила.
Го Линь, дрожа, с трудом подняла руку и указала на него: «Бере…ги… себя…»
Чжао Юй улыбнулся: «У меня всё хорошо, я о себе позабочусь».
«Где… живёшь…?»
«В последнее время живу у друга. Не волнуйся, мне есть где жить».
«Ешь…»
«Ем. В обед был суп с лотосом и рёбрышками, ещё баклажаны. Вечером — жареное мясо с сельдереем».
«Хоро…шо… хорошо». Го Линь с удовлетворением кивнула и снова сказала: «Деньги… не надо… ты оставь…»
«Тётя, у меня есть деньги. Смотри, даже дом у друга огромный». Чжао Юй показал ей просторный зал виллы: «Те деньги, что я платил за твоё лечение, — это пустяк».
Несмотря на это, Го Линь всё ещё смотрела на Чжао Юя, и в её глазах промелькнула жалость: «Поху…дел…»
Мэн Ци был простодушен — Чжао Юй мог обвести его вокруг пальца парой фраз, но Го Линь видела, что у него всё не так хорошо, как он рассказывает. Она могла догадаться, сколько обид он проглотил, когда пришёл к матери, которая пятнадцать лет о нём не вспоминала, и просил у неё денег.
Она приоткрыла рот и снова сказала: «Если… не… счастлив… возвра…щайся… домой… не надо… денег…»
У Чжао Юя защипало в носу. Он поспешно отвернулся, пряча лицо от камеры, и глухо ответил: «Хорошо».
# Глава 28. Одолжи мне двадцать тысяч
Они проговорили почти полчаса. Хотя Чжао Юй описывал свою жизнь в Китае как райский сад, Го Линь всё равно очень за него переживала. Звонок закончился только потому, что Мэн Ци опаздывал на занятия.
Чжао Юй ещё не успел прийти в себя, как телефон зазвонил снова — на этот раз Чэнь Ли. Он взглянул на экран и не взял трубку. Звонила три раза — он так и не ответил.
Ещё через десять минут пришло сообщение от Чжоу Ланя: «Где ты? Госпожа Чэнь говорит, что не может до тебя дозвониться».
Чжао Юй: «Что ей нужно?»
Чжоу Лань: «Не знаю. Если тебе неудобно с ней встречаться, скажу, что я тоже не могу тебя найти».
Чжао Юй, поколебавшись мгновение: «Я ей перезвоню».
Хотя Чэнь Ли его очень раздражала, он не хотел из-за своего исчезновения создавать проблемы Чжоу Ланю. Пока его соглашение с Чэнь Ли не закончилось, бедному работнику Чжоу Ланю приходилось разрываться между ними.
Позвонив Чэнь Ли, он сразу перешёл к делу: «Что случилось?»
Чэнь Ли сказала: «Я уже подъезжаю к восточным воротам, выйди».
«Я у Гу Ханьшэна».
«Я знаю».
«Что за разговор, который нельзя сказать по телефону?»
«Я уже почти на месте, выйди, увидимся».
Не зная, какие ещё проблемы Чэнь Ли собирается ему создать, Чжао Юй всё же вышел.
Чэнь Ли ждала у восточных ворот, прислонившись к машине, о чём-то задумавшись. Увидев его, она выдавила бледную улыбку: «Сяо Юй, я знала, что ты всё-таки согласишься меня увидеть».
Чжао Юй остановился на расстоянии метра от неё: «Говори, что тебе нужно».
«Ты так и не вернулся домой, я не знаю, как у тебя дела. Слышала от Чжоу Ланя, что ты подрался и поранился. Сейчас лучше?»
Она вдруг изобразила озабоченность. Драка была сто лет назад, и только теперь она явилась с показной заботой. Чжао Юй, естественно, не купился на это: «Если не хочешь заботиться — можешь не притворяться. Говори прямо, что тебе от меня нужно?»
Чэнь Ли помолчала, затем тихо произнесла: «Я не то чтобы не забочусь о тебе. Просто умер твой дедушка, и я сразу закрутилась с делами».
Она вдруг упомянула человека, о котором у Чжао Юя остались лишь смутные воспоминания. Даже узнав о его смерти, Чжао Юй вряд ли бы испытал сильные эмоции.
Чэнь Ли продолжила: «Недавно я ездила улаживать его похороны. Когда я смотрела, как твоего дедушку везут на кремацию, мне было очень тяжело на душе».
«Как он умер?»
— спросил Чжао Юй.
«От болезни. В его возрасте здоровье и так было слабым, последние годы он лежал. Можно сказать, это было освобождением». Она посмотрела на Чжао Юя: «Я долго думала… Мне жаль, что я шантажировала тебя Го Линь».
Пережив смерть собственного отца, Чэнь Ли наконец почувствовала, как её ледяное сердце сильно дрогнуло. Только испытав боль утраты близкого человека, она поняла, почему Чжао Юй так боялся, что Го Линь умрёт от болезни, и почему вложил столько сил, чтобы её спасти.
«Все эти годы она, наверное, много о тебе заботилась?»
— сказала Чэнь Ли.
«Да».
«Когда-нибудь, когда будет время, я тоже навещу её».
«Не нужно».
«Сяо Юй, я знаю, что ты обижен на меня, но я правда хочу загладить свою вину перед тобой».
Чжао Юй поковырял в ухе: «Эту фразу я, кажется, уже где-то слышал? Сколько раз ты будешь её повторять, прежде чем перейдёшь к делу?»
«Вот переживём этот период…»
«Этот период — это сколько? День, неделя, год? Или подождём, пока Гу Ханьшэн не наиграется мной?»
Лицо Чэнь Ли слегка изменилось: «Обязательно говорить так язвительно? Мама хочет нормально с тобой поговорить».
«Нормально поговорить? Твой отец умер, и ты мне тут жалость давишь?»
«Чжао Юй! Он тоже твой дедушка, твой родственник!»
«Разве ты не вычеркнула меня из семьи Чэнь, когда разводилась? Какие у меня ещё родственники в этом мире?»
Чэнь Ли онемела, и её тон вдруг смягчился: «Я не понимаю, почему каждый наш разговор превращается в ссору… Сходи на могилу к дедушке, ладно? Перед смертью он всё вспоминал о тебе и Ситуне».
Чжао Юй отвернулся: «Не пойду».
«Я знаю, что ты меня ненавидишь, но дедушка раньше очень тебя любил. Он носил тебя на руках гораздо чаще, чем Ситуна. Что бы ты ни попросил, он всегда тебе покупал. Сходи на его могилу, исполни его последнее желание».
«Сказал же — не пойду. Ваши семейные дела меня не касаются».
«Сяо Юй, я тебя умоляю».
Чжао Юй холодно усмехнулся: «Дай мне двести тысяч — пойду».
Чэнь Ли в неверии распахнула глаза: «Как можно мерить такие вещи деньгами?! Ты… как ты можешь такое говорить?!»
«А почему нет? Или ты считаешь, что твой отец не стоит двухсот тысяч…»
«Шлёп!»
Пощёчина пришлась Чжао Юю по лицу. От удара он повернул голову в сторону, и на щеке мгновенно выступило красное пятно. Чэнь Ли тяжело дышала, грудь её вздымалась, руки дрожали.
В этот момент подъехал чёрный «Майбах» и медленно остановился перед ними. Окно опустилось, Гу Ханьшэн, положив руку на край окна, с полуулыбкой произнёс: «Похоже, я вернулся не вовремя».
Чжао Юй и Чэнь Ли промолчали. Ссориться они могли, но при постороннем становилось неловко.
Однако Гу Ханьшэн был не из тех, кто уходит, когда атмосфера накаляется. Он не только не уехал, но и подлил масла в огонь: «Будет продолжение? Можете продолжить у меня дома».
Чэнь Ли стало неловко, и она сказала: «Это моё семейное дело. Прошу господина Гу удалиться».
Гу Ханьшэн усмехнулся: «Госпожа Чэнь, вы, кажется, ошибаетесь. Неужели вы правда думаете, что я плачу такие деньги ради благотворительности? Вы тронули мою вещь — как это может быть вашим семейным делом?»
Подтекст был ясен: Чэнь Ли уже продала ему Чжао Юя. От этого лицо Чэнь Ли стало ещё мрачнее. Это был первый раз, когда она воочию услышала, как Гу Ханьшэн обращается с Чжао Юем как с предметом купли-продажи. И это унижение было лишь обыденностью для Чжао Юя.
Её сердце вдруг сильно сжалось. Она наклонилась, выдавила улыбку и сказала Гу Ханьшэну: «Господин Гу, Сяо Юй плохо себя чувствует. Я заберу его домой на несколько дней отдохнуть».
«Правда?»
— Гу Ханьшэн посмотрел на Чжао Юя.
«Я в порядке», — сказал Чжао Юй.
«Сяо Юй!»
— Чэнь Ли занервничала.
Гу Ханьшэн вмешался: «Госпожа Чэнь, я только что отмыл его лицо от ран. Будьте осторожнее, я не люблю, когда трогают мои вещи. Если вашей компании мало работы, я не против подкинуть вам дел». Затем приказал Чжао Юю: «Садись в машину».
Чжао Юй открыл дверь и сел.
Чэнь Ли не понимала, почему он предпочитает уехать с Гу Ханьшэном, а не послушаться её, но и не смела преградить путь машине Гу Ханьшэна. Ей оставалось лишь смотреть, как он увозит Чжао Юя. Ладонь горела огнём, и она внезапно сильно пожалела о том, что ударила Чжао Юя.
Вернувшись домой, Гу Ханьшэн достал из холодильника бутылку ледяной воды и бросил Чжао Юю. Тот не понял, зачем это, но из вежливости открутил крышку, отпил глоток и сказал: «Спасибо».
«Это тебе лицо приложить».
http://bllate.org/book/34410/4265660
Готово:
