Глава 12
— Ужинал неподалёку, вот и зашёл проведать.
Гу Ханьшэн держал термосумку из ресторана, с зонта стекала вода, одежда тоже изрядно промокла.
Он приехал вовсе не по пути — рядом не было ни одного филиала этого ресторана. Почти все лавки и торговые центры закрылись, все разбежались по домам прятаться от тайфуна, а Гу Ханьшэн пересёк затопленный ливнем город, чтобы добраться до его дверей, — и всё лишь из-за той запятой, что поставил Чжао Юй, и нескольких неотвеченных звонков.
Чжао Юй поспешно принёс ему тапочки и помог повесить промокшее пальто.
Гу Ханьшэн убавил громкость телевизора:
— Я ещё у дверей слышал, как у тебя тут шумно. Ушам не больно?
Чжао Юй ответил:
— Просто всё время гремит гром, немного страшно.
— Ты боишься грома?
— Угу.
Чжао Юй, чувствуя угрызения совести, не смел поднять на него глаза, опустил голову и достал из термосумки контейнер:
— На улице такой ливень, наверное, дороги забиты? Тебе не нужно было приезжать.
Гу Ханьшэн сел напротив, разорвал упаковку палочек и протянул ему:
— Если бы я не приехал, что бы ты ел? Вижу, Чэнь Ли в последнее время носится как угорелая, наверняка и на тебя времени не хватает.
— Спасибо.
Чжао Юй взял палочки, опустил взгляд — в круглом контейнере оказалась лапша с перцем и свининой. Свежий аромат перца ударил в нос, поднимающийся пар застелил глаза пеленой. Вкус этого заведения отличался от того, что готовила Го Линь, но мгновенно перенёс его в тот вечер, когда он впервые встретил её.
Мужчина напротив молча ждал, пока он поест, и лишь когда миска опустела до дна, спросил:
— Что случилось?
Чжао Юй опустил голову, и нос вдруг предательски защипало.
# Глава 13. После тайфуна — дождь сменился ясной погодой
Чжао Юй ничего не сказал. Он не мог рассказать Гу Ханьшэну правду и просто молча доел всю миску лапши.
В комнате слышался лишь голос диктора из телевизора. Гу Ханьшэн не стал допытываться, а когда за панорамным окном одна за другой вспыхнули молнии, поднялся и задёрнул шторы.
Отгородившись от бури и сырости снаружи, в комнате стало сухо и тепло. Чжао Юй наелся, молча убрал посуду — и вдруг сзади его накрыло мужское тепло, с холодноватым тонким ароматом. Чжао Юй уже хорошо знал этот запах, замер на миг и, сам не понимая почему, обернулся — будто сам шагнул в его объятия.
Мужчина обнял его, не делая дальнейших движений, и это тихое объятие длилось очень долго. Они обнимались, как настоящие влюблённые, чувствуя тепло, запах и сердцебиение друг друга, ощущая существование другого — словно получая особое чувство, принадлежащее только им двоим.
Взбудораженное сердце Чжао Юя наконец постепенно успокоилось, но он не отстранился, а вцепился в одежду Гу Ханьшэна, пока сверху не раздался насмешливый голос:
— Заплакал?
— Не плакал.
— Подними голову, дай посмотреть.
Чжао Юй не желал поднимать голову, уткнувшись лбом ему в плечо, пряча все свои чувства.
Жизнь Чэнь Ситуна шла гладко, ему не приходилось сталкиваться с непреодолимыми трудностями — разве что ссоры с семьёй или друзьями, неудачи в учёбе. Эти мелкие препятствия рассеются, как тучи после дождя, и тот весёлый Чэнь Ситун вернётся. Чжао Юй прекрасно это понимал и мог лишь собраться с духом и снова войти в роль.
— Брат, я в порядке, просто поссорился с мамой.
— Победил?
Чжао Юй невольно рассмеялся:
— Как тут можно определить победителя?
Гу Ханьшэн приподнял его подбородок, увидел, что настроение улучшилось, и снова пошутил:
— Я бы за тебя поссорился. Только победа, без поражений.
— Ты теперь инвестор, она бы с тобой и спорить не посмела. Разве это не победа без единого удара?
— Если хочешь кровавой победы, то и такое найдётся.
— Тогда уж лучше не надо!
Чжао Юй опустил взгляд на его влажные штанины, прислушался к вою ветра и шуму дождя за окном и снова заговорил:
— В такую погоду ты ещё сможешь добраться до дома? Может...
Он запнулся.
Остаться?
В конце концов, это дом Чэнь Ситуна. А вдруг он раскроет себя?
Но погода и правда скверная — даже по телевизору крутили предупреждения о наводнении. Уже за семь вечера, если Гу Ханьшэн уйдёт сейчас, дорога точно будет небезопасной.
Чжао Юй стиснул зубы:
— Брат, оставайся сегодня на ночь. Завтра, когда дождь стихнет, и поедешь.
— Хорошо.
Чжао Юй подтолкнул Гу Ханьшэна к дивану и сказал:
— В спальне беспорядок, не смотри, я приберусь.
С этими словами он юркнул в спальню и запихнул в ящики все свои вещи, которые могли вызвать подозрения. Хорошо, что Чжоу Лань был предусмотрителен и заранее велел ему перебраться из гостевой спальни в главную, а обстановку в спальне заново расставили по вкусу Чэнь Ситуна — что бы ни случилось, проблем быть не должно.
Чжао Юй также перерыл все шкафы в поисках новых туалетных принадлежностей и нового комплекта пижамы, сложил всё это в ванной.
Одна зубная щётка на раковине превратилась в две, в душевой появилось два полотенца, прибавилась и лишняя пара тапочек для ванной. Словно Гу Ханьшэн оставался не на одну ночь, а собирался переехать к нему жить.
Чжао Юй поспешно отогнал эту нелепую мысль — всё это делалось лишь для того, чтобы подражать Чэнь Ситуну, ничего особенного.
Гу Ханьшэн вышел из душа, надев пижаму, которую приготовил Чжао Юй. При его росте метр девяносто рукава и штанины оказались коротковаты.
Чжао Юй машинально открыл приложение для покупок:
— Брат, какой у тебя размер? Куплю тебе пижаму впору.
Гу Ханьшэн сел, положив руку на спинку дивана позади Чжао Юя, и перевёл взгляд с телефона, где тот выбирал пижаму, на его лицо. Сегодняшний «Чэнь Ситун» снова был не таким, как обычно. В той запятой скрывалась тяжёлая тайна, и дело было вовсе не в ссоре с матерью — Гу Ханьшэн заметил это, едва переступив порог. Но тот прятал свои переживания слишком глубоко. Гу Ханьшэн обнимал его, целовал, но всё время чувствовал, что касается лишь пустой оболочки.
— Брат, эта красивая? Тёмно-синяя.
Чжао Юй открыл картинку с пижамой, спрашивая его мнение, и, обернувшись, столкнулся с его взглядом.
— Почему экран разбит?
— тихо спросил Гу Ханьшэн.
— Случайно уронил... Синяя красивая?
Он был так близко, что Чжао Юй тоже невольно понизил голос.
— Красивая.
Атмосфера стала какой-то томной. Когда Гу Ханьшэн склонился, Чжао Юй всё же невольно закрыл глаза, но не отстранился, а впустил его, приподняв голову навстречу поцелую.
Гу Ханьшэн, поддерживая его за спину, уложил его на диван, навис над ним, сомкнув руки, — больше не довольствуясь лёгким касанием, больше не притворяясь нежным джентльменом. Он хотел поймать душу, спрятанную в пустой оболочке, и крепко зажать её в руках.
С детства Гу Ханьшэн привык сам отбирать всё, чего хотел: и акции компании, и кресло генерального директора — всё это было вырвано из пастей тигров и волков, растоптав вожделения дядей и кузенов. Инстинкт борьбы был врезан в его кости. Ради того, чтобы добиться «Чэнь Ситуна», он истратил всю свою нежность, эта стратегия ухаживания принесла ему желаемое, но, заполучив «Чэнь Ситуна», он всё равно чувствовал, что этого мало.
Этот поцелуй отличался от всех прежних — он был полон страсти и хищничества. Чжао Юй быстро почуял неладное, машинально упёрся ладонью в грудь Гу Ханьшэна, но не смог его сдвинуть.
Чжао Юй никогда не был влюблён. Лишь в детстве, когда жизнь ещё не пошла под откос, он испытывал короткое смутное чувство к одной девочке — именно поэтому он был уверен, что он гетеросексуал. Но между ним и той девочкой ничего не было, а после он и вовсе стал невосприимчив к любви.
Сейчас Гу Ханьшэн излучал опасные сигналы, отчего у Чжао Юя онемели руки и ноги. Он, конечно, задумывался о том, что однажды может переспать с Гу Ханьшэном, но инвестиции уже получены, и причина, по которой нужно было отдаваться, исчезла.
Однако он не стал сильно отталкивать Гу Ханьшэна — сила ушла, едва начавшись.
Он чувствовал вину — за обманутые чувства Гу Ханьшэна и за свои бесконечные расчёты. Он получил деньги, но почти ничего не дал Гу Ханьшэну взамен и больше не мог смотреть ему в глаза, идя против совести.
Ночью буря бушевала над городом, тени деревьев неистово качались под фонарями, дождь хлестал по листьям, разбрызгивая воду во все стороны.
Огни в домах гасли один за другим, и когда ливень внезапно прекратился, наступила полная тишина.
В спальне было темно и тихо. Чжао Юй уснул, и только тогда Гу Ханьшэн выключил настольную лампу. В этот момент из ящика вдруг донёсся звук входящего сообщения, но телефоны обоих лежали в гостиной. Гу Ханьшэн в недоумении выдвинул ящик и увидел старый телефон.
Судя по модели и степени изношенности, этому телефону было очень много лет. Гу Ханьшэн нажал на кнопку «домой»
— экран блокировки загорелся, на нём была фотография женщины в день рождения. Женщине на вид лет сорок-пятьдесят, на голове криво нахлобучен праздничный колпак, глаза прищурены в два полумесяца от улыбки, фигура немного сгорбленная — сразу видно, что она много лет тяжело работала, одежда тоже простоватая, а на заднем плане — убого обставленный ресторанчик.
Использовать её фото как обои экрана блокировки — это уже говорит о том, насколько она важна. Но где Чэнь Ситун, выросший в такой среде, мог так тесно сойтись с подобной женщиной?
Гу Ханьшэн снова нажал на уведомление — там была картинка, которую без разблокировки не увидеть. ID отправителя — Мэн Ци.
Чжао Юй спал беспокойно, брови слегка нахмурены, уголки глаз ещё припухшие. Гу Ханьшэн опустил взгляд на него, пальцем легонько провёл по его лицу, во взгляде — изучающее выражение.
...
Утром, когда Чжао Юй проснулся, Гу Ханьшэн уже ушёл. Он лишь смутно помнил, что мужчина поцеловал его, а он, в полусне-полуяви, обнял его за руку, подсознательно пытаясь удержать.
Гу Ханьшэн в постели очень считался с его ощущениями, так что боли особой не было — только ломило поясницу.
Чжао Юй, лёжа на кровати, просматривал фото, присланные Мэн Ци, — это был совместный снимок с Го Линь. Го Линь в вязаной шапке сидела в инвалидном кресле, тупо глядя в объектив, а Мэн Ци скалился в глупой улыбке.
Чжао Юй тоже невольно рассмеялся. После инсульта Го Линь долго была без сознания, а теперь очнулась. Пусть она ещё бессвязна и не может говорить, но всё же это хорошая новость.
Врачи давно вынесли ей приговор — рак в последней стадии. Тогда и Чжао Юй, и Мэн Ци плакали, и только сама Го Линь не плакала. Она сказала, что не сдастся до последнего мгновения. И она жила активно: пила лекарства, проходила химиотерапию и при этом продолжала успешно вести свой ресторан.
После инсульта она одно время была при смерти, но в конце концов выкарабкалась, а теперь ещё и очнулась. Чжао Юй наконец почувствовал твёрдую почву под ногами — всё, что он делал, было не зря.
После тайфуна погода прояснилась. Чжао Юй раздвинул шторы, и на душе тоже стало легко.
В полдень пришёл Чжоу Лань. Он немного потоптался у двери, прежде чем войти. Он узнал о нынешнем положении дел от Чэнь Ли и, будучи её помощником, не знал, как теперь смотреть в лицо Чжао Юю.
Заметив его появление, Чжао Юй скользнул по нему взглядом и, нажимая на пульт, продолжил переключать каналы, наконец решив посмотреть ситком.
Чжоу Лань накупил кучу снеков и газировки и, заполняя холодильник, говорил:
— Госпожа Чэнь спрашивает, не хочешь ли ты чего-нибудь. Я могу сходить купить.
Чжао Юй ответил кратко:
— Деньги.
Чжоу Лань знал, что тот будет холоден. Чэнь Ли и правда хотела загладить вину за то, что пошла на попятную и причинила ему боль, но эти ничего не значащие знаки внимания вряд ли что-то изменят. Чжоу Лань почувствовал неловкость, убрал вещи и растерянно замер, не зная, куда себя деть.
Внезапно зазвонил дверной звонок. Не дожидаясь реакции Чжоу Ланя, Чжао Юй первым поднялся открывать. Он подумал, что это пижама, которую он заказал, доставили с молниеносной скоростью, однако курьер протянул ему квадратную коробку.
— Вы, наверное, ошиблись?
— спросил Чжао Юй.
Курьер глянул на накладную:
— Вы господин Чэнь? Сверьте последние цифры номера.
Номер совпадал, имя тоже было Чэнь Ситуна. Чжао Юй с коробкой в руках вошёл в дом и вскрыл её — внутри оказался новенький телефон.
Чжоу Лань сказал:
— У тебя телефон сломался? Почему не сказал мне? Госпожа Чэнь обязательно купила бы тебе новый.
— Это не я покупал.
Чжао Юй взглянул на свой телефон с разбитым экраном и сразу понял, чей это подарок.
Этот мужчина иногда не говорит много, просто наблюдает за ним, появляется, когда нужно, и медленно, с ощутимым присутствием, вторгается в его жизнь. Если бы эти отношения не начинались с обмана, Гу Ханьшэн однажды занял бы всю его жизнь. Но если бы он не был обманщиком, то, возможно, всю жизнь прозябал бы на дне и никогда не пересекся бы с Гу Ханьшэном.
Это неразрешимая задача: раз уж отношения начались с перекоса, им суждено и дальше идти по неверному пути.
— Помощник Чжоу, как думаешь, кто бесстыднее — я или Чэнь Ли?
Чжао Юй покачал новый телефон, и улыбка его была холодноватой:
— Если честно, господин Гу ко мне очень добр. Этот долг я, наверное, не отдам до конца жизни.
【Слово автора】
Я снова пришла просить морские звёзды! Друзья, поможете мне поскорее попасть в рейтинг (￣▽￣)~
Комментарии и даньма тоже поднимают популярность, 555
# Глава 14. Войти в дом
Ночью на набережной у реки можно было увидеть небоскрёбы на другом берегу и огни всего города. Город после тайфуна быстро оживал, возвращаясь к шуму и суете.
Сун Вэньхао, тяжело дыша, уселся у фудтрака на набережной и крикнул хозяину два стакана апельсинового сока. Складной стульчик был слишком низким, он раздвинул ноги, недовольный теснотой, вставать было лень, и он ныл, обращаясь к Гу Ханьшэну:
— Я пришёл к тебе развлекаться, а не страдать вместе с тобой! Чем плоха ночная жизнь?! Ночная пробежка? Тебе не скучно?!
Гу Ханьшэн в чёрном спортивном костюме разминал руки у перил — и без того отличная фигура выглядела просто нереально пропорциональной. Две девушки в откровенных нарядах подошли вместе, и та, что с короткой стрижкой, спросила:
— Красавчик, можно с тобой познакомиться?
Столкнувшись с полным надежды взглядом девушки, Гу Ханьшэн вёл себя очень дружелюбно:
— Извините, неудобно.
Сун Вэньхао присвистнул, а когда они ушли, подколол:
— Ты же вроде любишь короткостриженых красоток? Позвал бы их в ночной клуб! Чем ты сейчас отличаешься от старого монаха?
— Я не старый.
http://bllate.org/book/34410/4265170
Готово:
