Ци Юаньшань просто нажимал на кнопку вызова, когда ему что-то требовалось, и те люди тут же появлялись, чтобы исполнить его пожелания, а затем быстро исчезали.
Из-за этого Ваше Величество ужасно скучал. Пообедав, он полдня пролежал на кушетке в саду вместе с котом.
Вероятно, Фу Цзюнь распорядился об этом еще при заказе ошейника, но он обнаружил, что Сяо Танъюань по-прежнему зовет его Ваше Величество. Таньюань был очень послушным котом: когда Ци Юаньшань кормил его, ошейник начинал без умолку твердить:
— Да здравствует Ваше Величество, да здравствует Ваше Величество.
Ваше Величество, которого в этом доме постоянно игнорировала лишенная всякого почтения умная техника, впервые ощутил себя настоящим императором. Он трогательно погладил кота по шерстке.
— Хороший кот.
— Я назначаю тебя здесь главным управляющим. Отныне все эти бестолковые роботы-пылесосы будут у тебя в подчинении.
Поиграв немного с котом и еще какое-то время подержав в руках камень, скучающий монарх в конце концов включил телевизор.
Однако Ци Юаньшань не особо вникал в перипетии бестолкового идолопоклоннического сериала, где все бесконечно выясняли, кто кого любит или не любит. Он немного отвлекся, размышляя о том, что, будь то прогулки или подарок в виде луны и говорящего котенка, Фу Цзюнь делает это не просто ради исполнения его давних желаний.
Он понимал: Фу Цзюнь хочет показать ему, что этот мир тоже интересен, и если уж вернуться в Великую Чжоу нельзя, то стоит постараться стать здесь чуточку счастливее.
Фу Цзюнь хотел, чтобы у него здесь появились вещи, которые приносят ему радость.
Хаотичный сериал на экране закончился, его сменило музыкальное шоу. Внимание Ци Юаньшаня переключилось, и он с интересом принялся смотреть программу.
Однако он тут же услышал, как сияющая звезда на сцене затянула песню настолько отвратительно, что казалось, будто по ушам скребут кошачьи когти — зрелище было невыносимым.
Император, который в детстве приказывал выбросить нефритовую подвеску лишь из-за того, что та издавала неприятный звук, крепко сжал кулаки. Чем дольше он слушал, тем мрачнее становилось его лицо.
Тошнотворно, фальшиво, бездарно, слушать невозможно.
И при этом, как только этот человек закончил петь, в зале загорелись все зеленые огни, а зрители на все лады принялись расхваливать исполнителя.
Ци Юаньшань не мог поверить своим глазам:
— …?
С ушами у этих людей всё в порядке?
Раньше Его Величество полагал, что подлинное божественное звучание дано услышать не каждому. В Великой Чжоу выдающиеся музыканты странствовали по миру, и за всю жизнь могли выступить лишь для горстки людей на своем пути.
Но это было лишь потому, что в Великой Чжоу не было мобильных телефонов и телевизоров.
Способы передачи информации в этом мире так удобны, что позволять людям слушать подобную дрянь — просто немыслимо!
Мудрый правитель призадумался на мгновение и отправил сообщение Фу Цзюню:
— Я понял, чем хочу здесь заняться.
Глядя на зрителей в телевизоре, Его Величество ощутил прилив ответственности, подобающей государю:
Я должен спасти этих бедных подданных.
Так что в полдень, едва вернувшись домой, Фу Цзюнь услышал приказ Его Величества о намерении совершить инспекционный объезд в сфере развлечений.
Он три секунды хранил молчание, потер переносицу и осторожно произнес:
— Может быть, поступим как раньше — пригласим кого-нибудь выступить для Вашего Величества?
— Нет.
Ци Юаньшань отказал решительно и весьма логично добавил:
— Здесь слишком мало людей, сведущих в музыке, я должен лично заняться их просвещением.
Сказав это, он посмотрел на Фу Цзюня. Считая свое поведение поступком просвещенного монарха, он смотрел на него ясными глазами, ожидая похвалы.
Видя такой взгляд, что еще мог сказать Фу Цзюнь? Ему оставалось лишь проглотить все свои возражения.
— Всё, что желает Ваше Величество, конечно же, правильно.
На самом деле у Фу Цзюня были способы помешать Ци Юаньшаню, если бы он того хотел. Он не желал, чтобы тот участвовал в сомнительных развлекательных шоу, и мог легко заставить его отказаться.
Но он не хотел действовать так просто.
Он стремился максимально удовлетворить желания Ци Юаньшаня.
Юань-юань хочет в индустрию развлечений, потому что ему это нравится.
Сам же он не хотел отпускать его туда, потому что не желал, чтобы Юань-юань находился в месте, которое ему не знакомо и которое он не может полностью контролировать. Потеря контроля вызывала у него чувство тревоги.
В конечном счете, проблема была в нем самом: ему не следовало пытаться держать человека под своим крылом, а нужно было сделать этот необъятный мир своей территорией, чтобы Юань-юань мог играть там в свое удовольствие.
Склонный к саморефлексии господин Фу быстро прокрутил в уме информацию, выделил несколько развлекательных компаний, принадлежащих Семье Фу, и отправил помощнику распоряжение собрать данные.
— Хочешь — иди.
Разобравшись в своих чувствах, Фу Цзюнь вздохнул, неспешно расстегнул запонки, положил их на стол и взял влажное полотенце, чтобы протереть руки Ци Юаньшаня. Уголки его губ слегка приподнялись:
— Разве Ваше Величество не говорили, что со мной вам нечего бояться?
Ци Юаньшань изначально подписал контракт с третьесортной компанией, которая больше промышляла сводничеством, чем продвижением артистов, и ресурсы у них были никудышные. Когда он только пришел в эту индустрию, будучи еще совсем юным, его обманули. Менеджер, Брат Ли, решив, что сорвал куш из-за его эффектной внешности, не давал ему никакой работы, зато целыми днями прикидывал, какому бы спонсору его продать.
В итоге Ци Юаньшань из другого мира и не подумал сотрудничать. Несмотря на изысканную и милую внешность, характер у него был твердый. Даже не будучи императором, он вел себя как настоящий правитель. Он прямо заявил о своей позиции и устроил с Братом Ли грандиозный скандал. Тот пришел в ярость и, не мудрствуя лукаво, отправил его прямиком в номер Фу Цзюня, который приехал в ту гостиницу на совещание, пригрозив, что в случае отказа его карьера будет погублена. В ответ он получил от Его Величества нагоняй, какой свет не видывал.
Ваше Величество не только умел отчитывать, но и жаловаться.
С самого детства коронной фразой императора было: Я велю Фу Цзюню сделать с тобой…
А Фу Цзюнь всегда эффективно выполнял требования своего государя — будь то в роли Регента или господина Фу. Так что на следующий день Брат Ли был наказан, а шарашкина контора, почуяв неладное, поспешила добровольно расторгнуть контракт с Ци Юаньшанем. Теперь же Фу Цзюнь как раз перевел его в свою собственную компанию.
— За эти пару дней я подберу тебе нового менеджера и помощника.
Фу Цзюнь не спешил заниматься этим вопросом. Хотя он и решил не мешать Ци Юаньшаню заниматься тем, что ему нравится, это не означало, что он в восторге. Разрушение привычного состояния, когда Юань-юань каждый день на глазах, в полной безопасности и под полным контролем, вызывало у него легкий дискомфорт.
Поэтому он надеялся затянуть дело на пару дней — вдруг мимолетное увлечение Ци Юаньшаня угаснет? В конце концов, Его Величество всегда отличался непостоянством.
Но как только он закончил говорить, то увидел, что сидящий напротив император поднял взгляд, а его красивые губы слегка дрогнули:
— Ну ладно.
Тон был равнодушным, но Фу Цзюнь отчетливо уловил нотки разочарования от того, что желаемое не было получено немедленно.
Занятой делами господин Фу замолчал на мгновение и молча переместил это дело в список наивысшего приоритета.
Работая сверхурочно и отсеивая кандидатов, господин Фу в течение двух дней завершил подбор нового персонала для Ци Юаньшаня.
Он не был уверен, насколько искренен интерес Ци Юаньшаня и не бросит ли он всё через пару дней, но все же создал отдельную студию при компании, которая обслуживала исключительно Его Величество. Персонал и ресурсы были выделены самые лучшие.
Нового менеджера звали Сестрица Чжао. Она была очень известна в индустрии развлечений и считалась в этом хаосе глотком свежего воздуха. Ее называли Хэншуй* индустрии за невероятную строгость, хотя она, безусловно, была профессионалом. Из-под ее крыла вышли бесчисленные кинозвезды, и даже те, кто начинал с ней детьми, под ее чутким руководством поступали в престижные университеты.
Поэтому за глаза часто говорили, что если Сестрица Чжао однажды бросит работу менеджера и станет классным руководителем, то впишется в эту роль мгновенно.
Когда ее перевели к Ци Юаньшаню, она несколько дней была крайне недовольна. Она терпеть не могла работать с подобными блатными: обычно это были бездарные дети богачей, у которых гонора больше, чем способностей, и которых дома слишком избаловали, так что на их перевоспитание уходило слишком много сил.
До встречи она уже продумала, как с порога поставить этого «бездарного сынка» на место. Но когда она пришла на встречу, вместо «бездарного сынка» она увидела молодого парня с губами, словно накрашенными помадой, и огромными глазами, который сидел за столом и с любопытством смотрел на нее.
Сестрица Чжао была глубоко потрясена.
Она проработала в этой сфере больше десяти лет и видела столько красивых людей, что и не сосчитать, но такой… Ци Юаньшань был действительно невероятен.
Эти черные блестящие глаза.
Этот идеальный овал лица.
Это врожденное благородство…
Сестрица Чжао глубоко вздохнула, подумав, что небеса наконец-то проявили к ней милость. Она напрочь забыла про свой план поставить его на место, на ее лице появилась вполне искренняя улыбка, и она сама протянула руку, чтобы поздороваться.
Но юноша напротив уставился на ее руку и не пошевелился.
Что это она делает?
Император немного подумал и вспомнил, что это некий вид приветствия в этом странном мире.
Привыкший к невоспитанной умной технике дома, Ваше Величество проникся симпатией к жесту Сестрицы Чжао. Он кивнул и мягко произнес:
— Я нахожу, что ты очень неплоха. Можешь не кланяться.
Сестрица Чжао: «…?»
Она так и знала, что небеса не проявят к ней милость так легко.
Это не «бездарный ребенок», это «глупый ребенок» из богатой семьи, да?
А это врожденное благородство не слишком ли зашкаливает?
Что происходит?
Он что, собирается стать настоящим императором индустрии развлечений?!
К счастью, Сестрица Чжао за долгие годы в грязном мире шоу-бизнеса видела и не такое. Она улыбнулась, глядя в лицо Ци Юаньшаню, и подумала: раз уж он так выглядит, то пусть играет в императора — с таким-то лицом она сделает его звездой, даже если у него не все дома.
Сестрица Чжао быстро набросала в уме список занятий: вокал, танцы, пластика, актерское мастерство — всё будет включено. Глядя на него, она даже не знала, поступил ли он в университет, но если нет, надо будет добавить и общеобразовательные предметы, а также…
Однако не успела она распланировать шестнадцать учебных часов в день, как услышала голос Фу Цзюня, сидевшего рядом и до этого хранившего молчание:
— Ничего не планируйте. Все должно быть так, как он сам того пожелает.
Сестрица Чжао: «?»
Ее энтузиазм и желание развернуться во всю ширь погасли, даже не успев толком разгореться.
http://bllate.org/book/34406/4242175
Готово:
