— Ох, — представился Ху Сяобин. — Я Ху Сяобин, старший соученик И Жань.
— И муж, — добавила И Жань, снова искоса взглянув на их соприкасающиеся руки. На сердце у неё стало ещё тяжелее.
Женщина рядом вздохнула:
— Какая вы прекрасная пара!
Ху Сяобин и И Жань действительно смотрелись вместе великолепно. У Цзи Шуй на душе скребли кошки, но на лице застыла улыбка. Она посмотрела на руку Ху Сяобина — кольца не было. Перевела взгляд на И Жань — тоже никакого кольца. Если они не носили их на работе из соображений практичности, то почему не надели сейчас?
В этот момент она не могла сложить всё воедино, а потому решила отложить сомнения в сторону и произнесла, обращаясь к Ху Сяобину:
— Здравствуйте, я Цзи Шуй.
Затем она представила спутницу:
— А это моя подруга, Фан Цзяхуэй.
— И Жань, Ху Сяобин, — коротко представилась И Жань.
Фан Цзяхуэй перевела взгляд с Цзи Шуй на И Жань и спросила:
— Вы знакомы?
— Угу, — прищурившись, ответила Цзи Шуй. — Раньше были очень близки, а теперь немного отдалились.
— Больше не о чем говорить, пойдём, — И Жань дёрнула Ху Сяобина за рукав и первой зашагала прочь.
Однако Цзи Шуй окликнула их:
— Вы ведь тоже пришли покорить Великая стена? Раз уж встретились, давайте прогуляемся вместе.
Тон прозвучал безапелляционно и уверенно. И Жань уже собиралась отказаться, но Ху Сяобин опередил её:
— С удовольствием! Цзи Шуй, верно? Много о вас слышал...
— Ху Сяобин! Иди поставь машину на стоянку! — поспешно перебила его И Жань, боясь, что тот сболтнет лишнего.
Из-за Цзи Шуй И Жань три года пробыла в полуживом состоянии, и Ху Сяобину ужасно хотелось узнать, что же за небожительница такая эта Цзи Шуй. Увидев её воочию, он искренне подумал, что она невероятно хороша собой и обладает удивительно притягательной внешностью. Будучи парнем сообразительным, он по холодному тону И Жань догадался, что та старается держаться от Цзи Шуй подальше.
Припарковав машину и подыгрывая настроению И Жань, он сказал Цзи Шуй:
— Вы ведь наверняка пришли в этот час ради тишины и покоя? А я человек шумный, может, лучше разойдёмся?
Цзи Шуй покачала головой:
— Не нужно. Чем больше народу, тем веселее, а я очень люблю шумные компании.
Фан Цзяхуэй тоже поддержала:
— Верно, веселее, когда компания большая. Мы вышли в такое время, потому что Цзи Шуй боялась пробок, но с большим количеством людей будет ещё интереснее.
Ху Сяобин беспомощно посмотрел на И Жань, а И Жань — на небо.
В конце концов они всё же объединились в четвёрку.
Людей мало, погода прекрасна. В такой безмятежной обстановке древняя Великая стена казалась ещё более величественной и неприступной. Извиваясь змеёй среди горных хребтов с севера на юг, она тянулась до самого горизонта, куда хватало глаз.
У Фан Цзяхуэй здесь жил дядя, занимавшийся бизнесом, поэтому она приезжала в Пекин не впервые и не в первый раз взбиралась на Великая стена, но в Мутяньюй оказалась впервые. Она восторженно тянула Цзи Шуй за руку. И Жань до боли в глазах резало вид их соединённых рук, и она демонстративно отвернулась, увлекая Ху Сяобина за собой и оторвавшись от спутниц на десяток с лишним метров.
Ху Сяобин цокнул языком и произнёс:
— А Цзи Шуй действительно красавица, и манеры превосходные. Неудивительно, что ты все эти годы ни на кого смотреть не могла — планка изначально была задрана слишком высоко! Вот почему первую любовь нельзя задирать так высоко, иначе в итоге сам себя и погубишь.
И Жань покосилась на него:
— Ты это про себя?
У Ху Сяобина были высокие запросы, и тот, кто сумел развернуть его ориентацию, явно был не простым человеком. Его первая любовь мужского пола и вправду была весьма хороша. По словам самого Ху Сяобина, он был красив, подтянут, умлен, образован, начитан и обладал дальновидным взглядом на будущее, что в итоге и привело к завышенным требованиям к последующим партнёрам.
Ху Сяобин вздохнул:
— Эх, вспоминая те свои горькие годы... Эй, если бы он не уехал за границу, наверное, я бы так и остался с ним на всю жизнь... Ладно! Хватит, не будем о прошлом. Лучше скажи, что ты собираешься делать теперь, когда Цзи Шуй вернулась?
— Ничего. Она пойдет по своей широкой дороге, а я — по своему мостику из одной доски. Мы друг другу не мешаем и ничего друг другу не должны.
— Разве такое возможно? По-моему, она всё ещё неравнодушна к тебе.
— Это её проблемы.
— Да и ты, по-моему, тоже о ней думаешь!
— Это мои проблемы.
— Как всё запутано! Эй, И Жань, ты ведь игнорируешь её специально, чтобы наказать?
— Тебя это каким боком касается?
— Ладно-ладно, моё дело сторона, лезу не в своё дело. В женские дела я, мужик, соваться не стану, но если понадобится в чём-то подыграть — только свистни.
— Угу.
Цзи Шуй смотрела на шептавшихся впереди И Жань и Ху Сяобина, и в груди её разлилась горькая обида. Раз уж женщина, которая изначально должна была принадлежать ей, нашла кого-то другого, разве она не должна радоваться за неё? Ха, к чему это лицемерие! — говорила себе Цзи Шуй. — Ты же сама спишь и видишь, как они разведутся и отправятся на все четыре стороны, какая уж тут радость! Привязала к заду веник и строишь из себя невинность!
Прошедшей ночью здесь прошёл небольшой дождь, так что земля была скользкой. Цзи Шуй о чём-то задумалась и потеряла равновесие — её нога соскользнула, и она рухнула на землю. Фан Цзяхуэй, занимавшаяся селфи, испуганно взвизгнула:
— Цзи Шуй!
Услышав шум, И Жань обернулась. Увидев упавшую Цзи Шуй, она даже не задумываясь, словно по рефлексу, бросилась к ней. Сделав несколько широких шагов, она оказалась рядом и вместе с Фан Цзяхуэй помогла той подняться, встревоженно спрашивая:
— Где болит?
Заметив, что И Жань примчалась к ней в первую же секунду, Цзи Шуй так обрадовалась, что даже забыла ответить.
За неё ответила Фан Цзяхуэй:
— Ой! Цзи Шуй, ты палец порезала.
И Жань опустила взгляд: на внутренней стороне большого пальца левой руки красовался небольшой порез. Она достала из рюкзака спиртовые салфетки, обработала ранку, а затем заклеила её пластырем.
Фан Цзяхуэй восхитилась:
— У тебя с собой целая аптечка!
Ху Сяобин заметил со стороны:
— И Жань по работе вечно имеет дело с ножами — то канцелярскими, то сапожными, так что порезы на пальцах неизбежны, издержки профессии. Цзи Шуй, ногу не подвернула?
— Нет.
От падения причёска Цзи Шуй немного растрепалась. Фан Цзяхуэй попыталась поправить ей волосы рукой, но Цзи Шуй отпрянула в сторону, однако увернуться не успела. Заметив, что И Жань с улыбкой наблюдает за ними, она почувствовала неловкость и упрямство, поэтому перестала уворачиваться — пусть смотрит сколько влезет!
Пройдя ещё минут десять, Фан Цзяхуэй попросила:
— И Жань, не могла бы ты сфотографировать нас с Цзи Шуй?
— Давай я, я! Фотографировать — это по моей части! — не дожидаясь ответа И Жань, перехватил инициативу Ху Сяобин. — Я в своё время профессионально учился фотографии и даже завоевал немало наград.
http://bllate.org/book/34393/4240767
Готово:
