Одна из женщин-руководителей бросила взгляд на Шэнь Юня, подошла к нему и почтительно произнесла: Генеральный директор Цзян, тот господин, что был здесь только что, вовсе не сотрудник компании...
Не дослушав их разговор, Шэнь Юнь дождался, пока эта процессия полностью скроется, улучил момент и поспешно ускользнул. Он цокнул языком: оказывается, от этих влиятельных людей исходит такая сильная давящая аура, он чуть со страху не умер.
Он прямиком направился к лифтам.
Обе кнопки вызова вниз были нажаты, он стал ждать прибытия кабины, но сколько ни ждал — словно они заранее о чём-то договорились, — лифты подолгу стояли на каждом этаже, и дождаться их казалось невыполнимой задачей.
Здание слишком высокое, вверх-вниз — сплошная головная боль.
Бросив случайный взгляд в сторону, Шэнь Юнь неожиданно заметил шагах в четырёх-пяти от себя третий лифт. Почему он не заметил его раньше? Да потому что, когда он поднимался, его лично сопровождала девушка с ресепшена, и тогда он видел только два лифта, поэтому всё это время был уверен, что их всего два. Оказывается, существовал и третий, причём он стоял как раз на его этаже.
Просто замечательно! Желая поскорее убраться отсюда, он, не раздумывая, шагнул туда и тут же нажал кнопку. Вскоре раздался звонкий удар колокольчика, и двери лифта открылись. Шэнь Юнь уже собирался войти, как вдруг чья-то рука преградила ему путь и оттолкнула в сторону.
Всё произошло настолько быстро, что Шэнь Юнь не успел среагировать и слегка покачнулся от толчка. Приглядевшись, он понял, что это неизвестно откуда появившийся Цзян Пэй, а преградившим ему путь человеком оказался телохранитель.
Цзян Пэй шагнул прямо в лифт, слегка замедлил шаг, едва заметно нахмурился и произронил: Пусть войдет. Голос его звучал низко и внушительно, с долей холода, излучая непререкаемую властность.
Выражение лица телохранителя мгновенно стало изумленным и странным, чего Шэнь Юнь совсем не понял, но в порыве сиюминутного импульса он последовал внутрь лифта.
Кабина плавно и беспрепятственно скользила этаж за этажом вниз. Все трое внутри стояли на определенном расстоянии друг от друга: Цзян Пэй находился прямо перед дверями, телохранитель строго держался сзади и сбоку, а Шэнь Юнь забился в самый угол.
Во всем лифте царили тишина и мрачная торжественность, словно на смертную казнь ведут. Шэнь Юнь горько раскаивался, коря себя за то, что по какой-то глупости увязался следом — это испытание было куда хуже ожидания лифта.
Цзян Пэй смотрел перед собой с неизменным выражением лица, его взгляд был мрачен и неподвижен, как водная гладь.
Шэнь Юнь перевел взгляд на стену, где отчетливо отражался профиль Цзян Пэя. Приглядевшись, он подумал, что лицо и впрямь безупречно: каждая черта на своем месте, ровно столько, сколько нужно, а контуры лица словно тщательно выписаны на картине.
Дзынь.
Вслед за этим звонким звуком двери лифта широко распахнулись. Цзян Пэй не говоря ни слова первым вышел наружу, а телохранитель последовал по пятам.
Шэнь Юнь почувствовал себя так, будто долго задерживал дыхание под водой и наконец жадно глотнул воздуха — словно даровали помилование.
Он намеренно замешкался перед выходом, но, к его неожиданности, люди в вестибюле, увидев его выходящим из лифта, застыли с разинутыми ртами, словно проглотили по куску ваты.
Та самая девушка с ресепшена, что ранее провожала его на лифте наверх, сначала бросила взгляд на улицу и, заметив, что машина генерального директора уже отъехала и скрылась из виду, на своих высоких шпильках семенящей походкой подбежала к Шэнь Юню и тихо спросила: Ты спускался на лифте вместе с генеральным директором Цзяном?
Шэнь Юнь кивнул: Да.
Прекрасное личико девушки порозовело от волнения так, будто на него нанесли румяна, и она переспросила: Это генеральный директор Цзян разрешил тебе ехать с ним в одном лифте?
Получив повторный утвердительный ответ, она принялась восторженно причитать, словно помешалась рассудком.
Разве лифт не создан для перевозки людей? Разве это какое-то великое событие?
Или эта важная персона — какой-то демон или злой дух, к которому простым смертным нельзя приближаться?
Ему показалось, что все вокруг здесь какие-то ненормальные. Хотя нет, переведя взгляд на улицу, он подумал, что тот уехавший генеральный директор как раз излишне суров и чересчур нормален.
На обратном пути Шэнь Юнь позвонил Цуй Фаню и сообщил, что долг выполнен и дело улажено. Цуй Фань принялся наперебой повторять: хорошо-хорошо-хорошо, но о какой-либо награде больше не заикался.
Машина ровно и быстро мчалась по дороге. На заднем сиденье Цзян Пэй был полностью сосредоточен на изучении документов.
Вдруг он отложил бумаги, уперся локтем о подоконник автомобильной двери, подпер подбородок тыльной стороной ладони и перевел взгляд на проплывающие за окном пейзажи.
Водитель Чжан Сисянь мысленно удивился и, убедившись в абсолютной безопасности на дороге — на все двести процентов, — невольно бросил еще пару взглядов в зеркало заднего вида.
Этот молодой лидер корпорации напоминал ему сокола: он должен одновременно сохранять сосредоточенность и стремительность хищника во время охоты и остерегаться скрытых вокруг опасностей, а взгляд его всегда был холодным и пронзительным, внушающим трепет. Но сейчас его глаза были пусты и лишены фокуса — иными словами, он витал в облаках.
Это можно было назвать из ряда вон выходящим событием: Чжан Сисянь еще никогда не видел его в таком состоянии. Неужели нашлась проблема, способная поставить его в тупик?
Тихое жужжание вибровызова нарушило тишину в салоне и вернуло Цзян Пэя к реальности. На его личный телефон, брошенный на соседнее сиденье, поступил вызов, на экране высветилось имя Цзян Ю.
Цзян Пэй ответил и, храня молчание, слушал. Спустя мгновение он бросил короткое хорошо и сбросил вызов.
Он всегда был немногословен.
Цзян Пэй снова взял в руки документы, и к нему вернулся прежний вид, словно минутное помутнение и этот звонок были лишь чьей-то галлюцинацией.
Вернувшись в университет как раз к началу ужина, Шэнь Юнь прямиком направился в столовую. Только он взял еду, уселся за стол и собрался приступить к трапезе, как напротив него кто-то опустился на стул, повеяв изысканным ароматом.
Шэнь Юнь поднял глаза, и у него тут же затылок занемел от ужаса.
Дело было вовсе не в том, что сидевшая напротив выглядела отталкивающе — как раз наоборот. Это была писаная красавица с длинными волосами и чертами лица, словно прошедшими идеальную ретушь, почти без единого изъяна. А в сочетании с утонченным макияжем она выглядела просто ослепительно.
Лэ Таотао была известной на весь университет первой красавицей, официально носившей титулы и королевы факультета, и мисс университета. У нее было множество поклонников, вот только среди этой толпы воздыхателей упорно отсутствовал один-единственный человек, к которому она питала самую фанатичную привязанность.
Сейчас она надула свои пухлые губки, изображая готовое расплакаться, трогательное и жалостливое выражение лица.
Шэнь Юнь, чего ты от меня хочешь, чтобы ты хоть раз взглянул на меня по-человечески? — она шла ва-банк, не заботясь о том, насколько громко звучал ее голос. Предсказуемо, что окружающие тут же уставились на них.
Шэнь Юнь мысленно вздохнул: нормально поесть сегодня явно не удастся.
Будучи человеком застенчивым, он совсем не умел устраивать публичные разбирательства на глазах у всех. Ему пришлось скрепя сердце выкинуть еду и отвести Лэ Таотао в тихий уголок университетского сада, где в этот час никто не ходил.
Он посмотрел на нее с серьезным видом: Лэ Таотао, я уже говорил тебе: мы можем быть только друзьями.
Лэ Таотао надула губки и упрямо произнесла: Не хочу! Я хочу, чтобы ты был моим парнем.
С того самого момента, как она увидела его впервые, она пропала. Юноша в белой рубашке под лучами солнца — чистый, изящный, утонченный. Даже когда он просто стоял в стороне, не совершая никаких движений, один лишь его силуэт пронзил ее сердце насквозь.
Он в точности воплощал ее идеал самого совершенного человека, вплоть до каждого волоска, поэтому она и унижалась, и бесстыдно преследовала его, думая, что от такого напора его сердце растает от ее упорства и храбрости, и он наконец согласится.
Но, судя по всему, этот парень оказался куда упрямее и тверже ее.
Шэнь Юнь чувствовал себя совершенно беспомощным: Лэ Таотао, ты очень красива, но ты мне совсем не нравишься. С этим ничего поделать нельзя, я не могу себя заставить. Перестань меня преследовать.
Лицо Лэ Таотао мгновенно побледнело. Раньше он хоть и отвергал ее, но в его тоне всегда звучала мягкость, оставлявшая ей надежду. Но столь прямолинейный, холодный и безжалостный отказ она услышала впервые.
Она пристально посмотрела на Шэнь Юня, ее губы слегка дрожали. Какой же ты бессердечный! — бросила она с обидой и, резко развернувшись, убежала.
Шэнь Юнь тяжело вздохнул: разве он виноват, что не любит её?
В общежитии двое соседей ушли на совместные занятия, и остался только Сюэ Тяньсянь, который босиком увлеченно резался в компьютерную игру. Поздоровавшись с ним, Шэнь Юнь открыл ноутбук и принялся искать материалы.
Сейчас он писал научную работу о тенденциях развития технологий будущего и их внедрении в повседневную жизнь, на что уже потратил немало сил и времени.
Когда стрелки часов приблизились к шести вечера, он поспешно собрался, спустился со второго этажа общежития к стоянке, оседлал свой велосипед и уехал.
Каждую пятницу вечером он подрабатывал репетитором, обучая английскому языку семилетнюю девочку.
Малышка была умной и прелестной — без преувеличений, он еще никогда не встречал столь изящного и красивого ребенка. Она целиком и полностью выглядела как живая кукла Барби, к тому же происходила из невероятно обеспеченной семьи и выиграла эту жизнь еще в момент рождения.
В холле самого фешенебельного пятизвездочного отеля города Гуанчжоу ярко сияли огни и царила золотая роскошь. Технический семинар подошел к концу, и Цзян Пэй отклонил приглашение на банкет. Едва он вышел из отеля, как у входа уже поджидала машина. Он сел внутрь и тотчас отдал приказ: К дому барышни.
Чжан Сисянь отозвался и тут же тронулся с места.
В утопающей в зелени элегантной вилле повсюду витал насыщенный аромат куриного бульона. На кухне мелькал чей-то хлопотливый силуэт.
Динь-динь-динь...
Раздался размеренный звонок в дверь. Женщина старше пятидесяти лет в фартуке вышла из кухни, намереваясь открыть дверь, но мягкий голос изнутри остановил ее: Невестка Фан, давайте я открою.
Дверь со щелчком отворилась, и стоявший на пороге Цзян Пэй увидел улыбающуюся Цзян Ю.
Перешагнувшая тридцатилетний рубеж Цзян Ю выглядела так, будто время не оставило на ее лице ни единого следа. Обладая кротким и безмятежным нравом, она не стремилась ни с кем соперничать, напоминая безмятежную красавицу с древнего свитка — в каждом ее слове и движении всегда сквозило умиротворение ушедших лет.
Брат.
А-Пэй, ты пришел, заходи скорее, куриный бульон как раз почти поспел.
Приход младшего брата заставил Цзян Ю сиять от радости. Она знала, сколь утомительна и тяжела борьба в мире бизнеса, требующая колоссальных душевных сил, поэтому время от времени варила для своего единственного брата миску-другую восстанавливающего силы бульона, чтобы помочь ему хоть немного отвлечься от напряжения.
Ей всегда казалось, что этот ее младший брат слишком сдержан и замкнут, он никогда легко не выказывает своих эмоций. Свою заботу о ком-либо он не выражает словами и не выставляет напоказ — он всегда действует молча.
Войдя в дом, Цзян Пэй снял пальто, аккуратно повесил его и обернулся с вопросом: А где Янь-янь?
Цзян Ю кивнула наверх: У нее сегодня дополнительные занятия по английскому, но урок уже подходит к концу.
При упоминании дочери в глазах Цзян Ю вспыхнул такой мягкий свет, словно в них растопили лучи солнца: Раньше мы нанимали ей нескольких репетиторов, но ей никто не нравился. Зато от этого нового преподавателя она в полном восторге и даже стала учиться с таким усердием, что просто смешно и удивительно.
http://bllate.org/book/34379/4238338
Готово:
