Снаружи моросил мелкий дождь, стояла духота, от которой тело липло от пота, и это доставляло сильный дискомфорт.
Стоило Лу Инчэну через автомобильное стекло разглядеть Гу Цзиньшэна, как оконное стекло опустилось:
— Подойди ближе.
Лу Инчэн подумал, что у Гу Цзиньшэна есть что ему сказать, и подался вперед.
Просунулась рука с несколькими надетыми вразрядку браслетами Van Cleef & Arpels.
Гу Цзиньшэн отвесил ему звонкую пощечину.
Лукас прикрыл рот испуганным возгласом — было очевидно, что он напуган.
Лу Инчэн отвернул голову в сторону, кончиком языка провел по месту удара, где выступила кровь, и посмотрел на него ледяным взглядом:
— Если память мне не изменяет, я всего лишь твой ассистент, и права бить меня у тебя нет.
— Да я вообще-то Гу Цзиньшэн, я твою мать и есть право, — с наглым смешком бросил Гу Цзиньшэн. — То, что тебе велели сделать, ты не сделал, да еще хватило наглости крыть меня матом по телефону. Малыш-ассистент, в первый же твой рабочий день я и не подозревал, что ты у нас такой крутой.
Опять малыш-ассистент. Малыш-ассистент. Малыш-ассистент.
Лу Инчэн балансировал на грани между «еще чуть-чуть потерпеть» и «больше не могу»:
— Ты вообще помнишь, как меня зовут? Для тебя я во веки веков просто малыш-ассистент?
Гу Цзиньшэн протянул руку, ухватил Лу Инчэна за шиворот и притянул к самому окну машины:
— Тебе не нужно имя, пока ты со мной, малыш Чжан.
Малыш Чжан.
Ха.
В тот самый момент Лу Инчэна от злости даже пробрало на смех.
— Верно, малыш Чжан, — Лу Инчэн огляделся по сторонам, убеждаясь, что поблизости никого нет, и только после этого распахнул дверцу машины. — Кроме малыша Чжана, я, твою мать, еще числюсь как ассистент номер восемь. Не потому ли, что твоего ассистента номер семь звали Чжан, ты вечно не можешь запомнить мою фамилию?
Дверца «феррари» была распахнута настежь. Лу Инчэн, исчерпав весь свой лимит терпения, сгреб Гу Цзиньшэна за грудки, вытащил из машины и сжатыми кулаками бросился молотить по этому лицу.
Мог ли Гу Цзиньшэн предположить, что этот с виду такой чистенький и аккуратный ассистент окажется настолько сильным. Он отшатнулся на несколько шагов назад, удержался на ногах и, прижимая руку к лицу, изумленно выдал:
— С чего это ты взял, что ты ассистент номер восемь? Ты что, лазил в мой телефон?
Лу Инчэн в несколько широких шагов сократил расстояние, повалил Гу Цзиньшэна на землю, уселся верхом на него, широко раздвинув ноги, и вскинул руки:
— Да, лазил. И я уже всё для себя решил: раз уж моя никчемная жизнь гроша ломаного не стоит, прямо сейчас я забью тебя до смерти. Нам нечего терять, голытьба воров не боится. У меня изначально ничего не было, я ничего не боюсь — бояться должен ты.
Нити небесного дождя сгущались с каждой секундой.
Гу Цзиньшэну казалось, что в его малыша-ассистента вселился злой дух, и он ошеломленно выкрикнул:
— Твою мать, откуда у тебя столько смелости?!
Он попытался перехватить руки Лу Инчэна, чтобы остановить град ударов:
— Когда именно ты ролся в моем телефоне?!
Лу Инчэна от этого воротило. Великая звезда пеклась лишь о том, что какой-то ассистент посмел залезть в его телефон, и ему было совершенно плевать на имя этого самого ассистента.
Вся накопившаяся за эти дни подавленность выплеснулась наружу, и Лу Инчэн принялся наносить удары один за другим.
Хлоп. Хлоп.
Это были звуки капель дождя, разбивающихся о тело, и звуки кулаков, впечатывающихся в лицо Гу Цзиньшэна.
— До чего же ты хорош, великая звезда! Прекрасно знал, что ты мне нравишься, но все равно заставлял своего любовника носить вещь, которую я тебе подарил, и нарочно отправлял меня забирать твой подарок для него. В твоих глазах я просто малыш Чжан, до сих пор не можешь запомнить мое имя!
— Гу Цзиньшэн! Получай, ты этого чертовски заслужил!
Гу Цзиньшэн никак не ожидал, что Лу Инчэн, усевшись на него сверху, окажется настолько тяжелым, что у него не останется даже сил на то, чтобы его спихнуть. Гу Цзиньшэну оставалось лишь звать на помощь:
— Лукас! Иди сюда! Твою мать, тебе на это шоу со стороны смотреть боятся?!
— Всё еще в зрителях застрял, твою мать! — с ледяным лицом бросил Лу Инчэн, встряхнул руки и снова замахнулся. — Да в тебе же ни капли способностей нет! Единственное твое достоинство — это удача, родиться в удачной семье.
Удар за ударом — это была уже не просто вспышка гнева, а окончательный расчет за всю ложь и все издевки с самого их знакомства.
До встречи с Гу Цзиньшэном Лу Инчэн за всю свою жизнь дрался всего один раз.
Тогда он был еще ребенком. Возвращаясь из школы домой, он увидел, как парни постарше задирают какую-то девочку. Эту девочку он видел впервые в жизни, но до сих пор помнил ее испуганный и полный ужаса взгляд.
Кто бы мог подумать, что точно такой же взгляд отразится и в глазах Гу Цзиньшэна.
Этот взгляд заставил Лу Инчэна на мгновение усомниться в себе: неужели он неправ? Неужели это он измывается над ним? Правильно ли он вообще поступает?
Однако размышлять дальше Лу Инчэну не дали.
Хлобысь!
Тонкая струйка крови стекала по лицу. Голова Лу Инчэна раскалывалась от боли, всё тело пронизало онемением, и он с трудом повернул оцепеневшую шею.
На лице Лукаса застыло выражение чистого ужаса; в руках он сжимал огромный булыжник, подобранный у обочины в траве, и на остром краю камня виднелась кровь.
Глаза Лу Инчэна закатились на мгновение, а тело качнулось.
Гу Цзиньшэн ухватился за представившуюся возможность, резким переворотом сбросил с себя Лу Инчэна и отбросил его ударом ноги.
Лу Инчэн ударился головой оземь, в глазах у него потемнело, но он всё равно изо всех сил попытался подняться.
Однако разве Гу Цзиньшэн позволил бы ему это?
За всю свою жизнь этот самый Гу Цзиньшэн еще никогда не сталкивался с подобным беспределом. Сейчас в нем зрело желание прикончить Лу Инчэна собственной рукой. Пользуясь тем, что тот был обездвижен, он принялся избивать его ногами, словно боксерскую грушу.
— Ты добился своего, малыш-ассистент, теперь меня от тебя воротит.
— Сегодня тебе крышка, и в будущем тоже крышка, твоей жизни, твою мать, пришел конец.
— Говоришь, я тебе нравлюсь? Да ты хоть кто такой? Ничтожество, у тебя вообще есть право сметь меня любить? И ты еще посмел поднять на меня руку?!
Гу Цзиньшэн был в ярости и продолжал наносить удары ногами без остановки; то ли он бил наугад, то ли делал это намеренно, но несколько ударов пришлись прямиком по вискам.
Изорванный рот Лу Инчэна кровоточил, он пластом лежал на земле, не в силах пошевелиться.
Гу Цзиньшэн присел на корточки, вцепился пальцами в волосы Лу Инчэна, приблизив его лицо к своему, и отчетливо выговорил каждое слово:
— Какая жалость, перерождение — это тоже искусство.
— Иначе почему я родился в семье своего отца, а ты — в семье своего?
Эти слова заставили Лу Инчэна вспомнить отца.
Даже сквозь пелену крови, заливавшую глаза, он с трудом приподнял голову, глядя вперед и вверх.
Папина палата находилась на четвертом этаже. Если бы отец захотел, ему стоило лишь выглянуть в окно, чтобы увидеть его. Увидеть его в этом жалком, истерзанном виде.
Да уж, искусство. Родитися сыном такого отца — такое же искусство, как и знакомство с тобой.
Видимо, такова судьба. Отец был прав. Человеку вроде него вовсе не положено даже мечтать об изменении судьбы — нужно просто покориться року.
Лу Инчэн сквозь красную пелену перед глазами медленно закрыл глаза.
Оказывается, у детей из бедных семей нет даже права любить кого-то.
Как же несправедливо.
Ему казалось, что он пробыл в беспамятстве целую вечность, хотя, возможно, и нет. Когда он пришел в себя, все еще шел дождь, он лежал на том же самом месте, но ни Гу Цзиньшэна, ни Лукаса, ни той красной спортивной «феррари» и след простыл — словно их никогда здесь и не было.
Лу Инчэн не мог даже перевернуться; полежав так какое-то время, он сквозь дикую боль по всему телу с трудом приподнялся, под проливным дождем достал телефон — хотелось узнать, сколько времени.
Мало того что экран оказался полностью разбит, так еще и телефон разрядился и наотрез отказывался включаться.
Дождевая вода стекала каплями по подбородку. Крепко сжимая телефон в руке, Лу Инчэн немного перевел дух, шатаясь, поднялся на ноги и поплелся в сторону больницы.
Нужно срочно раздобыть внешний аккумулятор.
Стоило ему переступить порог больницы, как случайные прохожие замерли от удивления: этот человек с головы до ног был в крови, но вместо того, чтобы идти в регистратуру, он прямо шагал вперед, словно одержимый злыми духами.
В голове Лу Инчэна крутился исключительно внешний аккумулятор. Если бы он сейчас отвлекся на мысли о Гу Цзиньшэне, о классовом неравенстве или о собственной судьбе, это было бы слишком невыносимо, он бы не выдержал.
Добедя наконец до стойки, где выдавали зарядные устройства, Лу Инчэн с досадой усмехнулся: какой же он дурак, телефон-то разряжен в ноль, как он отсканирует код, олух ты этакий?
Оставляя за собой грязные следы на больничном полу, Лу Инчэн подошел к стойке, хлопнул по ней обеими ладонями и шумно выдохнул:
— У меня телефон сел, зарядите мне его.
Видевшие виды медсестры перепугались до полусмерти при виде Лу Инчэна, но суетливо принялись ему помогать. Провода зарядки оказались слишком короткими, и пока телефон заряжался, Лу Инчэн, терпя боль, прислонился спиной к стойке, сел на пол, замер и молчал.
Ожидание тянулось бесконечно долго. Как только экран только-только загорелся, телефон взорвался бешеным потоком входящих звонков. Лу Инчэн взял аппарат в руки — сплошная пелена пропущенных.
Пропущенные из больницы.
Время звонков как раз совпадало с началом той драки.
Лу Инчэн глубоко-глубоко вздохнул и нажал на вызов:
— Алло?
В трубке послышался голос сиделки:
— Почему вы так долго не отвечали?! Мы звонили вам два часа, и никто не брал трубку! Вы... вы только держитесь, успокойтесь, в общем... ваш отец... ваш отец скончался...
Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и рухнул на пол.
Еще днем он лежал с папой на одной койке, тот был в полном порядке, как же так вышло, что человека не стало?
Как же так?
Оглушенный головокружением, он побрел к врачу, чтобы во всем разобраться. Доктор пояснил: перед смертью его отец обмолвился сиделке, что хочет съесть белых паровых булочек с крупного рынка. Сиделка взяла деньги и ушла в лавку, а когда вернулась, обнаружила его отца лежащим на кровати — его запястья были залиты кровью, а сам он уже испустил дух.
Лу Инчэн с бесстрастным лицом слушал эти слова. Множество разрозненных звуков складывалось в предложения, ввинчивались ему в уши и растворялись в нигде.
Как же так вышло?
Больничная койка отца уже пустовала; постельное белье постелили новое, но сквозь ткань проступали смутные бурые следы просочившейся крови.
Врач принялся утешать Лу Инчэна, советуя ему держаться и выражая соболезнования, а заодно протянул бумажный конверт, сложенный вручную, пояснив, что нашел его на полу у больничной койки и на нем было написано: «Для Лу Инчэна».
Лу Инчэн смертельно боялся вскрывать этот конверт — а вдруг внутри обнаружится какие-то слезливые, душущипательные слова?
Но внутри не оказалось ни единой строчки.
Там лежала лишь тысяча юаней.
Тысяча юаней, невесть какими силами собранная по крупицам. Купюры по пять, по двадцать, по пятьдесят юаней, аккуратно сложенные вместе, составляли ровно тысячу.
Пальцы, сжимавшие конверт, задрожали еще сильнее. На лице Лу Инчэна не дрогнул ни один мускул.
Врач, казалось, снова заговорил о чем-то сочувственном, попутно справляясь, как тот намерен организовывать похороны.
Лу Инчэн крепче сжал конверт в руке:
— Давайте позже. Я проголодался, мне нужно поесть.
Это была не отговорка, чтобы увильнуть от разговора. Он действительно пошел есть. С разбитым телефоном в кармане Лу Инчэн поймал такси и велел везти его в тот самый дорогой ресторан западной кухни, что отложился у него в памяти.
Вся в крови фигура Лу Инчэна появилась в зале ресторана. Он уселся за столик, заказал пиццу, пасту и стейк стоимостью в пятьсот юаней за порцию.
Официанты, завидев Лу Инчэна в таком виде, решили, что у него не в порядке с головой, и принялись шептаться по углам, опасаясь, что этот чокнутый поест на халяву и сбежит, не заплатив.
Лу Инчэн с невозмутимым видом извлек оставленный отцом конверт и швырнул его на стол — мятые купюры разлетелись веером по полу.
Подхватив деньги, официанты больше не смели произнести ни слова и поспешили на кухню торопить поваров, отчаянно надеясь, что этот странный тип поскорее доест и уберется восвояси.
http://bllate.org/book/34375/4237658
Готово:
