Лу Инчэн от этих слов почувствовал, как у него сильно запылално лицо. Да что он мог поделать? Ему сейчас как воздух нужны были деньги, и эта работа с высокой часовой ставкой была для него всем.
– Так эту кофе, – замялся Лу Инчэн, – ты еще будешь пить?
Гу Цзиньшэн хохотнул:
– Уже вечер, какое тут пить, выкинь.
Выкинуть…
Лу Инчэн сглотнул, сдерживаясь.
Гу Цзиньшэн с невыносимо самодовольным и красивым лицом подался вперед и еще раз внимательно оглядел его лицо:
– Я ведь так и не спросил, как тебя зовут.
Лу Инчэн чуть отступил назад:
– Лу Инчэн.
Как назло, в этот момент режиссер окликнул Гу Цзиньшэна, чтобы обсудить с ним завтрашние сцены.
Поэтому три те самые буквы имени Лу Инчэн просто пролетели мимо ушей Гу Цзиньшэна, и тот расслышал только один слог — чэн.
– Ну, тогда отныне я буду звать тебя Сяо Чэн.
Гу Цзиньшэн шагнул ближе, его губы шевелились совсем рядом с ухом Лу Инчэна. Теплое дыхание, слетавшее с его губ, касалось каждого миллиметра кожи на ушной раковине Лу Инчэна.
– Сяо Чэн.
– Этим летом ты мой. Работай на совесть.
Бросив эти слова, Гу Цзиньшэн удалился. После него остался лишь шлейф дорогого парфюма, который никак не хотел выветриваться, да сердце Лу Инчэна, сбившееся с ритма.
Лу Инчэн провел на съемочной площадке целую неделю.
Прошла неделя, а он так и не дождался, пока Гу Цзиньшэн вернет ему кепку.
Из-за того, что Гу Цзиньшэн называл его Сяо Чэном, остальные, услышав это, тоже стали звать Лу Инчэна Сяо Чэном.
Безвозвратно потеряв собственное имя, Лу Инчэн, впрочем, ничуть не сердился. Он пришел сюда зарабатывать деньги, ведь только заработав достаточно, он мог оплатить больничные счета своего отца.
К тому же, каждый раз, когда Гу Цзиньшэн произносил его имя, на его губах играла легкая улыбка.
Иногда эта улыбка заставляла Лу Инчэна терять бдительность: ему все время казалось, что к нему Гу Цзиньшэн относится совсем не так, как ко всем остальным.
У Гу Цзиньшэна скверный характер — в этом не было никаких сомнений. Как-то раз один из сотрудников поправлял Гу Цзиньшэну макияж и, стараясь сделать все слишком тщательно, немного замешкался. Нетерпеливый Гу Цзиньшэн разразился страшной руганью, довел беднягу до слез и вдобавок тут же уволил.
Даже с сестрой Ли Гу Цзиньшэн держался с предельным высокомерием и обращался исключительно по имени, ни во что ее не ставя. Для него все вокруг — будь то режиссер или популярная актриса, с которой он играл в паре, – были лишь простыми наемными работниками.
Но стоило дело дойти до него, как он становился Сяо Чэном.
Гу Цзиньшэн спрашивал его: Сяо Чэн, как тебе моя игра только что? Сяо Чэн, нормально ли я сегодня выгляжу? Сяо Чэн, позвони мне завтра ровно в шесть утра, разбуди, а еще я скинул тебе красный конверт, купи себе кофе.
Лу Инчэн с проницательностью отметил про себя: возможно, Гу Цзиньшэн к нему подкатывает.
В их кругу было тесно, и стоило хоть немного поспрашивать персонал, как становились известны слухи о том, что Гу Цзиньшэн предпочитает мужчин.
Но что с того? Пока деньги поступают на счет, все остальное неважно.
Тем днем Гу Цзиньшэн поправлял макияж перед следующей сценой, а Лу Инчэн, приготовив бутылку ледяной минеральной воды и маленький портативный вентилятор, стоял на посту под солнцезащитным зонтом.
Вдруг его телефон зазвонил.
На экране высветилось: Отец.
Лу Инчэн на мгновенье оцепенел, и стоило ему нажать кнопку вызова, как в трубке раздался яростный крик отца:
– Ты, ублюдок, куда запропастился? Вот так взял и бросил меня в больнице, да? Мать от меня отказалась, теперь и ты туда же? Мне даже некому воды подать!
Лу Инчэн сжал челюсти, отошел в безлюдное место и понизил голос:
– Ладно, буду я тебе воду подавать, но тогда мы оба сядем сосать лапу. Когда ты помрешь, на нас двоих даже на могилу денег не хватит. Пап, ты этого добиваешься? Или думаешь, я только и должен, что вокруг тебя бегать?
– Ах ты ж мать твою, ублюдок, младший только и должен, что прислуживать старому…
Эти слова застряли где-то на краю сознания Лу Инчэна.
Неизвестно когда появившийся за его спиной Гу Цзиньшэн выхватил у него из рук телефон.
Он поморщился, слушая брань, доносившуюся из динамика, и в его душе вспыхнула ярость:
– Старый хрыч, ты на кого пасть разиешь? Такой умный — так не рассчитывай на сына, сдохни тут сам по себе.
– Придурок. – Выругавшись, Гу Цзиньшэн сбросил вызов и швырнул телефон обратно Лу Инчэну. – Маленький помощник, ты что, так сильно нуждаешься в деньгах?
Лу Инчэн сразу всё понял: разве это был вопрос? Это была соломинка, за которую он мог ухватиться, чтобы выжить.
Он сжал телефон в руке и кивнул:
– Очень нуждаюсь.
Гу Цзиньшэн скрестил руки на груди и, выпрямившись, посмотрел на него:
– Сколько тебе нужно?
Лу Инчэн подумал о том, что после того, как полгода назад отец попал в автокатастрофу и был прикован к постели, одних только долгов набралось под восемьсот пятьдесят тысяч, а если прибавить ежемесячные расходы на больницу и лекарства, в любом случае потребуется больше миллиона.
Но остатки мужской гордости заставили Лу Инчэна глубоко вздохнуть:
– Забудь, ничего.
Гу Цзиньшэн с любопытством уставился на него.
И в тот момент, когда Лу Инчэн уже начал жалеть, что предпочел гордость, Гу Цзиньшэн качнул головой:
– Я же слышал: твой отец в больнице, тебе нужны деньги на его лечение, и ты не можешь отлучиться.
– Но… – Гу Цзиньшэн сделал паузу и усмехнулся, приподняв уголки губ. – Учитывая, как хорошо ты себя в последнее время проявляешь, я подумываю дать тебе денег, чтобы ты нанял кого-нибудь ухаживать за отцом.
Лу Инчэн тут же поднял глаза:
– Ты серьезно?
– Ага, вполне серьезно, – с беззаботной улыбкой ответил Гу Цзиньшэн. – Только так ты сможешь как следует сосредоточиться на том, чтобы прислуживать мне, ха-ха.
Взгляд Лу Инчэна замер, а затем он до боли закусил щеку изнутри.
Он никак не ожидал, что первое за долгое время проявление искренней доброты придет к нему от недосягаемой кинозвезды.
В тот же день в обед Гу Цзиньшэн перевел ему деньги. Для топового актера эта сумма, возможно, ничего не значила, но Лу Инчэну ее хватило бы на полгода оплаты сиделки — это позволило бы ему со спокойной душой зарабатывать деньги и гасить долги.
Весь остаток дня Лу Инчэн молчал.
Глядя на то, как Гу Цзиньшэн играет свою роль, он ловил себя на мысли, что фигура актера словно окутана каким-то сиянием.
Мягким, туманным, эфемерным и прекрасным светом.
Именно в ту ночь Гу Цзиньшэн позвал его в свой фургон.
Смыв грим, Гу Цзиньшэн сидел на диване, закинув ногу на ногу, и лениво затягивался сигаретой.
Поднимавшийся дым размывал черты лица Лу Инчэна. Сквозь эту пелену Гу Цзиньшэн негромко произнес:
– Сяо Чэн.
– Мне нужна твоя помощь в одном деле.
Лу Инчэн невольно вспомнил те самые слухи о том, что Гу Цзиньшэн неравнодушен к мужчинам.
Мало того, что он выделяет одного помощника среди всех, так еще и переводит ему за спиной деньги на семейные нужды. Если не считать того, что тот к нему неравнодушен, трудно было придумать какое-либо другое объяснение.
– Говори, – голос Лу Инчэна слегка напрягся.
На лице Гу Цзиньшэна не отражалось никаких эмоций; он опустил взгляд, открыл WeChat и включил голосовое сообщение.
Раздался голос мужчины. Голос был жеманный, с нотками слез в интонациях:
– Цзиньшэн, я сейчас стою прямо у твоего павильона, ты обязан со мной встретиться… Не думай, что раз ты сказал мне о конце, то сможешь просто так от меня избавиться… Умоляю, увидься со мной, ну пожалуйста… Дай мне взглянуть на тебя… Ты же говорил, что будешь любить меня вечно…
Гу Цзиньшэн убрал телефон, и в его глазах, обычно излучавших неизбывную нежность, сейчас плескались лишь отвращение и холод.
Окинув Лу Инчэна прямым взглядом, он закинул руку на спинку дивана:
– Честно говоря, я даже не помню, как его зовут. Но эти бесконечные преследования мне по горло надоели.
– Разберись с ним, сделай так, чтобы он ушел. Справишься?
Лу Инчэн вдруг почувствовал, что сидящий перед ним человек стал чужим.
Тот самый благодетель, что дал ему денег на сиделку, в одно мгновение снова превратился в недосягаемую звезду первой величины.
Дым, поднимавшийся с кончиков пальцев Гу Цзиньшэна, затуманивал рассудок Лу Инчэна:
– И как мне, по-твоему, с ним разобраться?
Затянувшись сигаретой, Гу Цзиньшэн даже не задумывался; его взгляд упал на Лу Инчэна с легким налётом двусмысленности и лукавства:
– Скажи ему, что ты теперь со мной, поэтому мне некогда с ним видеться.
– Сяо Чэн, ты ведь поможешь мне, правда?
Теперь со мной.
Будь то намеренно двусмысленный зондаж или сознательное стирание границ между помощником и начальником — человек, произнесший эти слова, был его благодетелем, его боссом, Гу Цзиньшэном. Само имя Гу Цзиньшэна, вместе с фамилией, было для Лу Инчэна весомым поводом согласиться на что угодно.
Он всего лишь наемный работник.
У него нет выбора.
Дверь фургона со щелчком отворилась и затворилась, а скорбное оцепенение на лице Лу Инчэна едва не растворилось в кромешной тьме ночи.
У него нет выбора.
Внутри фургона Гу Цзиньшэн снова остался один.
Глядя на сообщение от сестры Ли, Гу Цзиньшэн почувствовал, как раздражение нарастает.
Сестра Ли: Тебе не кажется, что в последнее время вы с Сяо Чэном слишком сблизились? Отец велел мне присматривать за тобой, а ты опять занимаешься самодеятельностью. Что мне теперь ему говорить?
И она еще смеет указывать ему? Потушив сигарету о пепельницу, Гу Цзиньшэн поднес телефон к губам и надиктовал голосовое сообщение:
– Цц, не воображай, будто раз отец приставил тебя следить за мной, то имеешь право разговаривать со мной в таком тоне.
– Скажу тебе прямо: мне чертовски приглянулось его лицо. Сниматься в кино так скучно, мне как раз нужен кто-то для развлечений.
Сестра Ли ответила мгновенно: Не переставай создавать мне трудности.
Гу Цзиньшэн дернул воротник и зажал кнопку записи:
– Трудности? Если ты еще раз полезешь не в свое дело, я затаскаю его до полусмерти, а потом выброшу посреди улицы — вот тогда и будешь отчитываться перед моим папашей. Ты же отлично помнишь, куда делся прошлый помощник. Так что…
Гу Цзиньшэн сделал паузу и беззаботно усмехнулся:
– Если дошло, сиди и помалкивай в тряпочку. Я, Гу Цзиньшэн, буду играть с тем, с кем захочу.
Глава вторая. Я засну рядом с тобой
– Ты врешь! Я не верю, Цзиньшэн не мог бросить меня здесь одного!
Возле парковки съемочной площадки в Хэндяне молоденький любовник Гу Цзиньшэна заливался горькими слезами.
Лу Инчэн в конце концов так и не решился озвучить то, что велел ему Гу Цзиньшэн.
Свои возможности Лу Инчэн знал более чем отчетливо. Он — теперь с Гу Цзиньшэном? Произнеси он это вслух, и сам бы ни за что не поверил, не говоря уже об этом изнеженном, с иголочки одетом пареньке.
Подняв руку и помедлив секунду, Лу Инчэн все же похлопал любовника по плечу:
– Он даже не помнит, как тебя зовут. Не трать зря время, уходи.
Эта горькая правда лишь сильнее ранила паренька; тот отступил назад и яростно смахнул руку Лу Инчэна:
– Что это значит? К чему это? Решил поссорить нас? Это из-за тебя Гу Цзиньшэн отказывается меня принимать?
Лицо Лу Инчэна окаменело:
– Меня мужчины не интересуют.
http://bllate.org/book/34375/4237645
Готово:
