Чжао Пэнъюй вышел из школьных ворот со школьным рюкзаком за плечами и сразу заметил Гу Е, которого уводили мелкие хулиганы. Немного поколебавшись, он из беспокойства последовал за ними.
Гу Е привели на строительную площадку дорожных работ, у входа в которую стоял щит с надписью: Впереди ведутся работы, посторонним вход воспрещен. Говорили, что из-за сильных дождей здесь образовалось много луж, мешавших движению, и перед началом сезона дождей решили проложить под землей трубы. Поскольку площадка находилась близко к школьному учебному корпусу, днем опасались мешать ученикам, поэтому все работы проводили по вечерам, после того как школьники расходились по общежитиям, расположенным дальше. Днем здесь никого не было, что как раз было на руку этой шайке хулиганов.
Стоило Гу Е появиться, как Цянь Чжэнь злобно усмехнулся. В его зловещем взгляде читалось такое ожесточение, будто ему не терпелось содрать с Гу Е шкуру.
Он ненавидел Гу Е лютой ненавистью. Некоторые люди устроены именно так: привыкнув измываться над другими, столкнувшись с отпором, они начинают воспринимать это как страшное оскорбление, и если не восстановят справедливость по-своему, то жить им не хочется. Цянь Чжэнь задирал Гу Е целых два с половиной года, а после того как Гу Е его проучил, ему стало казаться, что все вокруг смотрят на него через кривое зеркало и потешаются над ним. Молодая кровь ударила в голову парню, не думающему о последствиях, — им двигало лишь желание отомстить.
Гу Е бросил на него равнодушный взгляд, окинул взорванную компанию крашеных в красный и желтый цвет хулиганов, уголки его губ приподнялись, и он весело спросил:
— О, собрание метелок для пыли.
— Пф! — Гу Ян не удержался и фыркнул, за что тут же получил пинок от Цянь Чжэня:
— Чё ржешь, твою мать!
Лицо Гу Е мгновенно заледенело.
Главарь этой шпаны по имени Ян Цзинь, заметив, как чист и аккуратно сложен Гу Е, презрительно скривил губы и сплюнул в сторону Сы Хунсина:
— Ты даже с таким дрищом справиться не смог, блин, не смей на людях говорить, что ты мой двоюродный брат!
Ян Цзинь был рослым, с густыми бровями, большими глазами и свирепым выражением лица. Голос у него был грубоватый, с заметным местным акцентом, а когда он таращился на кого-то и ругался, становилось по-настоящему жутко.
Сы Хунсин виновато и угодливо улыбнулся:
— Двоюродный брат, у него и правда дури невпроворот.
Цянь Чжэнь уже подобрал веревку, которую принесли с собой Ян Цзинь и остальные:
— Чего болтать языком, разденьте его догола и свяжите мне! Я сегодня же потащу его позорить по всей улице!
— Сделаем в лучшем виде, раз юный господин Цянь платит, будет всё, как вы скажете.
Судя по взглядам, какими дюжина хулиганов осыпала Гу Е, они видели в нем лишь беззащитного ягненка на заклание и даже не допускали мысли, что тот способен оказать сопротивление.
Гу Е опустил рюкзак на землю и легонько пружинисто поддел носком ботинка валявшуюся рядом двухметровую монтировку толщиной с кулак. Оружие взмыло в воздух, Гу Е ловко поймал его на лету и, не говоря ни слова, со всего маху обрушил на землю. Раздался глухой стук, и еще не разрытая дорога треснула от мощного удара Гу Е.
Присутствующие хулиганы остолбенели. Охренеть! Если такой штукой треснуть человека по голове, кости же в щепки разлетятся! К тому же железка выглядела весьма тяжелой, а этот школьник запросто ею размахивал — в него что, дух Ли Юаньба вселился?!
Гу Е упер железный прут концом в землю перед собой и холодно произнес:
— Сы Хунсин, на твоем месте я бы позвонил родителям и попросил их вернуться на пару дней позже, не то завтра ты останешься круглым сиротой.
Сы Хунсин едва не выругался матом: Гу Е снова черт побери проклинает его родителей на скорую смерть!
Цянь Чжэнь уже не мог этого выслушивать и вмешался:
— Я накину еще двадцатку, только скрутите его!
Воспользовавшись моментом, Гу Ян подпрыгнул и отвесил Цянь Чжэню увесистый пинок. Гу Ян уже был в курсе, что Цянь Чжэнь приставал к какому-то парню. А поскольку его старший брат становился с каждым днем всё красивее, Гу Ян вовсю подозревал, что Цянь Чжэнь положил глаз на брата и пытается к нему приставать — иначе с чего бы ему вдруг срывать с брата одежду? Четвертый молодой господин пришел в такое ярость, что волосы встали дыбом: он нашарил на земле булыжник и был готов насмерть биться с Цянь Чжэнем, чтобы прикончить этого старого развратника и ублюдка.
Гу Е без церемоний пнул Гу Яна под зад:
— А ну брысь в сторонку!
Гу Ян мгновенно сник от пинка, послушно прижал к груди братнин рюкзак и отошел подальше, больше не смея лезть на рожон.
Ян Цзинь усмехнулся:
— Мелюзга, а защищает своего до хрипоты.
Гу Е усмехнулся уголком рта:
— Если бы тебе выпал шанс обрести семью, ты бы стал ее ценить?
Лицо Ян Цзиня потемнело:
— Это к чему ты клонишь?
Гу Е приподнял устрашающий железный прут, указал им на Ян Цзиня и совершенно невозмутимо произнес:
— Ты в семье второй ребенок, в прежние годы у вас водились деньжонки, но, к несчастью, твой отец прогорел на бирже. Мать сбежала с другим, прихватив твою талантливую сестру, и оставила тебя мыкаться вдвоем с отцом-алкоголиком. Когда тебе исполнилось шестнадцать, твой отец напился и погиб под колесами машины. Ты бросил школу и покатился по наклонной, связавшись с уличной шпаной. Только вот не прошло и нескольких дней, как твоего главаря повязали за хранение наркотиков. Ты взял шайку отморозков под свое начало, на крупные дела не решаешься, а промышляешь лишь мелким воровством да уличными драками.
С каждым произнесенным Гу Е словом лицо Ян Цзиня становилось всё мрачнее и мрачнее, ведь Гу Е попал в самую точку!
— Ты что, умеешь гадать? — Лицо Ян Цзиня бледнело на глазах. Гу Е выдавал информацию за информацией. Ян Цзинь вертелся в криминальных кругах уже лет пять-шесть и не раз слыхал байки о всяких мастерах: мол, кого угодно можешь обидеть, только не таких колдунов, иначе напустят на тебя проклятие — и помереть не успеешь, а особо злопамятные еще и на весь твой род порчу наведут.
Гу Е брезгливо бросил:
— Да ты и сам прекрасно всё понимаешь. Короче, перед тобой два пути: начнешь жить по-человечески — через пять лет выбьешься в люди. Продолжишь заниматься херней — через пять лет тебя кто-нибудь прирежет в переулке.
Ян Цзинь тяжело задышал. На дворе стоял холод, но от страха его прошиб пот.
— А ты, — Гу Е перевел паренька с крашеными в желтый цвет волосами, — у твоей сестры были преждевременные роды, она балансирует на грани жизни и смерти. Ты ей как мать родной, чего ты тут околачиваешься, почему еще не в больнице?
Желтомазый хулиган при этих словах аж в лице изменился, его зрачки сузились от ужаса:
— С моей сестрой что-то случилось?!
Гу Е уже не стал на него смотреть и указал на другого:
— Ничего постыдного нет в том, чтобы помогать отцу растить гусей в деревне. По-твоему, становиться уличным шпаненком — это великая честь для твоих предков?
Тот парень тоже переменился в лице: этот школьник откуда-то знал, чем занимаются его родители.
В этот момент парень с желтыми волосами с мертвенно-бледным лицом завершил звонок:
— Главарь, я... я отпрашиваюсь. Сестра упала с лестницы, она в больнице.
Все присутствующие знали, что этого парня вырастила старшая сестра, которая заменяла ему мать, так что слова Гу Е попали в яблочко. Все с шоком уставились на Гу Е, испытывая перед ним еще больший трепет: да он часом не небожитель?!
Сы Хунсин тоже помрачнел. Если Гу Е и впрямь способен предсказывать будущее по пальцам, то что насчет его родителей?.. При этой мысли Сы Хунсин закинул за спину рюкзак и со всех ног бросился к телефонной будке — ему было уже не до разборок.
Заметив, что стоило Гу Е переброситься парафразами, как атмосфера вмиг изменилась, Цянь Чжэнь запаниковал:
— Он врет! Он просто шарлатан! Вы поможете мне или нет? Я дам пятьдесят тысяч!
— Заткнись! — Ян Цзинь не был дураком и прекрасно понимал, кого лучше не злить. Сверкнув свирепым взглядом из-под насупленных бровей, он мигом осадил зарвавшегося старшеклассника.
Цянь Чжэнь никак не мог взять в толк: как же так вышло, что его заведомо выигрышная партия обернулась полным крахом?
В этот момент Гу Е снова поднял тяжелую железную монтировку и со всей силой обрушил ее на землю. На сей раз удар вышел еще мощнее прежнего: раздался оглушительный грохот, и уже развороченный асфальт под ногами Гу Е покрылся огромной паутиной трещин.
— Так что, продолжаем? Стенка на стенку или сойдемся врукопашную? — холодным тоном осведомился Гу Е, опираясь на железный шест.
— Отбой, отбой! — Хулиганов перепугали наповал и предсказания Гу Е, и его чудовищная силища. Все как один попятились назад — разве ж с таким свяжешься? Получишь от него легкий тычок — и в лучшем случае отделаешься оскольчатыми переломами, а то ведь и ласты склеить недолго! А помереть — так еще и душу вызовут, сделают из тебя артефакт какой-нибудь. Только безумец полезет с ним в драку.
Ян Цзинь тоже сдал назад, угодливо потирая руки:
— Никаких драк, молодой господин шуток не понимает. Мы изначально звали вас просто пообщаться, мы же тут все за мир во всем мире, какая драка? Драка — это же противозаконно!
Чжао Пэнъюй, ставший свидетелем всей сцены от начала и до конца, нервно хохотнул. И надо же было ему так накрутить себя — как вообще человек, способный ударом ноги отправить в полет злого духа, мог пасть жертвой уличных хулиганов? Чжао Пэнъюй решил, что ему здесь больше делать нечего, криво усмехнулся и покатил восвояси на велосипеде.
Гу Е что-то почуял, бросил взгляд в ту сторону и криво улыбнулся:
— Раз драться не собираемся, то на этом и порешим. Если больше ни у кого дел нет, я забираю брата. До скорых встреч.
Толпа хулиганов подобострастно заголосила:
— Идите, братец, не задерживаем!
— Пока-пока, старший братик!
— Маленький мастер, если надумаете податься в криминал, заглядывайте к нам, ой!
Ян Цзинь со злости отвесил подчиненному увесистый подзатыльник:
— Какой к черту криминал, с завтрашнего дня пойдете со мной на стройку кирпичи таскать, бабки зарабатывать!
Гу Е же тем временем ухватил Гу Яна за ухо с единственным вопросом:
— Ты совсем дурак?
Гу Ян скорчил гримасу от боли, зажал ухо руками и взмолился:
— Бра-ат, бра-ат, братишка, я виноват! Больше не буду слушать всяких сказочников, отпусти! Ухо оторвешь! Мое ухо реально сейчас отвалится!
Гу Е усмехнулся:
— Оторву — замариную в уксусе, всё равно от него толку никакого!
Проводив Гу Е взглядом, Ян Цзинь посмотрел на Цянь Чжэня уже совсем другими глазами. А ведь Цянь Чжэнь расписывал того парня полным глупцом — трусливым и мягкотелым задохликом, который даже пикнуть не посмеет, если его отлупить; мол, попугаем его вместе, а Цянь Чжэнь за это отвалит двадцатку. Но теперь-то стало очевидно, что этот молодой мастер ни капли не похож на описанный Цянь Чжэнем персонаж. Ян Цзиню так и хотелось впечатать этого лжеца лицом в асфальт! Но, припомнив слова Гу Е, он сдержал порыв:
— Проваливай! Удумал связаться с таким мастером, жить надоело, да чтобы ты подох в канаве!
Цянь Чжэнь окончательно растерял весь свой задор. Восемнадцати-девятнадцатилетние юнцы — в самом цвету, полные амбиций, а его в прошлый раз непонятно за что опустили, и он так от этого маялся. Решил взять реванш, а в итоге все вокруг почитают Гу Е за небожителя, и никакие деньги тут не помогут. Цянь Чжэнь чувствовал себя полностью раздавленным: Гу Е был просто ходячей отравой! Ничего хорошего от соприкосновения с ним не жди.
Вернувшись домой, Гу Ян уже не мог держать язык за зубами. Уплетая за обе щеки, он в красках расписал всё, что произошло сегодня, сделав особый упор на то, до чего же крут его старший брат — владеет шаолиньским шестом, техникой багуачжан, южным кулаком и северными ногами, расписав всё это так цветасто, словно в фэнтезийном блокбастере.
Стоило Госпоже Гу услышать это, как ее соболиные брови взлетели вверх, и она свирепо хлопнула ладонью по столу:
— Это же похищение! За это нужно отвечать по закону! Они думают, раз экзамены на носу, так я им это спущу? Мечтать не вредно! Вы оба целы?
Гу Е запихнул в рот хрустящий спринг-ролл и послушно помотал головой.
Госпожа Гу помрачнела:
— Главное, что не пострадали. Посмели обидеть моего сына? Хм!
Гу Ян тут же принялся подлизываться:
— Мам, а ты всё грознее и грознее.
Гу Е тоже улыбнулся. Главным достоинством его мачехи была дикая забота о своем выводке: сама она могла устраивать ему мелкие пакости, но другим спуску не давала. Гу Е совершенно искренне расхвалил ее:
— Мам, ты просто стальной мужик в юбке! Обожаю тебя~
Госпожа Гу: «...»
Тьфу ты, какой еще стальной мужик, еда и та не заткнет твой язык!
Гу Е подольстился:
— Ой, мам, да брось ты это дело. После такой выволочки они к мне больше и на шаг не подойдут. Я же не маленький, каждый раз бегать к вам с батей за защитой — это куда годится?
Госпожа Гу помрачнела:
— Тоже верно.
Гу Е с сияющей улыбкой развел руками:
— Вот именно! А если настанет день, когда я сам не справлюсь, тогда уж побеспокою твое высочество. Ты у нас барышня грозная и непобедимая, точно сможешь... Ой-ой-ой! Мам, мам, ухо оторвешь!
Госпожа Гу рассмеялась от злости:
— Кто тут у нас грозный и непобедимый? А ну повтори, если ума хватит?
— Батя! Самый лютый в нашем доме — это батя, а ты совсем не страшная! — Гу Е зажал ухо ладонью, крепко подозревая, что молодая мачеха сорвала на нем злость из-за того, что он сам недавно оттаскал за ухо четвертого.
Пообедав, Гу Е отправился к себе в комнату вздремнуть, но Гу Ян тут же тихонько проскользнул за ним:
— Брательник, не спи пока. С каких пор ты так круто дерешься? Научи меня.
Гу Е вздохнул:
— Мелкий, тебе больше всего на свете не драться надо учиться, а обзаводиться мозгами.
Гу Ян скривил губы:
— Да не люблю я учиться.
Гу Е напустил на себя самый серьезный вид:
— Причем тут учеба? Речь про интеллект.
— В смысле? — Гу Ян склонил голову набок, собираясь докопаться до сути, как вдруг заметил на подушке у Гу Е маленькую скляночку. Руки у парня были шустрые, он тут же схватил ее, и все мысли вмиг улетучились: — Брат, а бутылочка-то у тебя занятная.
— Ага, а то, что внутри, еще занятней. Хочешь послушать историю этой баночки? — Уголки губ Гу Е изогнулись в плутовской улыбке, а глаза хитро прищурились.
— Хочу! — Гу Ян клюнул на удочку в ту же секунду, притащил к стене большой деревянный стул-качалку, оседлал его верхом и замер в предвкушении.
— Истории просто так не рассказывают, завтра составишь брату компанию в одной поездке.
— Запросто! — Четвертый молодой господин зааплодировал в стиле восторженного тюленя.
Три минуты спустя Гу Ян с диким воплем швырнул проклятую скляночку на пол, запрыгал на месте, отчаянно тряся руками, пока по всему телу у него бежали мурашки:
— А-а-а-а, мамочки мои!!!
Гу Е с довольной улыбкой наблюдал, как Гу Ян подпрыгивает от страха, и не забыл напомнить:
— Завтра прихватишь эту бутылочку с собой, брат покажет тебе кое-что по-настоящему захватывающее.
Гу Ян был близок к слезам:
— А можно я не поеду?
Гу Е:
— Нет, милый пионер, я-то знаю — ты хочешь!
Бывают такие желания, когда твой брат твердо уверен, что ты этого хочешь. Гу Ян дошел до такого раскаяния, что был готов встать на колени.
http://bllate.org/book/34358/4235201
Готово:
