Юй Суй напомнил ему:
— Ты меня старше.
Гу Жунци отчаянно заупрямился:
— Да ладно? Я помню, это ты меня старше, или я перепутал?
Юй Суй ответил:
— Я апрельский.
Гу Жунци с унылым видом опустил плечи и снова заговорил:
— Так это же в прошлом месяце? Что же не сказал ни слова, я бы хоть тебе день рождения отпраздновал.
Юй Суй не слишком хотел развивать эту тему и лишь небрежно бросил:
— Да нечего тут праздновать.
Гу Жунци уже собрался было снова завести шарманку, но не успел он и рот открыть, как Сюй Чжэнъян перебил его:
— Даже еда не может заткнуть тебе рот, треплешься без умолку, прямо как базарная баба.
Юй Суй поднял глаза на Сюй Чжэнъян и увидел, как тот подцепил палочками головку чеснока и швырнул ее в тарелку Гу Жунци.
Гу Жунци на секунду замер, словно что-то вспомнив, и не только не стал ссориться с Сюй Чжэнъян, но даже почувствовал некое облегчение, мысленно поблагодарив его за то, что тот вовремя его остановил.
Семейное положение Юй Суя он, по правде говоря, не знал, но когда крутился возле старика Линя, то пару раз случайно слышал обрывки разговоров между стариком Линюем и Юй Суем. За всё время, что он работал в институте, сколько ни наступал Новый год, Юй Суй всегда проводил его со стариком Линем, и ни разу за всё время не заикнулся о родных. Даже если бы Юй Суй ничего не говорил, любой дурак сообразил бы, в чём дело.
Гу Жунци озаринно прозрел, мысленно выругав себя за то, что у него язык без костей, а мозги и вовсе не работают.
К середине ужина у Гу Жунци снова заболел живот, и тут он внезапно вспомнил человека, которого встретил у входа в туалет. Он решил поинтриговать Сюй Чжэнъяна, но тот вестись на загадки не стал, так что Гу Жунци пришлось сказать напрямую:
— Твоя бывшая невеста.
Сюй Чжэнъян был к этому равнодушен — всё-таки мужчина, но он понимал, что некоторыми вещами бросаться не стоит, и предупредительно бросил:
— Нормально разговаривать можешь?
— Ладно, — Гу Жунци всё-таки неплохо знал его характер. В студенческие годы парни, собираясь вместе, любили поболтать о девчонках из школы, а возбудившись, могли и языком почесать. Сам Сюй Чжэнъян обычно молчал: что делают остальные, его не касалось, но стоило затронуть его в разговоре, как он тут же зверел. Гу Жунци тут же исправился: — Твоя бывшая кандидатура для смотрин, так устроит?
Сюй Чжэнъян ничего не ответил. Троица уже почти закончила ужин, и Сюй Чжэнъян вытряхнул из пачки сигарету, зажав ее между пальцами, слушая, как Гу Жунци говорит:
— Не знаю, как слухи разошлись, но в нашей тусовке теперь вовсю болтают, что ты гей.
Рука Юй Суя, державшая палочки, чуть сильнее сжалась.
Гу Жунци произнес:
— Дружище, не планируешь объясниться?
Сюй Чжэнъян засунул сигарету в рот, упираясь кончиком языка в фильтр, но прикуривать не стал, и с безразличным видом процедил сквозь зубы:
— Молва страшна, пусть болтают что хотят.
— Ну и выдержка у тебя, — бросил тот, а затем добавил: — Тебе познакомить кого-нибудь? Какой тип тебе нравится? Я найду кого надо, сто процентов лучше, чем тот дед твой сыскал бы.
— Никаких требований, — Сюй Чжэнъян зажал сигарету между двумя пальцами и небрежно положил руку на край стола. Разговаривать на сердечные темы ему совершенно не хотелось — пустое это дело. Первые два раза он разговор сворачивал на ходу, но сегодня проявил удивительное терпение.
Гу Жунци никак не мог взять в толк, почему эти люди не хотят заводить романтические отношения: при таких-то возможностях — и ни с кем не встречаться? Разве плохо любить кого-то? Разве плохо жениться? Разве это не счастье?
— Ты сам сказал: любить кого-то, — голос Сюй Чжэнъяна звучал ровно, без каких-либо эмоций.
Гу Жунци посмотрел на Сюй Чжэнъяна, Юй Суй тоже перевел на него взгляд. Сюй Чжэнъян пояснил:
— Такие вещи, как чувства, не объяснишь. Если не встретишь того, кто по-настоящему нравится, желания заводить отношения нет совершенно.
Довольно упаднический настрой.
— Черт, ну ты и бессердечный ледышка, — вынес вердикт Гу Жунци.
Сюй Чжэнъян криво усмехнулся:
— И то верно. Лучше бы никто ко мне так хорошо не относился, оно того не стоит, я всё равно не смогу ответить тем же.
Юй Суй опустил веки и принялся перебирать пальцами белую фарфоровую чашку, ощущая прохладу ее гладкой поверхности.
Гу Жунци горько усмехнулся:
— Жестоко.
Каждый распробовал этот ужин по-своему.
Когда Гу Жунци вышел из машины, Сюй Чжэнъян поехал отвозить Юй Суя. Вёл он плавно, пробок на пути не встретилось, и к наступлению темноты они добрались до жилого комплекса, где жил Юй Суй.
Выбравшись из машины, Юй Суй слегка наклонился и попрощался с Сюй Чжэнъяном.
Сюй Чжэнъян ответил:
— Пока.
Стоило Юй Сую скрыться из виду, как Сюй Чжэнъян развернул машину. Терпения доехать до дома у него не хватило, и на полпути он припарковал автомобиль на обочине, чтобы закурить.
Сюй Чжэнъяну было тридцать, а не двадцать. Чувства — будь то между мужчиной и женщиной или между двумя мужчинами — по своей сути одинаковы. В прошлом у него тоже были девушки, хоть и недолгие, совсем незрелые отношения.
Будь то зонт или вчерашняя пьянка, он, разумеется, не станет прямо расспрашивать Юй Суя обо всём этом. Но они всего лишь недавно познакомились, а проявление симпатии со стороны Юй Суя уже перешло все границы, и Сюй Чжэнъян не мог — и не собирался — делать вид, будто ничего не замечает.
Он уже давно ни с кем не сближался, да и романтиком себя не считал; потребности в отношениях у него не было никакой — он вполне мог прожить бобылем всю жизнь, тем более что его собственный старик жил точно так же. Настоящая любовь для него могла начаться, пожалуй, лишь с чувств, выросших из долгого общения — в эту эпоху быстрорастворимых романов он оказался выброшен за бортом.
За ужином Сюй Чжэнъян обозначил свою позицию, и Юй Суй не мог этого не понять. Будь Юй Суй чуточку умнее, он бы сообразил, что вовремя остановиться и минимизировать потери — лучший выход.
Поступив так и выложив перед Юй Суем все карты на стол со всеми их подводными камнями, он оставлял инициативу за самим Юй Суем. Тот мог вольна решать — остановиться ли ему или сделать шаг назад, а сам Сюй Чжэнъян мог бы делать вид, будто ничего не знает, и они остались бы друзьями, сохранив лицо.
Сюй Чжэнъян не понимал Юй Суя — впрочем, Юй Суя вообще никто не понимал. Как и говорил Гу Жунци, они с Сюй Чжэнъяном были одного поля ягоды: острая нужда в сердечных привязанностях у них отсутствовала.
И получал, и отдавал он куда меньше чувств, чем Сюй Чжэнъян. И его хорошее отношение к Сюй Чжэнъяну вовсе не подразумевало ожидания какой-либо отдачи — это была скорее чистая интуиция.
Просто в процессе он никак не ожидал, что Гу Жунци его сдаст, а Сюй Чжэнъян в стельку пьяный на самом деле вовсе не отключался. К тому же он сам по себе человек холодный, и когда кто-то вдруг начинает относиться к кому-то с особой теплотой, это слишком бросается в глаза. Макси่มum, в чем он был виноват — это в недостаточной осторожности.
Слова Сюй Чжэнъяна за ужином не сильно огорчили Юй Суя. Даже если бы Сюй Чжэнъян прямо отказал ему, ничего страшного бы не случилось. Начни он с кем-то встречаться, он бы с огромной вероятностью не справился с кучей сопутствующих проблем и лишь доставил бы людям хлопот — он всю жизнь был один.
Было за час ночи, когда Юй Суй вышел из кабинета. Свет в квартире почти везде погасили, горел лишь тусклый круг ночника. На нем был трикотажный джемпер под горло, на бледном лице читалась легкая усталость и отпечаток одиночества.
http://bllate.org/book/34352/4234401
Готово:
