Хотя ветер дул сильный, обдувать тело было довольно приятно. Цзян Тун нечасто бывал у моря, поэтому всё казалось ему новым и удивительным. Опустив голову, он радостно воскликнул:
— На пляже и правда есть маленькие ракушки и крошечные спиральки!
— Будь осторожнее, песок неровный, легко поскользнуться, — напомнил Пэй Ечуань, шагая рядом с ним.
Вдалеке море и небо сливались в единую линию, заходящее солнце пылало, словно бушующий огонь, а багряные облака у горизонта отражались на водной глади. Редкое зрелище: закатное сияние смешивалось с розовыми тонами, горячие, страстные облака переплетались с лазурной и безмятежной морской гладью — одновременно жаркой и тихой, диковинной и романтичной.
Цзян Тун на мгновение замер от открывшегося вида, остановился и, достав телефон, нажал кнопку камеры.
Кадр запечатлел тот самый миг: Пэй Ечуань как раз проходил мимо, оставив на фоне величественного пейзажа поразительный профиль. Яркое закатное сияние падало на его лицо, создавая контрастную и глубокую игру света и тени, заново подчеркнувшую изящные черты Пэй Ечуаня, настолько выразительные, что они пробирали до глубины души.
— Пэй Ечуань.
Услышав свое имя, Пэй Ечуань повернул голову, и его взгляд как раз встретился с объективом телефона Цзян Туна.
Был запечатлен еще один кадр: Пэй Ечуань слегка улыбался, во взгляде читалась наивность и абсолютная безмятежность, а позади него полыхали алые облака — снимок получился красивым, словно тщательно прописанная картина маслом.
— Тайком меня фоткаешь? — снисходительно улыбнулся Пэй Ечуань.
Цзян Тун приподнял экран телефона вперед:
— Шедевры получаются без всяких усилий.
Пэй Ечуань лениво бросил взгляд на экран, а затем перевел его на торжествующее лицо Цзян Туна.
Розовое сияние заката отразилось в персиковых глазах Цзян Туна, его взгляд сиял, а на самом дне глаз искрилось безбрежное великолепие.
— Красиво.
То ли он говорил о фотографии, то ли описывал того, кто стоял перед ним.
Цзян Тун убрал телефон, пребывая в отличном настроении:
— Это я отлично снимаю, конечно, красиво.
Пэй Ечуань с улыбкой опустил взгляд и зашагал плечом к плечу с Цзян Туном, оставляя на песке цепочку следов.
Шедший позади оператор молча фиксировал всё происходящее.
Место для барбекю выбрали в относительно уединенном уголке. Их узнаваемость была довольно высокой, особенно у Пэй Ечуаня — нынешнего короля экрана, оказавшегося на гребне волны. И хотя островок был глухим, вероятность быть узнанными все равно оставалась велика.
Раньше на рынке их то и дело узнавали прохожие, и к концу закупки съемочной группе даже пришлось приложить немало усилий, чтобы поддерживать порядок.
Едва оба добрались до назначенного места, как увидели, что все три мангала уже собраны: Линь Чэньчжоу и Чэнь Сюй разжигали бездымный уголь, Сюй Шиюй застилала длинный стол пластиковой скатертью, а Линь Ваньцзюнь несла к столу стопку пластиковых табуретов.
Сюй Шиюй подняла голову и заметила Цзян Туна и Пэй Ечуаня, которые шли издалека, неся несколько больших пакетов, и поспешно поприветствовала их:
— Вы наконец-то добрались! Мы уж переживали, не заблудились ли вы.
— Виды у моря такие потрясающие, пока шли сюда, немного задержались, — с виноватой улыбкой произнес Цзян Тун.
— Точно! Мы, когда только приехали, тоже долго любовались! — Линь Ваньцзюнь опустила стулья и, уперев руки в боки, выпрямилась, чтобы немного расслабиться.
Поздоровавшись со всеми, Пэй Ечуань взял несколько больших тарелок, нашел свободное место и стал раскладывать по ним нанизанные шашлычки. Цзян Тун последовал за ним, устроившись рядом на пустующем месте, и тоже принялся за сервировку.
— Дайте-ка я посмотрю, что вы тут накупили? — Сюй Шиюй подошла поближе, и по мере того, как она заглядывала в пакеты, ее глаза загорались: — Как же здорово на море! Столько свежих морепродуктов!
— Спасибо Ваньцзюнь, — Цзян Тун вытащил из пакета пучок кальмаров. — Если бы не она, мы с Ечуанем понятия не имели бы, как с ними обращаться.
Сюй Шиюй кивнула:
— Морепродукты — это вкусно, но возиться с ними муторно.
За разговорами и шутками подготовка подошла к концу.
Свежие шашлыки по очереди отправились на мангал, и вскоре еда источила аппетитный аромат, от которого у всех аж глаза разбежались. Строго говоря, это был их первый полноценный прием пищи за день — обед им обоим пришлось наспех проглотить еще в самолете.
Все выставили на стол благоухающие, истекающие соком шашлыки, и на длинном столе громоздилось уже несколько тарелок. Цзян Тун украдкой переложил в свою тарелку то, что нанизал для него Пэй Ечуань, и бросил на того самодовольный взгляд.
Пэй Ечуань усмехнулся и подкинул Цзян Туну еще один шампур с грибами шиитаке.
— Есть шашлык просто так скучновато. Может, сыграем в какую-нибудь игру? — неожиданно предложила Линь Ваньцзюнь, поднимая руку.
Сюй Шиюй тут же поддержала ее:
— Можно, а во что хочешь сыграть?
Линь Ваньцзюнь глянула на Цзян Туна и Пэй Ечуаня — оба были не против, и она продолжила:
— Очень просто! Давайте в пальчики.
Остальные немного растерялись, и Линь Ваньцзюнь пояснила:
— Каждый из нас называет утверждение из разряда: я делал то-то, а вы нет. Если никто из остальных этого не делал, загибает один палец. Всего пальцев десять, кто первый загнет все — тот и проиграл!
— Но, хи-хи, раз уж играем, давайте играть по-крупному — можно говорить только о делах сердечных!
Правила оказались несложными, но ограничение на романтическую тематику заставило сердце Цзян Туна ебнуть. Проглотив кусочек гриба, он спросил:
— А какое наказание?
Наказание Линь Ваньцзюнь еще не придумала, но Линь Чэньчжоу с улыбкой предложил:
— Как насчет того, чтобы проигравший после окончания ужина разбирал весь стол?
Возражений не последовало, и под веселые возгласы игра началась.
— Ну что, тогда я первая? — лукаво улыбнулась Линь Ваньцзюнь. — Мы с А-Сю еще не расписались.
Стоило ей это произнести, как остальные две пары тут же опешили, а затем были вынуждены признать поражение и загнуть по пальцу.
— Нарушаете правила, — поддразнил Цзян Тун.
— На войне все средства хороши, — жизнерадостно улыбнулась Линь Ваньцзюнь и повернулась к Сюй Шиюй, сидевшей по правую руку: — Сестра Шиюй, твоя очередь.
— Дай подумать. — Сюй Шиюй посмотрела на Линь Чэньчжоу и, поразмыслив добрых несколько секунд, выдала: — Мы с Чэньчжоу знакомы и встречаемся уже целых тринадцать лет!
Цзян Тун снова загнул палец и посмотрел на Пэй Ечуаня с крайним отчаянием:
— Что делать? Чувствую, мы с тобой потерпим сокрушительное поражение.
— С чего бы? — Пэй Ечуань держался весьма уверенно.
Но, судя по опыту общения с Пэй Ечуанем, его уверенность только заставляла Цзян Туна тревожиться.
Цзян Тун мгновенно почувствовал, что эта игра стала для него еще мучительнее.
— Когда я ухаживал за Шиюй, я написал для нее много-много песен, — тут же добавил Линь Чэньчжоу.
— Вау! — Линь Ваньцзюнь загнула палец. — Тут не потягаешься, брат Линь слишком романтичен.
Видя, что Цзян Тун и Пэй Ечуань проиграли уже трижды подряд, очередь дошла до Пэй Ечуаня. Тот неторопливо поднял руку, сохраняя совершенно невозмутимое выражение лица.
— Я был тайно влюблен в Тун-Туна еще с третьего курса. Безответно любил его целых четыре года.
Только Пэй Ечуань договорил, как Цзян Тун повернулся к нему, мысленно восхищаясь: король экрана есть король экран, сценарий собственного сочинения выдает на лету, он чуть было сам не забыл про эту легенду.
Зато окружающие оживились. Сюй Шиюй сверкающим взглядом уставилась на Пэй Ечуаня:
— Почему же ты не ухаживал за Цзян Туном? Ты такой выдающийся, к чему эти тайные страсти?!
— Вот-вот! — Линь Ваньцзюнь тоже выглядела озадаченной. — И учитель Цзян человек очень приятный в общении, к нему легко подойти.
Остальные перевели на них взгляды, полные любопытства.
У Цзян Туна мурашки побежали по коже, но оставалось только ждать, пока Пэй Ечуань продолжит импровизировать.
Пэй Ечуань бросил взгляд на Цзян Туна, тут же отвел глаза, легко прикусил губу и смущенно произнес:
— Раньше я не очень-то осмеливался с ним разговаривать.
— Если бы тогда в репетиционном зале Тун-Тун сам не заговорил со мной первым, мы бы, наверное, до сих пор не общались.
— Не сказал бы, Ечуань, неужели ты у нас такой застенчивый? — с неверием произнес Линь Чэньчжоу.
В кругу индустрии вечно ходили слухи, что с Пэй Ечуанем нелегко ладить, а если выражаться грубее, то поговаривали даже о его звездных замашках и скверном характере — было поистине трудно представить, что в делах сердечных он предпочитал хранить безответную верность.
— На самом деле возможностей столкнуться у нас было немного, — застенчиво улыбнулся Пэй Ечуань. — Каждый раз, когда мы встречались в компании, я видел, как Тун-Тун оживленно болтает с кем-то рядом, и жутко завидовал тем, кому довелось работать вместе с ним.
— В тот день, когда Тун-Тун впервые заговорил со мной, я на самом деле уже какое-то время сидел в самом углу репетиционного зала, — продолжал Пэй Ечуань, и его уши слегка покраснели. — Когда Тун-Тун сам обратился ко мне, я... я был просто безумно рад.
Что это? Что за спектакль разыгрывал Пэй Ечуань? Чистый, невинный король экрана?
В душе Цзян Туна бушевали гигантские волны, и все мысли свелись лишь к одной фразе.
Как же убедительно он играет! Прямо как по-настоящему!
На этот раз все за столом уставились на Цзян Туна, словно ожидая от него ответа, а огоньки сплетен в глазах каждого горели ярким пламенем.
— Я... я сам ужасно удивился, когда узнал об этом, — через силу выдавил Цзян Тун.
— А учитель Пэй все это время так и стеснялся ухаживать за вами? — снова спросила Линь Ваньцзюнь.
Цзян Тун отмахнулся:
— Да нет же. Когда мы сблизились, все пошло быстро.
Пэй Ечуань немного подвинулся в сторону Цзян Туна, касаясь плечом его плеча.
Цзян Тун потер нос, слегка смущенный, да и то, что он собирался сказать, уже не было выдумкой.
— Когда мы узнали друг друга лучше, он... оказался очень даже решительным.
Продолжение следует...
http://bllate.org/book/34348/4234010
Готово:
