Пэй Чжоюй убрал ногу, которой прижимал его к полу, наклонился, схватил его за воротник и, волоча за собой, дотащил от мокрого пола до умывальника.
Пэн Тинсянь инстинктивно попытался подняться, но Пэй Чжоюй обхватил его рукой за пояс, поднял и, не проявляя ни капли жалости, швырнул на раковину.
Живот с силой ударился о твердый край, Пэн Тинсянь судорожно вдохнул, а в следующее мгновение почувствовал, как чьи-то пальцы сжали его челюсть. Пэй Чжоюй, стоя за спиной, крепко держал его за подбородок, заставляя поднять голову и смотреть на свое отражение в зеркале.
— Так сильно злишься на меня? — спокойно повторил он вопрос.
Щеки Пэн Тинсяня ввалились от сильного давления, рот едва мог выдержать такую нагрузку, во рту невольно начала скапливаться слюна.
Он посмотрел на бесстрастное лицо Пэй Чжоюя в зеркале и выдавил улыбку:
— Собираешься меня наказать?
Пэй Чжоюй не ответил. Одной рукой он по-прежнему удерживал его подбородок, а другой, потянувшись в сторону, открыл кран и подставил ладонь под струю воды.
В тот миг, когда пальцы Пэй Чжоюя коснулись воды, Пэн Тинсянь внезапно понял, что тот задумал. Его лицо потемнело, он сжал ноги и начал отчаянно вырываться.
Пэй Чжоюй с силой ударил его коленом под коленный сгиб, ноги Пэн Тинсяня подкосились, и он чуть не соскользнул с умывальника.
— Стой прямо, — холодно приказал Пэй Чжоюй.
— Офицер Пэй, — Пэн Тинсянь, с трудом вцепившись руками в край раковины, медленно выпрямился, и впервые эта улыбка далась ему с таким трудом, — может, для начала снимете с меня наручники?
В ответ прозвучали те же два слова:
— Стой прямо.
Из крана перед ним все так же с шумом текла вода. Пэн Тинсянь почувствовал, как по лбу скатилась капля чего-то теплого и влажного, чиркнув по уголку глаза.
Горячая влага обожгла кожу, он часто заморгал и с кривой усмешкой произнес:
— Никогда бы не подумал, что офицер Пэй любит наказывать заключенных таким способом.
— Ты ведь так хотел, чтобы я провел личный осмотр, — безразлично повторил его собственные слова Пэй Чжоюй. — У меня нет медицинской лицензии, зато есть право на наказание.
Улыбка Пэн Тинсяня держалась лишь на мышечной памяти:
— Это уже перебор, офицер Пэй.
Слово перебор из его уст звучало максимально неуместно, и тут же над головой раздался тихий, едва уловимый насмешливый смешок.
Пэн Тинсянь взглянул на отражение в зеркале: выражение лица Пэй Чжоюя было весьма многозначительным — казалось, он насмехается над ним, скрывая при этом какую-то тайну, которую Пэн Тинсяню не дано постичь.
Не понимая истинного смысла этой улыбки, он слегка нахмурился. Пэй Чжоюй заметил этот мелкий жест, и, увидев его невежественный вид, вдруг потерял всякий интерес к дальнейшим назиданиям.
Он протянул руку через его плечо и закрыл кран.
Шум воды стих, в душевой вновь воцарилась тишина. Пэн Тинсянь рефлекторно выдохнул, и его сжатые колени невольно немного разошлись.
Пэй Чжоюй не проронил ни слова, лишь отступил на шаг и перевел взгляд вниз, на его все еще расслабленные ягодицы.
Из-за недавней борьбы они слегка подрагивали, выглядя довольно жалко, но он старался сдерживаться.
Глядя на эту сцену, Пэй Чжоюй снова захотел усмехнуться.
Настоящий альфа, но чем он отличается от этой собаки?
Без ударов не понимает, только когда применишь силу — становится послушным.
Он пнул ногой кандалы между его ног и небрежно бросил:
— Иди мой пол.
***
В медицинском кабинете.
Лань Июнь уже ушла. В комнате осталась лишь Хэ Ляньхань, тяжело дышащая и опирающаяся на аптечный шкаф. Она потрогала распухшую железу, услышала шаги за дверью и поспешно поправила растрепанный воротник, скрывая следы от зубов и красные пятна на ключицах и шее.
Си Линь вошел в кабинет с почерневшим лицом. Он до сих пор не мог успокоиться: он видел много наглых людей, но таких беспринципных, как Лань Июнь, встречал впервые.
Войдя, он увидел, что Хэ Ляньхань все еще стоит у шкафа, и тут же выпалил:
— Лань Июнь — просто сущее бедствие.
Хэ Ляньхань поправила очки на переносице, только открыла рот, как снова услышала:
— Если бы она не привязалась к тебе, тебя бы не обсуждали все эти годы.
Хэ Ляньхань промолчала, не решаясь продолжить разговор.
— Что ты собираешься делать, Ляньхань? — Си Линь посмотрел на нее. — Я не верю, что ты могла ошибиться в лекарстве. Неужели кто-то знал, что в этой комнате нет камер…
— Я не знаю, — холодно перебила его Хэ Ляньхань. — Даже если это было спланировано, дело сделано. И все вокруг будут считать, что виновата я.
С тех пор как Лань Июнь начала открыто ухаживать за ней, тридцать лет ее упорного изучения медицины и академические достижения обесценились в одночасье. Никого не волновало, была ли она замешана, всех интересовал лишь рабочий инцидент с подменой лекарства.
Она так устала бороться за свою репутацию все эти годы.
Услышав в ее голосе легкое отчаяние, Си Линь почувствовал укол в сердце. Поколебавшись, он осторожно спросил:
— Хочешь, я помогу тебе?
Хэ Ляньхань взглянула на него:
— Как?
— Я помогу… тебе сменить рабочее место.
— А потом? — спросила она.
— А потом я попрошу отца поговорить с дядей Ланем. Как только он даст добро, Лань Июнь, как бы она ни старалась, больше не сможет удерживать тебя здесь.
— …
Через некоторое время Хэ Ляньхань ответила:
— Спасибо.
Она спокойно и тихо улыбнулась и, словно констатируя факт, произнесла:
— Твоя идея неплоха, но мое пребывание в Парсоне — это наказ дяди Ланя.
Си Линь застыл, запоздало осознав, насколько неуместным было его предложение. Хэ Ляньхань, талантливейший врач, несомненно, нашла бы себе место, даже если бы покинула планету Нунхэ.
Единственная причина, по которой она оставалась здесь, заключалась в том, что ей приходилось мириться с несправедливостью, подчиняясь воле старших.
В этот же момент, сидя перед компьютером в кабинете начальника тюрьмы, Лань Июнь лениво раскачивалась в кресле, внимательно слушая каждое слово их разговора.
Изображение с камер было нечетким, так как это была скрытая камера, установленная тайком в неудобном ракурсе. Изначально она была предназначена для слежки за Хэ Ляньхань, поэтому охватывала лишь небольшой участок комнаты.
Но именно этот участок запечатлел то, что должна была снять та самая камера, которую демонтировала Хэ Ляньхань.
Запись отмоталась на два часа назад: видно, как Цюй Синху крадется у аптечного шкафа, как дерзко подменяет флаконы и как Пэй Чжоюй поджидает его в засаде… весь процесс был виден предельно ясно.
Улыбка Лань Июнь постепенно угасла. Она опустила взгляд и погрузилась в изучение досье Цюй Синху.
Тук-тук-тук. В этот момент в кабинет вошел подчиненный. Поклонившись, он доложил, что того надзирателя уже доставили в операционную. Предварительный осмотр показал, что закупорка привела к серьезному кислородному голоданию мозга, шансы на восстановление сознания крайне малы.
Жить будет, но нормальная жизнь для него закончена.
— Нужно ли собрать врачей, чтобы обсудить дальнейшее лечение? — спросил подчиненный.
Лань Июнь дослушала его и насмешливо вскинула бровь:
— А как ты думаешь?
— Тогда…
— Разберись с этим, — лениво махнула рукой Лань Июнь. — Если кто спросит, скажи, что операция прошла успешно и его перевели в больницу за пределами тюрьмы.
Подчиненный кивнул:
— Слушаюсь.
Он замолчал, глядя на задумчивую Лань Июнь, чувствуя, что у нее будут еще поручения.
И правда, после минутного раздумья она подняла два пальца.
— Собери всех врачей, которые были сегодня на смене. Кто хоть слово скажет о том, что Хэ Ляньхань перепутала лекарства — сразу тащи ко мне.
Она загнула один палец.
— А теперь веди Цюй Синху в допросную. Я хочу выяснить две вещи.
— Какие?
— Есть ли у него в желудке еще какие-нибудь инструменты.
— А вторая?
— Был ли он главным зачинщиком подмены лекарств.
***
Глава 10
В мрачной и сырой допросной комнате Цюй Синху был привязан к деревянному стулу. Его голову запрокинули, рот широко раскрыли, и через пищевод в желудок жестоко вводили пятидесятисантиметровую пластиковую трубку.
Палач залил в трубку промывочный раствор и нажал на кнопку аппарата. Живот Цюй Синху мгновенно свело судорогой, брюшная стенка резко втянулась, и содержимое желудка насильно вытянуло наружу.
Он вытаращил налитые кровью глаза, из горла вырвался хриплый стон. Палач бесстрастно открыл ведро с отходами, проверяя содержимое. Через десять минут стало ясно, что среди непереваренной пищи ничего не нашли.
Аппарат для промывания выключили. Голова Цюй Синху бессильно повисла, изо рта, растянутого трубкой, текла слюна. Он дрожащими веками посмотрел на палача, который, ни с чем вернувшись, пошел к Лань Июнь.
Лань Июнь взглянула на разноцветные остатки пищи в мешке и, не скрывая отвращения, скривила нос:
— Выкиньте подальше.
Палач кивнул и бросил пакет в самую дальнюю урну.
Лань Июнь подала знак Фан Тоу, стоявшему рядом. Тот понял ее без слов, подошел к Цюй Синху и похлопал его по щеке:
— Глубокий вдох.
Цюй Синху, с трудом сдерживая рвотный позыв, глубоко вдохнул носом. Фан Тоу схватил конец трубки и, вращая, медленно вытянул ее из желудка.
Раздался резкий кашель, от которого, казалось, должны были вылететь легкие. Глаза Цюй Синху налились кровью, грудная клетка сотрясалась от непрерывных спазмов. Звук был до жути неприятным. Лань Июнь тихо цокнула языком и произнесла:
— Сдержись.
— Кха… кха-кха… кха-кха.
Частота кашля Цюй Синху лишь участилась. Фан Тоу тут же подскочил к нему, влепил пощечину и взревел:
— Сказали тебе сдержаться, не понимаешь?! Совсем страх потерял?! Еще и надзирателю лекарства подменил! Сбежать из тюрьмы хочешь, жить надоело, да?!
Из горла Цюй Синху вырвался низкий рык, в котором смешались боль и ярость. Фан Тоу, продолжая ругаться, ударил его еще несколько раз. Лань Июнь не стала их останавливать, а просто опустила взгляд на досье в руках.
Там четко были прописаны все данные Цюй Синху: имя, возраст, образование и кем он был до заключения. Она пробежала глазами по строчкам и остановилась на последней колонке — срок наказания: десять лет.
Слегка нахмурившись, Лань Июнь закрыла папку, наклонила голову и с задумчивым видом посмотрела на Цюй Синху.
http://bllate.org/book/34343/4233243
Готово:
