Пес, которого я дрессирую, не станет без причины брать цель на мушку.
Пэй Чжоюй посмотрел на тюремного надзирателя и спокойно вынес вердикт:
— С ним что-то не так.
Надзиратель развел руками:
— И как ты собираешься это доказать?
— Если во рту ничего нет, проверим в другом месте.
Пэй Чжоюй на мгновение замолк и произвел:
— Отведите в смотровую, пусть ваши сами разберутся.
Улыбка Пэн Тинсяня слегка померкла.
— Проверьте сзади.
В смотровой.
Воздух был насквозь пропитан запахом дезинфицирующего средства. Рядом с медицинским столом сидела женщина-альфа в очках в серебряной оправе, с низкой косичкой. Линии ее профиля казались невероятно резкими; костяшки пальцев, сжимавших стетоскоп, были белизной кожи похожи на фарфор, ногти аккуратно подстрижены, а кончики пальцев отливали едва заметной розовизной.
Мужской тюремный врач на другом конце стола болтал без умолку, а его жадный взгляд блуждал по ее фигуре. В этот момент дверь отворилась, и собачий лав разорвал атмосферу этой односторонней попытки познакомиться.
Хэ Ляньхань приподняла веки и посмотрела на дверь.
Сэр яростно лаял на незнакомого заключенного. На том был надет белый аристократический костюм-тройка, на который сэр напрыгнул, оставив несколько грязных следов от лап.
На обшлагах рукавов костюма красовалась темно-золотая вышивка, символизирующая благородное происхождение. Во всей звездной системе лишь богатые торговцы, внесшие выдающийся вклад и проживающие на трех аристократических планетах — R, C и H, — имели право заказывать белые костюмы по индивидуальному пошиву.
Само собой разумеется, этот улыбающийся мужчина с загадочным выражением лица и был тем самым пресловутым председателем совета директоров оружейной компании Болин.
Тюремный надзиратель обошел Пэн Тинсяня сзади, слегка пнул воздух в сторону сэра и прикрикнул:
— Кыш, кыш.
На его лице отчетливо читалось брезгливое выражение, однако, повернувшись к Хэ Ляньхань, он тут же сменил его на угодливую гримасу и почтительно произнес:
— Прошу прощения за беспокойство, доктор Хэ.
Хэ Ляньхань слегка кивнула.
Надзиратель расплылся в заискивающей улыбке:
— Будьте добры, выйдите на минутку, нам нужно провести пальцевое исследование этого заключенного.
Хэ Ляньхань холодно произнесла:
— Для врача и пациента нет разделения по полу.
Едва она закончила говорить, как сидевший напротив нее мужской тюремный врач тут же перехватил инициативу:
— Я сделаю это, Ляньхань.
Хэ Ляньхань бросила мимолетный взгляд на Пэн Тинсяня и, из уважения к праву пациента на выбор, позволила ему самому высказать свое мнение.
Пэн Тинсянь замер у дверей: прямо перед ним находились два профессиональных тюремных врача, по бокам — угрожающе настроенный надзиратель и пес по кличке сэр.
Он слегка коснулся кончиками пальцев собственного подбородка, делая вид, что погрузился в глубокие раздумья, а затем медленно повернулся и посмотрел на мужчину, который отрешенно стоял в коридоре, держась в стороне от происходящего.
— Офицер-собачка, — с беззаботной улыбкой произнес Пэн Тинсянь. — Можно мне так вас называть?
Пэй Чжоюй молча стоял, опустив голову и прислонившись спиной к стене. Одна его длинная нога была согнута в колене и упиралась в стену, сохраняя полное молчание.
— Раз уж вы подозреваете, что я... здесь, — Пэн Тинсянь многозначительно замолчал, а затем легко положил ладонь себе на задницу и продолжил: — Не хотите ли лично провести осмотр?
На мгновение в коридоре воцарилась мертвая тишина.
Пэй Чжоюй холодно ответил:
— Я не обладаю квалификацией для проведения медицинского осмотра.
Пэн Тинсянь издал насмешливый хмыкающий звук.
Раздался скрежет стула о пол — вжик! — и Хэ Ляньхань отвела взгляд, которым до этого сверлила Пэн Тинсяня.
Испытывая уже ставшее привычным оцепенение от шутливой манеры Пэн Тинсяня, который вовсе не собирался делать серьезный выбор, она поленилась настаивать на своем и, не сказав ни слова, вышла из смотровой и покинула коридор.
Надзиратель принялся торопить Пэн Тинсяня, требуя немедленно снять штаны и встать лицом к стене, а тот самый тюремный врач, натягивая медицинские перчатки, направился к шкафчику за вспомогательным гелем.
Минуту спустя Пэн Тинсянь, видя приближающегося к нему врача и понимая, что ему не отвертеться, лишь беспомощно вздохнул и, разведя руками, произнес:
— Только помягче.
Надзиратель развернул его лицом к стене и единым движением стянул с него штаны. Пэй Чжоюй, стоявший за пределами коридора, в этот самый момент понемногу приподнял опущенную голову. Скрестив руки на груди и чуть склонив голову набок, он с пугающе спокойным выражением лица уставился на Пэн Тинсяня.
Он не упустил ни единой детали всего процесса осмотра, пока наконец врач не стянул с рук влажные перчатки и не швырнул их в мусорное ведро.
Пэй Чжоюй на секунду прикрыл глаза. В его сознании пронеслись только что увиденные не поддающиеся описанию картины, и его плечи сами собой немного расслабились.
— Ничего нет.
Врач подошел к раковине, чтобы вымыть руки, и добавил:
— Возможность утаить что-либо исключена.
У тюремного надзирателя едва глаза на лоб не вылезли от досады. Он тут же развернулся и зашагал к Пэй Чжоюю, уперев руки в боки:
— Эй, ты, по фамилии Пэй, хоть представляешь, насколько забит мой сегодняшний график?
Знаешь ли ты, сколько времени ты и твоя никчемная собака потратили зря?
Пэй Чжоюй молча перевел взгляд на сэра. Пес по-прежнему сидел, припав к земле у ног Пэн Тинсяня и не сводя с него глаз, тяжело высунув язык и испуская горячее дыхание от нетерпения. Из его горла вырывалось полное досады и разочарования повизгивание, а сам он безумно мотал головой, глядя на Пэй Чжоюя, словно призывая того немедленно отдать приказ об аресте.
Сэр был новой охотничьей собакой на попечении Пэй Чжоюя, потомком заслуженных военных псов. Он славился своим свирепым нравом и сложностью в древесине, обладая при этом невероятной чуткостью и высочайшей точностью различения запахов. Впрочем, возможно, из-за недостаточной длительности тренировок пару раз у него все же случались ложные срабатывания.
Но происходило это исключительно во время тренировок, в условиях огромного скопления смешанных запахов.
При досмотре заключенных подобных ошибок еще никогда не бывало.
Пэй Чжоюй выпрямил склоненную набок голову и посмотрел на Пэн Тинсяня.
Пэн Тинсянь как раз в этот момент подтянул штаны и уставился на него в ответ.На мгновение их взгляды встретились, безмолвно столкнувшись в воздухе. А Пэн Тинсянь тем временем неторопливо затягивал ремень на талии.
Раздался щелчок, и брюки зафиксировались. На секунду его узкая и сильная линия талии обнажилась, прежде чем её снова скрыл опущенный пиджак.
Он с улыбкой кивнул Пэй Чжоюю и понимающе произнес:
— Ничего страшного, офицер Пэй просто заботится о безопасности тюрьмы.
Надзиратель резко повернулся и холодно зыркнул на него:
— Я тебе разрешал говорить?
Пэн Тинсянь неспешно поднял обе руки:
— Виноват.
Он явно хотел еще немного попрепираться с Пэй Чжоюем, но с другого конца коридора быстрым шагом шел невысокий старый надзиратель, направляясь прямиком к ним.
Увидев его, первый надзиратель тут же вытянулся по струнке, отдал честь, быстро приставив правую ногу к левой, и крикнул:
— Фан Тоу!
Фан Тоу просто проигнорировал его и с тяжелым упреком набросился на Пэй Чжоюя:
— С какой стати ты заранее поменялся сменой? И браслет не отвечаешь! Сестрица Лань тебя зовет, живо марш туда.
Стоило этому прозвучать, как на лице надзирателя отчетливо отразилось предвкушение хорошего зрелища. Не в силах сдержать любопытство, он подался ближе к Фан Тоу и понизил голос:
— Сестрица Лань опять с доктором Хэ…
— Твою мать! — Фан Тоу отвесил ему звонкую оплеуху по лбу. — Тебя вообще не спрашивают! Веди заключенного стричься!
Надзиратель схватился за голову, торопливо закивал и, резко развернувшись, выместил всю злость на Пэн Тинсяне:
— Только ты, мать твою, вечно со своими фокусами, время тратишь! Шагом марш за мной!
Пэн Тинсяню снова застегнули наручники. Надзиратель погнал его вперед, и хотя заключенного снова толкнули в спину, тот ничуть не рассердился и с улыбкой бросил Пэй Чжоюю:
— Надеюсь, в следующий раз я увижу у вас медицинскую лицензию, офицер Пэй.
Пэй Чжоюй с совершенно бесстрастным выражением лица опустился на корточки и поманил указательным пальцем Саре:
— Ко мне.
Саре уныло поплелся к нему и, проходя мимо Пэн Тинсяня, всё же не удержался и напоследок тихонько тявкнул.
Десять минут спустя поводок удерживал Саре у дверей кабинета начальника тюрьмы. Пэй Чжоюй для вида постучал и, не дожидаясь разрешения изнутри, сам толкнул дверь.
На стене прямо напротив входа была высечена гигантская барельефная пасть черного волка. Его черная шерсть выглядела пугающе реалистично, а мрачные глаза пристально следовали за каждым, кто входил в помещение.
В крутящемся кресле под барельефом сидела женщина-альфа. Закинув ногу на ногу и подперев подбородок рукой, она спиной к Пэй Чжоую любовалась собственным творением.
Услышав звук открывающейся двери, она неторопливо крутанула кресло и повернулась. Ее женский костюм в тон барельефу почти сливался с картиной, а давящий взгляд зловещих волчьих зрачков, застывших прямо у нее над головой, устремился на Пэй Чжоюя синхронно с ее собственным.
— Ты долго.
Дав оценку, Лань Июнь откинулась на спинку кресла, слегка покачнувшись вправо-влево, и сама с собой заговорила вслух:
— Она со мной поссорилась.
Пэй Чжоюй хранил молчание.
Он уже привык к подобным монологам Лань Июнь, которые никогда не требовали ответа. Однако в качестве рядового охранника он не был обязан выслушивать любовные излияния начальницы, а как полувраг — не испытывал ни малейшей жалости к ее из рук вон плохой личной жизни.
— Говорят, ты тоже был в медкабинете, — покружив издалека, она наконец перешла к делу. — Зачем ходил?
— Саре посчитал, что с новым заключенным что-то не так, — честно ответил Пэй Чжоюй.
— Вот как, — с неопределенной улыбкой произнесла Лань Июнь. — Раз ему показалось подозрительным, ты предложил провести осмотр.
— Да.
— У человеческого тела масса мест, где можно спрятать предмет: зубы мудрости, подъязычное пространство, волосы, ногти… Ты всё это проверял?
— Да.
— Так неужели причиной твоего беспрецедентного требования провести полостной осмотр было то, что ты предварительно исключил все остальные возможности, а вовсе не… — Лань Июнь прикрыла рот рукой и хихикнула: — Не пытался ли ты снять стресс, разглядывая интимные места заключенного?
Плечи Пэй Чжоюя, до того слегка расслабленные, едва заметно приподнялись, но уже через секунду он снова взял себя в руки.
Его ответ прозвучал всё так же двусмысленно:
— Да.
Лань Июнь заливисто рассмеялась. Насмеявшись вдоволь, она протянула изящный белый палец и указала на надетый на его лицо намордник:
— Привык уже носить эту штуку?
— … — ответа не последовало.
— Как же тяжело тебе приходится: каждый раз, едва проходит период гона, на тебя цепляют эту дрянь.
Она с показным сожалением пожала плечами:
— Но ничего не поделаешь. Ради безопасности остальных заключенных мне приходится хоть как-то сдерживать твои еще не утихшие инстинктивные порывы.
Кто же виноват, что у тебя как назло именно во время гона…
Она сделала паузу и насмешливо добавила:
— Никого не получается пометить?
Пэй Чжоюй умолк.
То, что он не мог никого пометить в период гона, было общеизвестным фактом во всей колонии Парсон.
Десять лет назад операция по модификации желез лишила его обоняния в период гона, из-за чего в это время он начисто терял способность улавливать чьи-либо феромоны.
Когда потребность выплеснуть страсть достигала пика, обоняние отказывало. Вместо привычного воздержания он оказывался окружен феромонами всех полутора тысяч заключенных и сотрудников Парсона. Для молодого альфы в самом расцвете сил подобный контраст превращался в пытку, которая длилась уже ровно десять лет.
http://bllate.org/book/34343/4233235
Готово:
