Он за свою жизнь повидал слишком много людей и часто не мог запомнить, кто есть кто, но Се Чжо был исключением — во многом потому, что у этого человека была запоминающаяся с первого взгляда внешность.
Оба снова сели у костра.
Услышав, как Се Чжо назвал его Маленький хоу, Гэ У сразу догадался, кто перед ним, и тут же убрал нож.
В конце концов, в нынешней династии был лишь один человек, получивший титул хоу до достижения двадцати лет, так что узнать его было несложно.
Лу Сяо расправил промокшую полу халата.
— На улице льет как из ведра, вот мы и зашли переждать дождь. Не думал, что будет такое совпадение и мы встретим Чтеца при дворе.
— И впрямь совпадение, — слегка кашлянув, ответил Се Чжо, и уголки его глаз покраснели еще сильнее. — В одной из книжных лавок в Чанъюане объявился редчайший экземпляр рукописи. Я собирался туда, чтобы переписать его, но оказалось, что книгу уже кто-то взял почитать, а по дороге обратно хлынул ливень, к счастью, удалось найти это полуразрушенное святилище. Я промок под дождем и подхватил простуду, которая обострила старые хвори, так что Маленький хоу, должно быть, находит меня смешным.
— Я и раньше слышал, что у Чтеца при дворе слабое здоровье, а после дождя и вовсе следует беречь себя пуще прежнего.
Лу Сяо поудобнее устроился у огня, и в его голосе прозвучало легкое досадующее нотки:
— Впрочем, у меня ситуация схожая. Изначально я возвращался из Юнцю в Лоцзин, но в дороге услышал, что в Чанъюане жив старый мастер, чье искусство изготовления фонарей просто несравненно и пользуется огромной славой во всей столице и ее окрестностях, вот я и сделал крюк, чтобы заехать в Чанъюань за фонарями.
Голос Се Чжо звучал хрипло:
— Из Юнцю в Чанъюань путь неблизкий. Раз молодой господин Лу проявил такую заботу, неужто хочет кому-то их подарить?
— Именно так, — ответил Лу Сяо. — Хочу купить младшей сестре из семьи старых знакомых пару красивых фонарей в подарок. Кто же знал, что в дороге нас застанет сильный ливень, а бумажные фонари от воды мгновенно развалились — не прошло и чашки чаю, как у меня в руках остались лишь две деревянные палки.
В голосе Лу Сяо слышалось искреннее разочарование.
Оба собеседника приоткрыли карты, и каждый понимал, что другой говорит неправду, но предпочли сделать вид, будто ничего не заметили.
Существовала ли на самом деле та ненаписанная книга или фонари, от которых под дождем остались лишь две палки, знали только они сами.
Какое-то время царило молчание, прерыáемое лишь потрескиванием костра. Се Чжо взял у Гэ У бурдюк с водой, чтобы смочить горло, а Лу Сяо тем временем мысленно восстановил в памяти всё, что знал о человеке по имени Се Чжо.
Цзюйжэнь, занявший первое место на осенних экзаменах, хуэйюань на весенних экзаменах, на дворцовом экзамене удостоенный похвалы самого императора: «Обладает качеством чистого яшмового зерна, овеян изяществом и благородством, ступает перед тронным залом легко и одухотворенно, словно утренняя заря». Сразу после этого был лично пожалован в таньхуа лан и определен в Ханьлиньюань.
Говорили, что за написание удивительно прекрасного сочинения он снискал такую милость императора, что не прошло и полугода, как из редактора седьмого ранга он возвысился до Чтеца при дворе пятого ранга с понижением. К тому же Сын Неба то и дело призывал его в Зал Вэньхуа для советов и обсуждения государственных дел.
С тех пор как он поступил на службу при дворе, он держался на равном расстоянии от всех группировок, казалось, желая оставаться лишь безупречным и чистым слугою государя, и не имел никаких точек соприкосновения или конфликта интересов с семьей Лу.
В этот момент лошадь Лу Сяо, привязанная под навесом снаружи, тревожно заржала. Он прислушался на мгновение и сообщил Се Чжо:
— Сюда приближается большой отряд.
Се Чжо тут же вспомнил:
— Ранее в разрушенный храм ворвался северный ди.
Северный ди? В глазах Лу Сяо мелькнула острая, холодная искорка, но тут же погасла. Он спросил:
— Где он?
Се Чжо ответил:
— Мертв.
Услышав это, Лу Сяо перевел взгляд на стоявшего неподалеку Гэ У и похвалил:
— У твоего телохранителя отменные навыки.
Шпионы северных ди славились своей изворотливостью; даже будучи в преследовании, в состоянии сильнейшего страха и усталости, они сохраняли бдительность, но этот телохранитель сумел расправиться с врагом чисто и быстро, что говорило о его выдающемся мастерстве.
Услышав похвалу, Гэ У сдержанно сложил руки в приветствии.
Шум снаружи стал ближе: помимо конского топота, послышался лай охотничьих псов. Уходить уже было поздно, и Лу Сяо мог с уверенностью сказать, что этот Чтец при дворе, судя по всему, разделял его мнение — никто из них не желал ввязываться в лишние неприятности.
К тому же, если бы кто-то узнал, что ближний сановник Сына Неба и второй молодой господин из семьи Лу уединились в заброшенном храме дождливой ночью и долго о чем-то шептались, ни для одного из них это не сулило ничего хорошего.
Лу Сяо встретился взглядом с Се Чжо.
Кони Гвардии Юйлинь остановились прямо перед главным залом разрушенного храма. Ехавший впереди соскочил с седла, угодил сапогом в лужу и не удержался от мысленного ругательства: «Какая напасть!» Увидев у галереи вооруженного телохранителя, он привычно предъявил поясную бирку:
— Здесь действует Гвардия Юйлинь, ты кто такой?
Гэ У сначала достал жетон с вырезанным на нем иероглифом Лян, а затем, в точности следуя указаниям Лу Сяо, слово в слово произнес:
— Твой слуга — телохранитель из резиденции Лянского гогуна, сопровождаю Наследного сына (Шицзы) в загородной поездке.
Загородная поездка? На дворе уже почти осень, какая к черту поездка!
Хоть он и думал так про себя, но когда дело касалось резиденции гогуна, гвардейцы не решались вламываться бездумно. Тщательно осмотрев жетон, человек приблизился и понизил голос:
— Внутри Наследник герцога Лян?
Гэ У обладал мощным телосложением и накрепко заслонял оконный проем, не позволяя никому заглянуть внутрь, лишь коротко ответил:
— Да.
Гвардеец слегка прищурился:
— Никого больше нет?
Гэ У на мгновение замер:
— …Никого.
Почуяв неладное, гвардеец воспользовался моментом, пока Гэ У отвлекся, резким движением оказался у оконной решетки и заглянул внутрь сквозь переплеты, оплетенные паутиной. Он наконец понял, почему при столь масштабной погоне они никого не обнаружили снаружи, и почему телохранитель так усердно загораживал обзор.
В главном зале полыхал косок. На каменном постаменте перед статуей Будды молодой статный мужчина стоял спиной к окну, прижимая к груди человека точеного телосложения с водопадом темных волос. Лица разглядеть не удавалось, но даже то, как изящно и небрежно руки незнакомца сжимали ткань на спине мужчины, казалось высеченным из белого нефрита и при свете огня выглядело поразительно приметно.
Не смея больше смотреть, гвардеец отступил от окна, подумав про себя, что это заброшенное лесное святилище и впрямь отличное местечко для уединения.
Он сложил руки перед грудью, обращаясь к Гэ У:
— Мы получили приказ выследить шпиона северных ди и преследовали его до этих мест, не желая тревожить покой Наследника герцога. Приношу свои извинения, надеюсь, Наследник не в обиде.
Лицо Гэ У оставалось мрачным. Сдерживая гнев, он с трудом ответил на поклон:
— Не стоит слов. Ночь темна, дождь силен, вы изрядно вымотались.
Гвардеец стер с лица дождевую воду:
— Мы лишь исполняем государев приказ, до встречи.
С этими словами он свистнул, остальные гвардейцы вскочили в седла, и в мгновение ока отряд со сворой охотничьих собак скрылся из виду.
Внутри главного зала Лу Сяо разжал руки, которыми придерживал Се Чжо, и отступил на полшага назад:
— Моя одежда все еще сырая, как бы не простудить Чтеца при дворе сыростью.
Хотя он так сказал, на самом деле Лу Сяо просто заметил, что этот Чтец при дворе, судя по всему, вовсе не привык к тому, чтобы кто-то находился слишком близко. Со стороны они казались обнимающимися, но на деле между ними оставалось расстояние в пару кулаков, и даже при этом Се Чжо оставался неестественно напряженным, инстинктивно отвергая любые прикосновения.
http://bllate.org/book/34312/4229395
Готово:
