Поэтому он тоже абсолютно не стал слушать объяснения Хэ Юньшэня, а глядя на всю ту ругань и клевету в сети, обрушил эти ядовитые слова на голову Хэ Юньшэня.
Действие лекарства Шэнь Шу еще не успело проявиться в полную силу, и его яркое, выразительное лицо все еще оставалось бледным, но его улыбка из-за болезненного вида вовсе не казалась отталкивающей, напротив, в ней сквозила какая-то болезненная красота:
— Ну так пусть генеральный директор Хэ расскажет, что именно я тогда наговорил?
Хэ Юньшэнь от наглости Шэнь Шу лишь хмыкнул. С полуулыбкой глядя на сидящего на краешке кровати Шэнь Шу, он приподнял руку, поддерживая наполовину опустошенный пареньком стакан с водой, и произвел низким голосом:
— Что ж, похоже, тебе требуется моя помощь, чтобы освежить память.
— Кхе... — Хэ Юньшэнь с мрачным лицом подхватил стакан в руках Шэнь Шу и прямо влил воду ему в рот. Застигнутый врасплох Шэнь Шу поперхнулся и тут же попытался отодвинуть стакан, однако Хэ Юньшэнь обладал огромной силой — он мертвой хваткой вцепился в стакан, заставляя того выпить всю воду до последней капли.
— Кхе-кхе-кхе-кхе... — стоило Шэнь Шу допить, как он тут же зашелся в яростном кашле. Краснота у внешних уголков глаз, вызванная недавней болью в желудке, еще не успела сойти, а теперь от нового потрясения этот розоватый оттенок стал еще ярче, в зрачках затуманилась влага, и он поспешно запросил пощады:
— Н-не... не нужно ничего освежать в памяти...
Хэ Юньшэнь пристально, с глубоким смыслом посмотрел на Шэнь Шу, перехватил у того пустой стакан и с тяжелым стуком водрузил его на прикроватную тумбочку, холодно уставившись в ожидании объяснений.
Шэнь Шу перевел дыхание, и действие лекарства, казалось, наконец возымело некоторый эффект: боль в желудке немного утихла. Глядя на помрачневший взгляд Хэ Юньшэня, он немного подумал. Учитывая, что он сидел на кровати, а Хэ Юньшэнь стоял, ему оставалось лишь протянуть руку и слегка ткнуть собеседника в бедро, после чего он искренне извинился:
— То, что я наговорил тебе гадостей, — и правда моя вина. Я приношу свои извинения, прости, генеральный директор Хэ. Тогда я просто погорячился, так что будь великодушен, не держи зла на глупца, прости меня на этот раз.
Хэ Юньшэнь бросил на место, куда Шэнь Шу его ткнул, глубокий взгляд, и голос его почему-то стал чуть хрипловатым:
— Если тебе больше не нужны руки, я могу помочь тебе их отрубить.
Услышав эту фразу, произнесенную в давящей атмосфере, Шэнь Шу торопливо втянул руку обратно и тихонько пробормотал:
— И с чего это он снова разозлился... Ну надо же какой недотрога.
Однако в комнате они были вдвоем, и как бы тихо ни бормотал Шэнь Шу, стоило Хэ Юньшэню замолчать, как все слова тут же достигли его слуха. Взгляд мужчины на мгновение замер. Опустив глаза на золотистую макушку на кровати, он холодно бросил:
— Что ты сказал?
Шэнь Шу быстро поднял голову и озарил его послушной, милой улыбкой. Встретившись с предгрозовым взглядом Хэ Юньшэня, он произнес:
— Генеральный директор Хэ, ваша маленькая золотая птичка проголодалась, не могли бы вы покормить его?
Хэ Юньшэнь опустил взгляд на яркую улыбку Шэнь Шу, которая так сильно контрастировала с его бледным лицом. Помолчав немного, он бросил: «Жди», — и вышел из комнаты.
Шэнь Шу мысленно с облегчением выдохнул. Оглядев эту лаконично обставленную комнату, он отметил, что убранство и дизайн остались точь-в-точь такими же, как прежде, без малейших изменений. Он улыбнулся и, натянув одеяло повыше, укутался в него. Одеяло было насквозь пропитано запахом Хэ Юньшэня, и казалось, будто этот человек заключил его в свои объятия.
Хэ Юньшэнь вернулся быстро. Едва перешагнув порог, он увидел, что одеяло натянуто доверху, образуя холмик, из которого торчали лишь несколько пучков золотистых волос.
Выражение в его глазах немного помягчело. Поставив на прикроватную тумбочку фарфоровый горшочек — от соприкосновения керамики с деревом раздался звонкий стук, — Шэнь Шу высунул из-под одеяла голову и жалобно уставился на Хэ Юньшэня, отчего тот на секунду потерял дар речи.
Заметив, что собеседник молчит, Шэнь Шу пришлось заговорить самому:
— Что это?
Хэ Юньшэнь опомнился и протянул горшочек Шэнь Шу:
— Суп для желудка. Еда еще не готова, выпей пока немного супа, чтобы заморить червячка.
Шэнь Шу протянул «о-о», посмотрел на Хэ Юньшэня и совершенно естественно приоткрыл рот, ожидая дальнейших действий. Однако взгляд мужчины потемнел, он поджал губы и произнес:
— Пей сам.
Шэнь Шу, все еще державший рот открытым, выставил напоказ кончик языка, который едва заметно шевелился во рту, словно ненамеренно искушая.
С улыбкой Шэнь Шу промолвил:
— Генеральный директор Хэ, у меня все еще болит желудок, я не могу пошевелить рукой. Ты не покормишь меня?
Хэ Юньшэнь посмотрел на него и сдавленно усмехнулся: этот парень перед ним действительно забывал о боли, стоило ранам затянуться. Он поднял ложку, соскреб капли со дна с такой изящной грацией, будто создавал изысканное керамическое изделие, и сказал:
— Хорошо, только не пожалей потом.
Стоило Хэ Юньшэню договорить, как в сердце Шэнь Шу зазвучали тревожные звоночки. Но сказанного не воротишь, и хотя внутри него на миг шевельнулся испуг, отступать он все же не собирался.
Хэ Юньшэнь поднял ложку, но приближать к Шэнь Шу не стал. Шэнь Шу поджал губы и был вынужден сам податься вперед, чтобы дотянуться до ложки. Однако в самый последний момент, когда его губы почти коснулись металла, фарфоровая ложка отпрянула назад. Шэнь Шу замер, его длинные ресницы слегка дрогнули, и он продолжил тянуться за ложкой. Но стоило ему почти коснуться ее, как мужчина снова повторил свой трюк.
Пытаясь дотянуться до этой проклятой ложки, Шэнь Шу высунулся из-под одеяла уже наполовину, в то время как нижняя половина тела была им укрыта. Эта полуобнаженная картина предстала прямо перед глазами Хэ Юньшэня. Дыхание мужчины на мгновение сбилось, а рука, сжимавшая ложку, замерла.
Шэнь Шу взглянул на Хэ Юньшэня и нарочно протянул:
— Генеральный директор Хэ так любит меня дразнить — неужели я тебе нравлюсь?
Услышав это, Хэ Юньшэнь помрачнел взглядом и резко подал ложку вперед, прямо в рот Шэнь Шу. Теплый суп скользнул в горло парня, но мужчина не спешил вынимать ложку — вместо этого он донышком ложки придавил язык Шэнь Шу.
Весь язык Шэнь Шу в тот же миг онемел до самого основания. Из-за фарфоровой ложки во рту он не мог закрыть рот и изречь хоть слово, оставалось лишь чувствовать, как Хэ Юньшэнь, удерживая ложку, с силой потерся о его язык, а затем задвинул ее еще глубже, к самому горлу.
Шэнь Шу мгновенно издал сдавленный стон, едва не дойдя до физиологических позывов к рвоте, но в этот момент в тишине резко зазвонил телефон, прозвучав словно спасительный круг.
Шэнь Шу умоляюще посмотрел на Хэ Юньшэня. На лице мужчины не дрогнул ни один мускул, но он все же медленно вытащил ложку изо рта парня.
Почти дрожащими руками он вытащил телефон из кармана и, издав еще один полусудорожный всхлип вперемешку с кашлем, попытался протянуть палец к кнопке ответа.
Но тут прозвучал голос Хэ Юньшэня:
— Отдай телефон мне.
Шэнь Шу поднял на Хэ Юньшэня взгляд, в очередной раз подтверждая поговорку про забытую боль:
— Что такое? Генеральный директор Хэ собрался еще и в телефоне покопаться? Боишься, что у меня есть какой-то другой спонсор?
http://bllate.org/book/34301/4227445
Готово:
