Линь Цинцин торопливо ушла, а Шэнь Шу не удержался и тоже вышел из отдельной кабинки, направившись прямо в туалет поблизости. Его желудок сводила непрекращающаяся судорога, волна за волной накатывала острая боль. Кое-как добравшись до одной из кабинок, он опустился на крышку унитаза, сжавшись в комок, и больше не мог удерживать на лице прежнее выражение — он закусил губу, чтобы не издать ни звука.
Боль всегда тянется бесконечно долго: прошла всего минута, а казалось, что миновал целый век. В дверь кабинки дважды постучали. Думая, что это вернулась Линь Цинцин, он выдавил сквозь боль приглушенный голос:
— Сестрица Линь, дверь не заперта.
Боясь, что из-за боли потеряет сознание и его никто не найдет, он специально не стал запирать дверь.
Однако, одурманенный болью, он совершенно забыл, что Линь Цинцин — девушка и войти в мужской туалет не может.
В поле затуманенного, опущенного вниз взгляда шагнула пара черных кожаных туфель. Шэнь Шу с запозданием понял, что что-то не так, поднял голову и столкнулся взглядом с глубокими, темными глазами. Уголки губ Хэ Юньшэня были сурово и жестко опущены.
Из-за боли в желудке лицо Шэнь Шу сейчас было мертвенно-бледным, но оттого, что он до крови прикусил нижнюю губу, она распухла и ярко покраснела, напоминая увядающую розу. Вот так, с влажным блеском в глазах, он и глядел в глубину взглядов Хэ Юньшэня.
Хэ Юньшэнь нахмурился, его зрачки слегка потемнел:
— Не умеешь пить — зачем строить из себя героя?
Шэнь Шу слабо улыбнулся, и эта улыбка выглядела жалкой и бессильной. На самом деле пить он умел, и боли в желудке мучали его не постоянно — просто проблемы возникали, когда приходилось столько выпивать натощак, а сегодня всё так неудачно совпало.
Не отрывая глаз, он смотрел на возвышающегося перед ним мужчину и тихо переспросил:
— Раз уж мне так плохо, то... генеральный директор Хэ всё еще сердится?
В тишине туалета не было слышно посторонних звуков, густой аромат благовоний в воздухе терзал нервы Шэнь Шу, парализованные алкоголем. Не дождавшись ответа от Хэ Юньшэня, он медленно опустил голову.
Кабинка была не тесной, но вдвоем внутри казалось немного тесновато. К тому же Шэнь Шу сидел на крышке унитаза, из-за боли свернувшись в маленький комочек, и изо всех сил прижимал руки к животу, пытаясь хоть немного унять схваткообразную боль.
Он только собрался что-то сказать снова, как его плечи внезапно отяжелели — на голову ему окинули пиджак, сохранивший тепло чужого тела и аромат алкоголя, который полностью заслонил ему обзор. В следующее мгновение земля ушла из-под ног, и его подхватили на руки. Крепкие и надежные руки обняли его за спину и под коленни. Спрятавшись под пиджаком, Шэнь Шу усмехнулся и нарочно протянул:
— Раз мне так плохо, неужели генеральный директор Хэ все равно везет меня в отель?
Хэ Юньшэнь опустил взгляд на человека у себя на руках. Едва коснувшись парня, он понял, насколько сильно того мучает желудок: одежда на спине Шэнь Шу уже насквозь промокла от холодного пота, так что боль определенно была адской. Но Шэнь Шу при этом умудрялся улыбаться ему и еще находил силы шутить.
Губы Хэ Юньшэня сжались в тонкую линию. Рука, державшая Шэнь Шу, с карательным усилием крепко сжала мягкое место на боку парня.
Шэнь Шу боялся щекотки, особенно когда к нему прикасались так внезапно. Сочетание боли и щекотки заставило его изогнуться и испуганно прижаться к груди Хэ Юньшэня. Перед глазами у него все поплыло от темноты, он прямо-таки врезался в чужую грудь и услышал низкий голос Хэ Юньшэня, донесшийся прямо над макушкой:
— Если не хочешь и дальше злить меня, заткнись.
Хэ Юньшэнь происходил из знатной семьи, имел великолепное воспитание, и, занимая высокое положение, обычно никогда не выказывал эмоций чересчур бурно. Но Шэнь Шу всякий раз с легкостью улавливал его настроение — например, сейчас этот человек был зол по-настоящему.
Шэнь Шу уткнулся лицом в грудь Хэ Юньшэня, пиджак полностью скрыл его от посторонних глаз. Только теперь он смог расслабиться и позволить боли отразиться на лице, больше не сдерживая себя через силу и не покусывая губы.
Шум вокруг постепенно нарастал, Хэ Юньшэнь вынес его из туалета. Шэнь Шу почувствовал, как температура вокруг резко упала, а кожу обдал порыв ветра — судя по всему, они вышли из отеля.
И едва успело подтвердиться его предположение, как в следующее мгновение его опустили во что-то невероятно мягкое. Раздался звук закрывающейся автомобильной двери, и Шэнь Шу протянул руку, сдергивая с головы накинутый пиджак.
Кожаные сиденья были застелены дополнительным слоем пушистого пледа, так что холода он не почувствовал. Закутавшись в плед, он с удивлением обнаружил, что боль в желудке немного утихла, и перевел взгляд на сидевшего рядом мужчину.
Тот прислонился к окну с суровым и холодным выражением лица. Лунный свет снаружи вперемешку с неоновыми огнями падал на стекло, создавая пестрые переливы красок, которые освещали лишь половину лица Хэ Юньшэня. Другая его половина тонула в темноте, и линия перехода света и тени казалась невыносимо резкой и жесткой.
Поверх темно-серой рубашки без рисунка, пиджак которой был снят, Хэ Юньшэнь застегнул воротник на вторую пуговицу, оставив расстегнутой лишь самую верхнюю. Манжеты тоже были аккуратно застегнуты на все пуговицы — всё, что должно быть скрыто от глаз, он прятал самым тщательным образом.
Шэнь Шу разглядывал его и думал про себя: неудивительно, что девчонки в компании вечно твердят, будто генеральный директор Хэ выглядит законченным ледяным сухарем. Впрочем, находились и те, кто считал его крайне воздержанным — настолько воздержанным, что так и тянуло сорвать эти пуговицы, чтобы взглянуть на него совсем в другом, пленительном свете.
Скользнув взглядом по проклятым пуговицам, Шэнь Шу взял себя в руки и спросил:
— Куда это генеральный директор Хэ собрался меня везти?
Хэ Юньшэнь даже не поднял век:
— Домой.
Шэнь Шу, словно между прочим, уточнил:
— В какой именно дом?
Только тогда Хэ Юньшэнь повернул голову и бросил на него неопределенный взгляд:
— В мой.
Шэнь Шу на мгновение остолбенел, а затем произнес:
— Раз уж так, то генеральному директору Хэ лучше высадить меня у жилого комплекса Миншан. Спасибо.
Однако Хэ Юньшэнь, снова посмотрев на Шэнь Шу, заметил, как в его глазах померк отсвет уличных огней, отчего взгляд показался мрачным:
— Что, боишься растревожить старые воспоминания и даже в мой дом больше ни ногой?
Шэнь Шу отвел глаза, впервые за долгое время потеряв напускное веселье:
— Есть немного.
Хэ Юньшэнь тоже отвел взгляд, снова уставившись в окно. Атмосфера в салоне мгновенно рухнула, став пугающе тяжелой и тихой. Прошло совсем немного времени, прежде чем холод на дне глаз Хэ Юньшэня в основном рассеялся, и он заговорил снова:
— Я всё еще злюсь. Можешь перефразировать и повторить, куда именно ты направляешься.
Эмоции Шэнь Шу возникали и исчезали с невероятной скоростью. Всё это было делами давно минувших дней, и он лишь слегка сожалел: раз уж выпал шанс переродиться, почему нельзя было откатить время назад еще чуть-чуть?
Отбросив лишние мысли, он улыбнулся Хэ Юньшэню и произнес:
— Раз уж прикалывает мой покровитель, разве может маленькая звезда вроде меня ослушаться?
http://bllate.org/book/34301/4227442
Готово:
