Когда пришло время обеда, Чжунли Жань, как и ожидалось, пришла во Дворец Вэйян из зала Чаохуэй. Увидев там Гу Сиюань, она ничуть не удивилась; в сопровождении служанок она вымыла руки, привела себя в порядок и села за обеденный стол.
На столе преобладали блюда из Чжунчжоу, и почти все тарелки пестрели острым перцем. У Гу Сиюань был острый глаз, она сразу заметила рядом с Чжунли Жань запасную чашку, наполненную чаем больше чем наполовину.
После того как подали все блюда, по знаку Вдовствующей императрицы-бабушки обе принялись за еду. Гу Сиюань внимательно следила за Чжунли Жань и, как только та взяла кусочек курицы с перцем, увидела, что та, не теряя времени, окунула его в чашку с водой.
Гу Сиюань подумала: оказывается, она совсем не изменилась, всё та же Май-Май, которая любит смывать остроту.
То, с какой привычкой Чжунли Жань проделывала это, заставило Гу Сиюань задержать на ней взгляд, а в её глазах с самого начала и до конца светилась улыбка, которую она сама не замечала.
Вдовствующая императрица-бабушка, сидевшая рядом, всё это время поглядывала на них краем глаза. Она подметила это и подумала, что отношения у этих двух детей и впрямь очень теплые. Только вот они напоминали не сестер, а скорее закадычных подруг.
Чжунли Жань, разумеется, чувствовала на себе взгляд Гу Сиюань. Она тихо кашлянула, положила Вдовствующей императрице-бабушке кусочек говядины и, воспользовавшись тем, что бабушка занята едой, бросила быстрый взгляд на Гу Сиюань. Она сделала строгое лицо, всем видом показывая, что вполне обоснованно заявляет: ну и что, что я окунаю еду в воду!
Стало ясно: Чжунли Жань действительно обожала острую еду, но при этом совершенно не могла её выносить. Поистине, она была очень противоречивым человеком.
Гу Сиюань её выражение лица ничуть не испугало, она лишь лукаво улыбнулась ей. Чжунли Жань немного смутилась, подумала секунду, а затем тоже подцепила палочками кусочек говядины и положила в чашку Гу Сиюань, сухо произнеся:
— Очень нежное, ешь давай.
Как же раздражает! Неужели нельзя просто дать человеку окунуть еду в воду, если острое не идет!
Гу Сиюань кивнула и тихо промолвила:
— Благодарю Ваше Величество за милость.
После этих слов обед прошел мирно и приятно.
Когда с едой было покончено, слуги помогли им прополоскать рот и вымыть руки. Вдовующая императрица-бабушка Ли Жань позвала Чжунли Жань к себе, чтобы расспросить о делах утра, а затем добавила:
— Май… Ваше Величество, не ходите сегодня днем на тренировочное поле, лучше прогуляйтесь с Сы-Сы по дворцу.
В присутствии посторонних Ли Жань никогда не называла императора детским прозвищем. Сказав это, она посмотрела на Сы-Сы, подозвала её к себе и произнесла:
— Хорошая девочка, бабушка утомилась, так что погуляй после обеда с Его Величеством по дворцу.
Сказав это, она махнула рукой, выпроваживая обоих детей из главного зала.
Обычно Чжунли Жань отдыхала в кабинете Дворца Вэйян, но сейчас, стоя у входа в главный зал, она подняла голову, глядя на яркое солнце начала лета, и нахмурившись, спросила Гу Сиюань:
— Хочешь куда-нибудь сходить?
Солнце пекло нещадно, и Гу Сиюань вряд ли горела желанием выходить наружу. Но она всё же оставила право выбора за Чжунли Жань и мягко ответила:
— Как будет угодно Вашему Величеству.
Чжунли Жань немного подумала, поманила Гу Сиюань рукой и сказала:
— Тогда иди за мной.
Сказав это, она протянула свою маленькую ладонь, дожидаясь, пока Гу Сиюань возьмет её за руку. Гу Сиюань подошла, взяла её за руку и последовала за ней, вновь проходя по длинным коридорам Дворца Вэйян.
Чжунли Жань привела Гу Сиюань в один из боковых залов, и только после того, как они вошли внутрь, Гу Сиюань поняла, что это, кажется, и есть рабочий кабинет Чжунли Жань во Дворце Вэйян.
В углу кабинета стояла небольшая кушетка для отдыха. Чжунли Жань привела туда Гу Сиюань, усадила её и наказала:
— Если устанешь, отдохни здесь. У меня еще не дописано эссе, наставник скоро потребует его. На полках есть книги, если станет скучно — бери любую.
Гу Сиюань окинула взглядом полные стеллажи и кивнула. Устроив её, Чжунли Жань села за письменный стол, разложила лист рисовой бумаги и, взяв кисть, принялась за эссе, заданное наставником еще вчера.
Увидев, что она начала писать, Гу Сиюань тоже поднялась и принялась прохаживаться по кабинету. Она подошла к книжным полкам, внимательно осмотрела их и обнаружила уникальный свиток, написанный еще при династии Ся, до образования Государства Чу. Она осторожно протянула руку и вытащила его, а затем, прислонившись к полке, принялась бережно читать.
Спустя некоторое время Чжунли Жань, сидевшая у неё за спиной с кистью в руках, внезапно позвала:
— Гу Сиюань…
Гу Сиюань машинально отозвалась: «М-м?», и Чжунли Жань продолжила:
— В чем заключается истинный путь правителя?
Гу Сиюань, поглощенная чтением, не сразу ответила. Чжунли Жань решила, что та её не услышала, и уже хотела замолчать, но тут Гу Сиюань медленно свернула свиток, перевела взгляд на Чжунли Жань и ответила:
— Император Вэнькан говорил: Путь правителя должен начинаться с заботы о народе. Если правитель ради собственного блага вредит народу, это подобно тому, как если бы человек отрезал кусок своей плоти, чтобы утолить голод: живот насытится, но тело погибнет.
— В этом и есть суть: быть скромным и бережливым, проявлять доброту и любить народ. Покойный император и ваш отец были именно такими правителями. Это одна из сторон пути правителя, его основа и идея, которой он должен следовать от начала и до конца.
Чжунли Жань кивнула и спросила:
— А вторая?
Гу Сиюань ответила:
— Вторая — умение признавать свои ошибки, прислушиваться к советам и нанимать мудрых на службу. Это способ осуществления пути правителя и искусство, которому император должен учиться всю жизнь.
Чжунли Жань кивнула и снова спросила:
— Легко сказать, всё это написано в книгах, но там не сказано, как именно нанимать мудрых на службу. Скажи, что мне делать?
Гу Сиюань взглянула на неё и с легкой досадой произнесла:
— Раз Вы сами сказали, что всё это есть в книгах, значит, нужно больше читать. Правитель должен прислушиваться к советам: слушаешь всех — прозреешь, поверишь одному — ослепнешь.
— Выбирая мудрых, нужно смотреть не на то, что они говорят, а на то, что они делают. Есть чиновники, которые сладкоречивы, но не справляются с делами. А есть те, кто косноязычен, но действует решительно. Таланты, которые и говорят хорошо, и работают добросовестно — большая редкость. Конечно, бывают и чиновники, придерживающиеся пути середины: они боятся совершить ошибку и в итоге лишь обманывают тех, кто выше, и притесняют тех, кто ниже.
Гу Сиюань подробно разъясняла ей всё это, а Чжунли Жань, держа кисть, слегка кивала. Выслушав, она повернулась к Гу Сиюань:
— Я спросила всё, что хотела. Возвращайся к чтению.
Увидев, что та больше не спрашивает, Гу Сиюань вновь осторожно развернула свиток и продолжила неспешное чтение.
Она читала с невероятной сосредоточенностью — об этом Чжунли Жань знала с самого детства. Чжунли Жань написала уже добрую половину эссе и, заметив, что подруга всё еще стоит у полки, тихо позвала слуг, дежуривших за дверью.
Слуги вошли, Чжунли Жань отдала им несколько распоряжений, и вскоре они внесли новый столик и стул. Столик поставили напротив стола Чжунли Жань, на нем разместили фрукты и сладости, а также принесли всё необходимое для письма. Чжунли Жань осталась довольна и позвала Гу Сиюань. Только с третьего раза Гу Сиюань пришла в себя, подняла глаза на Чжунли Жань и с некоторым недоумением посмотрела на неё.
Чжунли Жань, словно привыкшая к этому, поманила её рукой и указала на столик перед собой:
— Садись здесь.
Гу Сиюань переставила ноги и перебралась со стеллажа к столу. Она была настоящим книжным червем — стоило ей увидеть редкую книгу, как она теряла связь с реальностью. Так было и в детстве: когда-то они договорились вместе практиковаться в каллиграфии, но в итоге та увлекалась чтением и уходила в себя с книгой в руках.
Чжунли Жань не раз чувствовала, как её обделяют вниманием, и уже привыкла к этому. Видя, что Гу Сиюань вошла во вкус, она не стала её беспокоить и принялась усердно заканчивать свое эссе.
Закончив, она не стала показывать результат Гу Сиюань, а вместо этого открыла толстую книгу сутр, лежавшую на столе, и стала вдумчиво читать.
Чжунли Жань была одаренной, но всё же оставалась еще ребенком, и её познания не были такими обширными, как у Гу Сиюань. Встретив в книге непонятный момент, она позвала её.
Обычно, когда Гу Сиюань читала, требовалось позвать её несколько раз, прежде чем она откликнется. Чжунли Жань, видя, что та молчит, протянула свою маленькую ручку, легла на стол и кончиком книги слегка ткнула Гу Сиюань в руку, окликая:
— Гу Сиюань…
После нескольких таких попыток Гу Сиюань, озадаченная чтением, машинально схватила книгу Чжунли Жань и спросила:
— В чем дело, Май-Май?
Чжунли Жань замерла. Она лежала на столе, прищурившись, и смотрела на Гу Сиюань с выражением, которое невозможно было описать словами.
Гу Сиюань долго не слышала ответа, наконец оторвала взгляд от книги, посмотрела на Чжунли Жань и переспросила:
— Что случилось?
Чжунли Жань нахмурила маленькие брови и свирепо уставилась на Гу Сиюань:
— Как ты только что меня назвала, Гу Сиюань?
Гу Сиюань была в недоумении и нерешительно произнесла:
— Ваше Величество?
Чжунли Жань хмыкнула и, едва ли не скрипя зубами, напомнила:
— Сы-Сы!
Гу Сиюань внезапно осенило, она поняла, что случайно назвала её «Май-Май», и поспешно сказала:
— Прошу прощения за мою дерзость, не гневайтесь на меня, Ваше Величество.
Вся напускная холодность Чжунли Жань от такого смирения тут же испарилась. Она фыркнула, ткнула Гу Сиюань книгой и произнесла:
— Еще раз такое повторится, обвиню в неуважении к императору.
Гу Сиюань кивнула и ответила: «Слушаюсь». А сама подумала: сама же в детстве называла себя Май-Май, а повзрослела — и запрещает, поистине, детское лицо переменчивее, чем июньское небо.
Гу Сиюань вздохнула, чувствуя, что будущее её туманно.
http://bllate.org/book/34287/4224973
Готово:
