Сделав это, Сун Юйцяо окинул Сун Цзянаня взглядом с ног до головы, протянул руку, пригладил его растрёпанные волосы и лишь после этого оставил в покое.
Сун Цзянань даже не смел сопротивляться, покорно снося все его манипуляции.
Древесный аромат смешивался с морозной свежестью, напоминая запах кедра, но он ощущал лишь тяжелые ноты дерева и с неудовольствием нахмурился.
Они вышли из кабинета, двери всех попадавшихся на пути служебных помещений были распахнуты настежь — было видно, как сотрудники привычно и упорядоченно заняты делом.
Стоило им пройти мимо, как служащие тут же отрывались от работы, переглядывались и принимались шептаться. Проходя мимо входа, можно было уловить обрывки фраз вроде: такой сильный, три часа, сплошная мыльная опера богатых семейств.
Линь Шу уловил краем уха эти разговоры, его лицо мгновенно стало суровым, и в секретариате воцарилась гробовая тишина.
Заложив руки за спину, он с величественным видом обошел секретариат с инспекцией.
Вернувшись в свой кабинет, Линь Шу потёр переносицу: у него возникло недоброе предчувствие, что объем его работы снова увеличится.
*
Сун Цзянань и Сун Юйцяо общались крайне редко. Сун Юйцяо нечасто бывал в родовом поместье, и даже если они сталкивались там лицом к лицу, дело ограничивалось дежурным приветствием.
Сун Цзянань привык хранить молчание в присутствии Сун Юйцяо.
Их статусы изменились, и Сун Цзянань тем более не знал, о чём говорить, находясь рядом с Сун Юйцяо. Прижавшись к дверце автомобиля, он украдкой приподнял половину бедра, зависнув над сиденьем на самую малейшую малость, и съёжился как можно дальше от Сун Юйцяо.
И пусть Сун Юйцяо смотрел на него с явным недовольством, приближаться к нему Сун Цзянаню не хотелось.
Стоило оказаться ближе к Сун Юйцяо, как ему казалось, что заднее место начинает болеть ещё сильнее.
В машине царила тишина.
Даже развозя их по домам, Сун Юйцяо продолжал погружаться в работу с головой.
На самом деле, выйдя из лифта, Сун Цзянань уже попытался один раз отказаться от поездки с Сун Юйцяо — он знал адрес его дома и вполне мог добраться сам.
Но Сун Юйцяо лишь бросил на него равнодушный взгляд холодных глаз и не удостоил ответом.
Возражать он больше не смел.
Машина остановилась у Сихэюаня.
Сун Юйцяо наконец поднял голову.
Рука Сун Цзянаня, тянувшаяся к ручке двери, замерла, и он не смел шевельнуться.
Сун Юйцяо вёл себя странно: ничего не говоря, он просто уставился на него.
От этого пристального взгляда Сун Цзянаню стало не по себе, он втянул голову в плечи ещё сильнее, и в его душе поневоле зародилось подозрение.
Неужели Сун Юйцяо вдруг стал испытывать к нему отвращение, передумал и теперь не хочет нести ответственность после того, как они переспали?
Он приложил столько сил, чтобы добиться своего, и что же ему делать, если Сун Юйцяо решит взять свои слова назад?
По мере того как Сун Цзянань думал об этом, ему почти хотелось плакать.
Словно из милости вернув себе прежнее выражение лица, Сун Юйцяо холодно произнес:
— Выходи.
Сун Цзянань действовал стремительно: словно спасаясь бегством, он выскочил из машины, захлопнул дверь и уже собирался было на всех парах броситься к вилле, как услышал, что стекло со стороны водителя опускается.
Показалось лицо Сун Юйцяо. Подавляя холод во взгляде, он относительно мягко спросил:
— Какой подарок ты хочешь? Я привезу, когда вернусь.
Сун Цзянань на мгновение замер и покачал головой: ему не нужны были никакие подарки.
То, что Сун Юйцяо помог ему разобраться с делом биологических родителей, было уже достаточно.
Мягкость в глазах Сун Юйцяо исчезла, он бросил на него ледяной взгляд и, не сказав больше ни слова, поднял стекло.
Черный автомобиль с ревом сорвался с места и уехал.
Сун Цзянаню смутно показалось, что Сун Юйцяо остался недоволен. Он поджал губы, какое-то время постоял на месте, так и не сумев понять причину его недовольства.
Вилла Сун Юйцяо была самой обычной, и в сравнении с главным особняком семьи Сун казалась совсем небольшой — в ней нанимали всего двух слуг.
Первым был старый Ван, садовник, мужчина-бета средних лет.
Второй — молодая женщина-бета, управляющая по фамилии Сюэ.
Управляющая Сюэ заранее получила указания от хозяина встретить Сун Цзянаня у входа, провела его внутрь и с усердной заботой принялась знакомить с обстановкой на вилле.
Ещё до того, как Сун Цзянань вошел в дом, его внимание привлек небольшой сад: синие цветы свешивались с высоты, покачиваясь на ветру, и составляли самый примечательный пейзаж во всем дворе.
Заметив его интерес, управляющая Сюэ, рассказывая о саде, между делом упомянула:
— Говорят, господин выбрал эту виллу именно из-за этого сада и специально нанял старого Вана, чтобы тот тщательно за ним ухаживал.
Сун Цзянань заискивающе кивнул, не понимая, к чему она ему всё это рассказывает — он ведь не собирается здесь задерживаться надолго.
Управляющая Сюэ помогла ему освоиться с планировкой дома и наконец оставила в покое:
— Маленький господин, я пойду приготовлю для вас ужин.
Сун Цзянань заспешил с кивком, чувствуя, как с души свалился огромный камень — наконец-то он сможет побыть один.
Он и так валился с ног от усталости, а после экскурсии с управляющей Сюэ устал еще больше, и теперь ему хотелось только одного — привести тело в порядок.
Войдя в гостевую ванные комнаты, он нашел в шкафу запечатанный халат и неторопливо принял душ.
После всего Сун Юйцяо вёл себя не то чтобы совсем холодно, и даже промокнул его наскоро салфеткой.
Но вещи Сун Юйцяо всё еще оставались внутри.
От самого небоскреба корпорации Сунь до виллы штаны Сун Цзянаня успели слегка намокнуть.
Чтобы всё вычистить, Сун Цзянаню пришлось приложить немало усилий.
Его руки были не такими большими, как у Сун Юйцяо, а пальцы — чуточку короче, поэтому он не мог добраться до самых глубин так же ловко, как Сун Юйцяо, и это доставляло ему немало трудностей.
Уперевшись одной рукой в стену, он крепко сдвинул брови и закусил губу, стараясь не издавать странных звуков.
Солнечный свет проникал сквозь матовое стекло, заливая ванную комнату ярким светом и четко отражая всё, что происходило внутри.
На мягкой податливой талии еще не сошли следы ладоней, а подобное нефриту тело со следами синяков и кровоподтеков маняще изгибалось.
Ноги Сун Цзянаня дрожали от слабости, он соскользнул на пол и тяжело дышал, а его темные глаза растерянно смотрели по сторонам.
Ощущения от того, что он делал всё сам, были невероятно странными.
Настолько странными, что ему казалось, будто это тело вовсе не принадлежит ему, или, во всяком случае, он всерьез сомневался, не сломалось ли оно.
Побродив на коленях по полу и немного переведя дух, он с помощью стены поднялся на ноги и окатил себя водой заново.
Ему всё еще казалось, что внутри осталось грязно, хотя он старался изо всех сил.
В душе невольно зародилась обида на Сун Юйцяо.
Зачем было столько изливать, да еще и так глубоко.
Глава 8
Сун Юйцяо позвонил Сюй Юю.
Сюй Юй удивился, а когда его взгляд упал на младшего сына, тут же неверно истолковал смысл звонка, встряхнул телефоном и сказал:
— Сюаньсюань, смотри, твой старший всё же переживает за тебя. Как бы он ни был занят, не забыл позвонить и справиться о твоем самочувствии.
С этими словами он ответил на вызов, предусмотрительно включив громкую связь:
— Алло, Юйцяо, что случилось?
Сун Юйцяо в ожидании навострил уши.
Если старший брат и вправду волнуется о нем, он готов простить ему то, что в больнице брат отнесся к нему с пренебрежением, зато переживал, не обидели ли Чжан Цзянаня.
Сун Юйцяо откинулся на спинку кресла. Настроение у него было скверным, а тон — ледяным:
— Папа, когда вы окончательно решили вопрос с тем, останется ли Сун Цзянань?
Сюй Юй помедлил. Тон на том конце провода был не из приятных, судя по всему, Сун Юйцяо тоже не хотел, чтобы Сун Цзянань оставался здесь.
Поразмыслив немного, он ответил:
— Сюаньсюань сам сказал, что его родители — очень хорошие люди. Мы с твоим отцом прикинули, что никаких проблем нет, уже перевели регистрацию Сюаньсюаня и его самого, выплатили его семье миллион и отправили его обратно.
В трубке послышался короткий гудок, и звонок оборвался.
Сюй Юй нахмурился, на его лице проступило недовольство.
Рядом Сун Юйсюань полуприкрыл веки, пряча вспыхнувшие на дне глаз ревность, досаду и недовольство.
Ведь он — родной младший брат Сун Юйцяо, так почему Сун Юйцяо беспокоится о какой-то подделке, почему не поинтересуется, как он сам жил все эти годы и приходилось ли ему терпеть лишения?
В то же время Сун Юйцяо сбросил вызов. Выражение его лица было страшным донельзя; он сделал еще один звонок, приказав собеседнику проверить банковские счета Сун Цзянаня.
В ответ ему сообщили, что все банковские карты и прочие активы, принадлежавшие Сун Цзянаню во время жизни в семье Сун, были полностью переписаны на имя Сун Юйсюаня.
Именно так он и предполагал.
Пальцы Сун Юйцяо сжались с такой силой, что телефон едва не затрещал в его руке.
Перед тем как зайти в комнату отдыха, он велел Линь Шу проверить личные данные Сун Цзянаня — и всё оказалось ровно так, как он и подозревал: Сун Цзянаня переименовали в Чжан Цзянаня, а его прописку перенесли к супругам Чжан.
Он всегда знал, что отец и папа недолюбливали Сун Цзянаня, но даже помыслить не мог, что они посмеют выгнать человека за его спиной, да еще и не позволив забрать с собой абсолютно ничего. И даже тот единственный миллион перевели на счет четы Чжан.
Неужели мудрено, что Сун Цзянань со слезами умолял разрешить ему лечь в его постель.
Пусть Сун Цзянань и не был родным сыном семьи Сун, но он вырос в этом доме, и уход отсюда означал для него предательство со стороны семьи — мало того, что его выбросили на улицу, так еще и оставили без гроша в кармане, как он мог с этим смириться.
То, что в отчаянии он дошел до крайности, было вполне объяснимо.
В душе Сун Юйцяо даже всколыхнулось нечто похожее на угрызения совести за то, что он воспользовался чужой слабостью, впрочем, чувство вины оказалось мимолетным и исчезло в тот же миг.
Собеседник на том конце провода, заметив его молчание, выждал немного и сам поинтересовался, не будет ли других распоряжений.
Сун Юйцяо потер переносицу, бросил пару дежурных указаний, повесил трубку и отправил Линь Шу сообщение с требованием выделить прописку Сун Цзянаня отдельно, вернуть ему прежнее имя, а также разобраться с родителями Сун Цзянаня так, чтобы те больше не смели к нему приближаться.
Листнув ленту до диалога с Сун Цзянанем, он погладил взглядом экран, где красовалось всего несколько скупых реплик, и отправил сообщение.
*
Сун Цзянань посмотрел на всплывшее на экране телефона сообщение.
Сун Юйцяо сообщил ему, что дома есть его резервная карта, и разрешил Сун Цзянаню пользоваться ею.
Сун Цзянань тут же ответил:
— Хорошо, спасибо, старший брат.
Сун Юйцяо был чрезвычайно щедр со своими любовниками и совсем не возражал против того, что раньше Сун Цзянань якобы отказывался от его денег. Похоже, его выбор оказался верен.
Стиснув телефон в руке, Сун Цзянань озарил лицо светлой улыбкой, а его миндалевидные глаза засияли.
Неприятный осадок от того, что ему пришлось переспать с Сун Юйцяо ради удовлетворения его прихотей, выслушивая при этом холодные насмешки, а также только что возникшая мимолетная обида в ванной — всё это изрядно померкло.
С его положением не стоило тешить себя чрезмерными надеждами на Сун Юйцяо: раз уж тот выполняет обещанное, он уже отличный спонсор.
Отыскав запасную карту, он убрал ее подальше.
Сейчас он остался без гроша в кармане и отчаянно нуждался в деньгах, так что отказываться было не к месту.
Получив эту карту, он сможет сразу подать заявление на проживание в студенческом общежитии, а на время зимних и летних каникул снимать жилье за пределами кампуса и больше не зависать в доме Сун Юйцяо.
Постоянно жить у чужих людей — не самое лучшее дело, особенно учитывая их с Сун Юйцяо отношения. Не дай бог кто-нибудь из домочадцев Сун Юйцяо внезапно нагрянет в Сихэюань и застанет его там — он даже представить себе не смел подобную картину.
http://bllate.org/book/34285/4224824
Готово:
