— Друг.
— Какой ещё друг?
Ю Чуань помолчал, и в его голосе прозвучала некоторая беспомощность:
— Обычный друг.
Цзи Хэн неосознанно сжал кончики пальцев, понимая, что спросил лишнего.
В первое время после того, как они сошлись, собственнический инстинкт Цзи Хэна был слишком силен. Он прочно обосновался рядом с Ю Чуанем, распоряжался его жизнью, ограничивал его круг общения и даже не выносил, когда тот задерживал взгляд на ком-то другом. Из-за этого между ними то и дело вспыхивали конфликты.
— Иди, только вернись пораньше, — примирительно произнес Цзи Хэн. Их отношения только-только начали налаживаться, и ему не хотелось, чтобы все усилия пошли прахом.
Покинув компанию, Ю Чуань сел в машину и направился к чайной лавке под названием Убежище от бури, которая находилась неподалеку от Второй средней школы.
Он приехал на полчаса раньше, но его излюбленное место было уже занято.
Как раз закончились занятия, и повсюду сновали ученики. Наполненная веселыми голосами и смехом чайная лавка казалась совершенно чужеродной для высокого Ю Чуаня в строгом деловом костюме, из-за чего он неизменно привлекал множество робких и скрытых взглядов.
Сидевший с соломинкой во рту парень боковым зрением что-то заметил и резко обернулся.
— Брат Чуань, сюда! — на его лице мгновенно расцвела чистая, безоблачная улыбка, и он замахал Ю Чуаню рукой.
Когда Ю Чуань сел за стол, парень сразу же отправился к стойке сделать заказ.
— Один чай с таро, большой стакан, без сахара и со льдом.
Спустя несколько минут чай с таро без сахара и со льдом оказался подле Ю Чуаня.
Эту выпивку Ю Чуань заказывал чаще всего в школьные годы, и Шу Ичэн до сих пор помнил об этом.
— Разве мы не договаривались на шесть, почему ты пришёл так рано? — спросил Шу Ичэн.
— Теперь уже ты ждёшь меня.
Ю Чуань проткнул трубочкой крышку, сделал глоток и вернул стакан на место.
— Редко выпадает возможность приехать сюда, вот я и пришёл пораньше, посижу подольше, освежу в памяти школьные годы.
Они сидели в самом углу. Слева от них находилось большое прозрачное окно, сквозь которое была видна кипящая на улице жизнь. Высокие платаны заслоняли закатное солнце, и тусклые лучи пробивались сквозь листву, ложась на стол четкой светотеневой границей.
Этот пейзаж был до боли знаком им обоим.
В старшей школе они неизменно приходили сюда после уроков, заказывали по самому дешевому стакану чая и могли просидеть так целую вечность. Да так долго, что к тому моменту, когда Шу Ичэн заканчивал делать уроки, а Ю Чуань — их переписывать, чай как раз подходил к концу.
Однажды Ю Чуань случайно разбил в лавке стеклянное окно. Поскольку денег на возмещение ущерба у них не было, обоим пришлось отпахать здесь целую неделю бесплатными чернорабочими в счет долга.
Вспомнив об этом, Шу Ичэн тихонько фыркнул и, прикрыв рот рукой, произнес:
— А помнишь тот случай...
Их взгляды встретились, и они с молчаливым пониманием вспомнили одно и то же. Заразившись его настроением, Ю Чуань тоже улыбнулся.
— Тогда огромное спасибо тебе за помощь, иначе мне пришлось бы горбатиться еще неделю.
— Подумаешь, мелочь, — отозвался Шу Ичэн. — Ты столько для меня сделал, а я могу отблагодарить тебя лишь за такой малый вклад.
В детстве Шу Ичэн часто болел, рос робким и застенчивым, а в сочетании с бледной, утонченной внешностью и предельной осторожностью в манерах это приводило к тому, что другие мальчишки в классе выживали его и едва не подвергали буллингу.
Каждый раз, когда его обижали, Ю Чуань вставал на его защиту, прогоняя задир и размахивая кулаками с предупреждениями. Со временем все в классе знали, что за Шу Ичэном приглядывает старшеклассник, и дураков лезть к нему становилось все меньше.
Ю Чуань с улыбкой заглянул ему в глаза:
— Я обещал твоему дедушке защищать тебя.
Шу Ичэн замер, и его лицо заметно погрустнело.
— А... ха-ха, вот оно как.
Он неуклюже попытался исправить положение:
— А я-то думал... думал...
— Ты что, наслушался болтовни этих сорванцов и тебе голову морочат? — Ю Чуань изобразил головную боль. — Этим глупостям верить нельзя!
Черты лица Шу Ичэна смягчились. Из-за того, что Ю Чуань вечно его опекал, в прошлом над ним нередко подшучивали, называя названной невестой в доме Ю Чуаня. В те годы они были детьми, и подобные разговоры пропускались мимо ушей — Ю Чуань никогда не придавал им значения. Лишь в прошлой жизни, когда Шу Ичэн открыл ему свои чувства, Ю Чуань понял, что тот испытывал к нему нечто большее.
В его сердце Шу Ичэн всегда оставался тем, кого необходимо защищать, и у Ю Чуаня никогда не возникало на его счет никаких иных мыслей. Он понятия не имел, когда именно зародились эти чувства, но из-за них, столь неуместных, Шу Ичэн хлебнул немало лиха. На сей раз Ю Чуань хотел, чтобы тот держался от него подальше — и от Цзи Хэна тоже, — чтобы он жил той мирной жизнью, какой и должен.
Опустив взгляд на наполовину пустой стакан, Шу Ичэн некоторое время молчал, а затем глухо произнес:
— Куда ты пропал в последнее время? Я никак не мог до тебя дозвониться.
На звонки он не отвечал, на сообщения — тоже, словно Ю Чуань внезапно испарился из его мира.
— Сменил работу, в эти дни было слишком много дел.
Ю Чуань не стал вдаваться в подробности и незаметно перевел разговор:
— А что насчет твоей выставки? Как идет подготовка?
Шу Ичэн с ранних лет проявлял огромный талант к живописи, и теперь, едва перешагнув рубеж в двадцать лет, уже стал довольно известным художником.
— Всё давно готово.
В глазах Шу Ичэна вспыхнул свет. Он принялся в красках расписывать Ю Чуаню свои задумки, воодушевленно рассказывая о том, с кем из давно почитаемых мастеров индустрии ему довелось встретиться и чью похвалу заслужить. Стоило ему заговорить об этом, как его было уже не остановить — в нем не осталось и следа прежней застенчивости и робости.
Ю Чуань слушал его со вниманием, то и дело высказывая свое одобрение и подсказывая какие-то идеи. Его взгляд слишком долго задерживался на юноше, и в какой-то момент это наконец смутило того — Шу Ичэн смущенно умолк на полуслове.
— Я... я всё твержу об одном и том же, тебе, наверное, ужасно скучно меня слушать.
Улыбнувшись, Ю Чуань утешил его:
— Ничуть. Просто я вижу, как сильно ты повзрослел и теперь вполне способен сам за себя постоять.
— Правда?.. — щеки Шу Ичэна слегка порозовели, и он заикающе ответил: — Я... ты тоже.
Не видевшись какое-то время, он отчетливо заметил перемены в Ю Чуане. И заключались они вовсе не во внешности или характере, а в неуловимом ощущении внутренней зрелости, человека, прошедшего сквозь бури, отчего на него невольно хотелось обращать еще больше внимания.
http://bllate.org/book/34271/4222823
Готово:
