Сюй Гуанлин вернулась из супермаркета, неся множество сумок и пакетов с самыми свежими продуктами. Она изначально планировала сама встать к плите и приготовить сыну что-нибудь вкусненькое, но не успела она закончить и половину, как зазвонил телефон — это был классный руководитель её сына.
— Что... Что вы сказали? — её тяжёлый кухонный нож с громким шлепком впечатался в разделочную доску. — Хорошо-хорошо, я сейчас же приеду!
Не прошло и десяти минут, как Сюй Гуанлин уже появилась у Первой школы города Ц. Припарковав машину в тени деревьев у обочины, она подобрала длинный подолок платья и бросилась к воротам школы, ухитрившись выдать в пятнадцатисантиметровых шпильках скорость заправского спринтера.
В кабинете классного руководителя У Гана выстроился аккуратный ряд мальчишек. Во главе стоял Юань Синь; его лицо было бесстрастным, а во взгляде таился леденящий до мозга костей свет. От одного взгляда таких глаз даже тонированные очки не могли скрыть бушевавшее внутри беспокойство.
Дверь кабинета со скрипом отворилась, и Сюй Гуанлин ворвалась внутрь. Её взгляд сразу же выцепил её собственного красивого, статного и преуспевающего сына. Она сгребла его голову в охапку, тревожно окинув быстрым взглядом сверху вниз и слева направо, после чего выпалила:
— Сынок, что случилось?
— Кхе-кхе… — Старый У пару раз кашлянул.
Только тогда Сюй Гуанлин соизволила повернуться к нему. Её изящные брови взлетели вверх, а белые зубы, обнажившиеся в агрессивном оскале алых губ, придавали ей ещё более устрашающий вид:
— Вы классный руководитель, верно? Что здесь в конце концов произошло? Юань Синь подрался с другими учениками? Кто его обидел?! Этот ребёнок отродясь ни с кем не дрался, его наверняка затравили! Нет, я ни за что не позволю, чтобы с моим ребёнком так обращались в школе! Ваше учебное заведение создано для того, чтобы воспитывать учеников…
Распаляясь всё сильнее, она без остановки отчитывала учителя целую вечность. Старый У с трудом сдерживался, чтобы её не перебить, и лишь когда поток её упрёков иссяк до конца, он хладнокровно произнёс:
— Мать Юань Синя, не нужно так горячиться. Всё совсем не так, как вы себе представляете. Я бы посоветовал вам сначала во всём разобраться… а потом…
— А как же тогда?! — пронзительный визг Сюй Гуанлин оборвал учителя на полуслове.
— Это я первый полез в драку! — неожиданно подал голос Юань Синь.
— Ась? — от удивления у Сюй Гуанлин чуть не отвалилась челюсть, рискуя пропахать на полу кровавую борозду.
В её воспоминаниях Юань Синь с малых лет никогда не был тем ребёнком, который станет ластиться или хитрить. Он держался особняком, не любил играть со всей этой гомонящей и балующейся шпаной, а когда его обижали, даже плакать не умел. Она ни за что на свете не могла вообразить, что наступит день, когда и её сын кого-то обидит.
— Скажи маме правду, что в конце концов произошло? Или были какие-то другие причины?.. — Сюй Гуанлин глубоко вздохнула. Её взгляд скользнул по лицу Юань Синя и переметнулся на стоявших в углу кабинета отбывающих наказание парней. Внимание женщины привлёк хрупкий, белокожий и миловидный мальчик с копной симпатичных мелких кудряшек, стоявший в самом конце шеренги.
— Это ты, кудрявый! А ну-ка подойди и расскажи, что тут стряслось? — Сюй Гуанлин привыкла вести себя заносчиво. Она ещё не успела перестроиться из роли властной генеральной директорши крупного бренда в обычную мать, а потому даже не замечала ничего неуместного в своих словах и поведении.Мао Сяочуань стоял ни жив ни мёртв, по-прежнему потупившись. По правде говоря, он с самого начала пребывал в каком-то рассеянном и отрешённом состоянии.
— Эй, парень, ты чего оглох? — Во всей вселенной Сюй Гуанлин, помимо собственного мужа и сына, не было третьего мужчины, который посмел бы её так откровенно игнорировать. Это невероятно уязвляло её. В то же время сильное чувство собственного достоинства требовало непременно вернуть утраченное лицо. Шагнув к Мао Сяочуаню, она протянула длинную изящную руку с ярко-красным маникюром, явно собираясь ткнуть его в какое-то место.
— Руки прочь! — ледяной низкий рык грянул словно гром среди ясного неба.
Все присутствующие в кабинете замерли от неожиданности, поражённые внезвучащим голосом Юань Синя. Даже пребывавший не в своей тарелке Мао Сяочуань испуганно вздрогнул и поднял голову, ошеломлённо глядя на стоявшую перед ним ослепительно красивую зрелую женщину.
Юань Синь с силой перехватил протянутую руку Сюй Гуанлин и яростно отбросил её в сторону. Женщина от неожиданности опешила. На самом деле она и не собиралась ничего особенного делать — просто протянуть руку было её привычным жестом, да и не стала бы она всерьёз распускать руки перед ребёнком. Куда больше её шокировала подобная реакция сына.
— Что такое? — Сюй Гуанлин глубоко вздохнула, изо всех сил стараясь загнать собственную растерянность глубоко внутрь. Интуиция подсказывала: всё гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.
— Это я затеял ссору, к остальным это не имеет никакого отношения! — безучастно, словно глядя в пустоту, произнёс Юань Синь, озвучивая причину драки.
Сюй Гуанлин судорожно втянула воздух, пытаясь что-то сказать, но не находя подходящих слов.
В и без того тихом кабинете стало и вовсе мёртво. Мао Сяочуань не удержался и бросил боязливый взгляд на Юань Синя. Тот стоял неподвижно, словно изваяние. Однако в следующую секунду эта статуя внезапно ожила: взгляд Юань Синя устремился на Мао Сяочуаня, и в глазах этого изваяния проступили слова, готовые сорваться с языка.
Мао Сяочуань растерялся ещё сильнее!
Юань Синь был увезён матерью домой. Как зачинщик потасовки, он отделался домашним арестом на один день для размышлений, написанием объяснительной записки на десять тысяч слов, а также необходимостью возместить расходы на лечение избитого им одноклассника.
Неожиданная драка, казалось, утихла так же быстро, как и началась. К пятнице главной темой для сплетен во всей школе, среди учеников и преподавателей, стало то, как этот гениальный чудак Юань Синь намеренно избил человека. Слухи ползли самые разные: одни болтали, будто Юань Синь, прикрываясь статусом мажора, ни во что не ставит товарищей и просто сорвал барские капризы на ни в чём не повинном однокласснике; другие утверждали, будто чей-то шум мешал Юань Синю учиться, из-за чего гений и сорвался... Версий ходило множество.
С самого утра небо сияло безоблачной синевой, но едва отзвенел обеденный перерыв, как оно разом помрачнело. Ледяной ветер принёс с собой крупные капли дождя, которые с шумом забарабанили прямо по лбам прохожих.
Мао Сяочуань плотнее запахнул форменную куртку, втянул голову в плечи и под дождём побежал к трёхэтажному зданию, утопающему в зелени деревьев в северо-западном углу школьного двора — там располагался лазарет. Толкнув дверь, он вихрем взлетел на второй крайний этаж. В самой дальней комнате восточного крыла, на койке у самого окна, лежал пухлый парень с перебинтованными головой и рукой.
Толстяк лежал с закрытыми глазами и нахмуренными бровями. Спать ему явно удавалось с трудом — время от времени он издавал из глубины носа глухое мычание. Нагнувшись, Мао Сяочуань приблизился к его подвешенной руке, перевёл взгляд с конечности на перевязанный лоб, и нос у него неожиданно защипало так, что на глаза едва не набежали слёзы.
— Толстый! — тихо позвал Мао Сяочуань.
Толстяк медленно разлепил веки: боль в голове и руке не утихала ни на секунду, уснуть толком не получалось, и стоило ему забыться сном на мгновение, как боль снова вырвала его из объятий Морфея. Почувствовав рядом чьё-то присутствие и расслышав голос, он открыл глаза. Первым, на что наткнулся его взгляд, было скорбное выражение лица Мао Сяочуаня, готового в любую секунду разрыдаться.
Внутренности толстяка, которые только что клокотали от ярости, внезапно успокоились, хотя он по-прежнему бросил угрюмо и холодно:
— Чего приперся? Я вроде ещё не помер!
— Ты что такое говоришь? — От таких слов Мао Сяочуаню стало ещё тоскливее. — У тебя сильно болит? Я видел, как много крови потерял!
Толстяк закатил глаза, приподнял голову и чуть качнулся на кровати:
— Тьфу, да кто я такой? Подумаешь, царапины, ты меня совсем за слабака держишь! А ну-ка помоги мне сесть, я весь день лежу, поясница отваливается!
— Ага! — Мао Сяочуань послушно бросился ему помогать, усердно запихивая подушку под поясницу товарища. — Ты ел что-нибудь? Хочешь, я схожу куплю!
— Не надо, у меня аппетита нет! — злобно фыркнул Толстяк. Его сейчас от боли буквально выворачивало наизнанку, какая уж тут еда. С самого рождения он впервые чувствовал, что в жизни есть вещи поважнее жратвы. Только он один знал, как сильно ему хочется пойти и отомстить Юань Синю. Сегодня он опозорился на весь белый свет: пусть он сам был ростом повыше и плотного телосложения, но в чистой силе, не говоря уже о боевых навыках, он Юань Синю и в подметки не годился.
В глубине души он даже восхищался Юань Синем, однако открыто признать чужое превосходство не согласился бы ни за что на свете — мужская гордость была для него дороже всего на свете. И вот он так бесславно сел в лужу, да ещё на глазах у этого сопливого Мао Сяочуаня, что казалось невыносимо унизительным.
— А этот хмырь где? — не удержавшись, спросил Толстяк.
Заметив на прикроватной тумбочке большой пакет с мандаринами, Мао Сяочуань выудил оттуда самый крупный плод и, сдирая кожуру, ответил:
— Его школа наказала, мать увезла домой на один день подумать надведением порядка в голове, да ещё заставила писать объяснительную!
— И всё?! — Толстяк послушно раскрыл рот, принимая дольку мандарина, и принялся яростно жевать её так, будто это была плоть Юань Синя, которую он собирался истолочь в кашу, выплюнуть под ноги и затаптывать до тех пор, пока даже собаки брезгливо не отвернутся.
Мао Сяочуань сунул ему в рот ещё один ломтик, секунду подумал и кивнул:
— Угу!
— Твою мать, это что за издевательство?! Издеваются над человеком, да? Нашли повод самоутвердиться за счёт бедного толстяка?! — разъярился Толстяк, изо всех сил хлопнув по матрасу своей целой левой рукой. — Слепые чурбаны!
— Ой-ой-ой, не надо так! — Мао Сяочуань испуганно схватил его за левую руку, страшась, как бы тот впопыхах не повредил и её — тогда уж точно наступил бы полный крах.
— Сам-то посмотри, ты и раньше не особо красавцем был, а теперь ещё и руки калечишь... — Мао Сяочуань внезапно осёкся. Он намеревался утешить друга, но стоило ему начать, как хрупкое подобие мирного диалога между ними окончательно рухнуло.
Толстяк разинул рот и, повернув к нему отупевшее лицо, уставился на Мао Сяочуаня полным шока взглядом. Мао Сяочуань моргнул, протянул руку, чтобы почесать макушку со своими кудряшками, и благоразумно решил больше ничего не объяснять.
— Слышь, ты от меня что-то скрываешь? Этот хмырь по фамилии Юань, он тебе что вообще сделал? — Толстяк захлопнул рот и прищурившись уставился на Мао Сяочуаня. Хотя в обычные дни он любил подразнить Мао Сяочуаня и задирал его по мелочам, в глубине души он считал их соратниками по одну сторону баррикад.
Однако дружба, как выяснилось, штука куда более сложная, чем представлялось Толстяку. Он понятия не имел, в какой именно момент Мао Сяочуань успел превратиться в закадычного другана Юань Синя, ведь они сидели за одной партой всего-то пару дней. Два года дружбы пошли прахом за несколько дней... На сердце у Толстяка скребли кошки.
Пальцы Мао Сяочуаня, зажимавшие кусочек мандариновой кожуры, замерли. Он изо всех сил старался вытравить из памяти кровавую сцену, свидетелем которой стал: стоило прозвучать имени Юань Синя, как в голове тут же всплывали дурные воспоминания.
— Да нет... ничего такого! — заикаясь, выдавил Мао Сяочуань и поспешно сменил тему: — Скоро выходные, домой поедешь? Как собираешься добираться?
Толстяк окинул его своим изредка прорезающимся проницательным взглядом с головы до ног и процедил:
— Предки разъехались по своим делам, старшая сестра приедет за мной... Черт, увидит меня в таком виде — опять пилить начнет... И во всем виноват этот хренов Юань Синь, чтоб его...
Мао Сяочуань вполуха слушал ругань Толстяка, машинально выковыривая дольки мандарина из кожуры и мня их прямо в ладони.
— Эй, алло! — Толстяк тыкнул здоровой рукой в плечо погруженного в себя Мао Сяочуаня, его лицо посерело. — Слыш, маэстро, раз угощать не хочешь — не дразни. Я как-то не горел желанием пить мандариновый сок, выжатый твоими лапами!
Вздрогнув от испуга, Мао Сяочуань опустил глаза и с изумлением обнаружил, что некогда сочный мандарин превратился в бесформенное месиво, а сок залил всю ладонь. Он торопливо выдернул из пачки пару салфеток, вытер руки и заодно бросил взгляд на настенные часы — время подходило к началу уроков.
— Толстый, скоро звонок, мне пора...
— Ладно-ладно, вали уже! — нетерпеливо замахал на него Толстяк. — И больше не приходи, от одного твоего вида мне ещё больнее делается...
Мао Сяочуань бросил на него ещё один виноватый взгляд, развернулся и побежал обратно к учебному корпусу.
Весь день уроки тянулись как в тумане. Мао Сяочуань сидел за партой бледный и снулый, чем вызвал немало странных вопросов у преподавателей.
Вытерпев этот бесконечный день, они наконец дождались конца занятий. Школьники с радостными криками бросились собирать вещи и высыпали на улицу, и уже через минуту класс опустел... Мао Сяочуань отчётливо прочувствовал всё одиночество этого мира.
Ли Сяовэй подошёл к нему и опустился на пустое место Юань Синя рядом с Мао Сяочуанем:
— Чего не уходишь?
Мао Сяочуань вытащил несколько учебников, пытаясь их упорядочить:
— А, я... я сейчас пойду!
— Сяочуань... — Ли Сяовэй замялся, положив руку ему на плечо. — Что за утренняя драка? Это как-то связано с тобой?
— Понятия не имею! — Мао Сяочуань судорожно сглотнул, руки с книгами задрожали. Он и сам понимал, что так просто отделаться не удастся: все вокруг не слепые, и даже пяткой любой сообразил бы, что тут что-то не чисто. Впрочем, он и сам толком не знал, был ли гнев Юань Синя вызван им, и уверенности у него не было никакой.
Он отродясь не отличался проницательностью, но тот прощальный взгляд, который Юань Синь бросил на него перед уходом с матерью, заставил его чувствовать себя не в своей тарелке. И всё же, сколько он ни ломал голову, ничего плохого он не совершал! Ничего не крал, никого не оскорблял, а тем более не бил!
Ли Сяовэй вздохнул, забрал у него из рук учебники, запихнул их в портфель, подобрал разбросанные по столу вещи, а затем одной рукой закинул ранец на плечо, а второй поднял Мао Сяочуаня за плечо на ноги:
— Не знаешь — и ладно, только впредь не суйся в дела Юань Синя!
— Почему? Что с ним... не так? — опешил Мао Сяочуань, послушно плетясь следом за Ли Сяовэем к выходу.
— Он слишком сложный человек... — Ли Сяовэй ускорял шаг, и его голос звучал всё глуше.
Когда они вышли из учебного корпуса, небо уже совсем стемнело. Подул холодный ветер с капельками дождя — осенний дождик моросил не переставая, хотя ливнем его назвать было трудно. Во дворе почти не осталось людей, и оба мальчика быстрым шагом выбежали за школьную ограду.
Пройдя на восток от ворот, миновав Т-образный перекрёсток и завернув направо примерно через двести метров, они оказались у автобусной остановки и спрятались под навесом в ожидании транспорта.
— Кстати, а ты как домойбираешься? — спросил Ли Сяовэй, протягивая Мао Сяочуаню его портфель.
Тяжело вздохнув, Мао Сяочуань перекинул лямку через плечо и оглядел хмурое небо:
— На автобусе. Мне нужно к тётке!
— Столько времени дома не был, неужели по родителям не соскучился? — улыбнулся Ли Сяовэй, протянув руку, чтобы смахнуть мелкие капли дождя с кудрявой макушки Мао Сяочуаня.
— Да так себе! — неопределенно буркнул Мао Сяочуань. По маме он, конечно, скучал, но стоило вспомнить отца, как накатывал липкий страх. Особенно после всех недавних событий — если отец обо всём узнает, ещё бабушка надвое сказала, останется ли он вообще в живых.
Впереди, за поворотом улицы, раздался привычный гул подъезжающего автобуса.
— Твой автобус! — Мао Сяочуань указал пальцем вперёд.
— Ага! — Ли Сяовэй не стал оборачиваться. Закинув лямку рюкзака на плечо, он с унтертоном в голосе посмотрел на Мао Сяочуаня: — Слушай, поехали ко мне? У меня дома всё равно никого!
— А?! — Мао Сяочуань растерялся, но тут же замахал руками: — В другой раз! Если я сегодня не появлюсь у тётки, она с меня шкуру спустит! Твой автобус приехал, давай залетай внутрь, не переживай за меня!
— Ну ладно тогда, я поехал, до встречи в понедельник, не забудь про домашку! — Ли Сяовэй почувствовал лёгкий укол разочарования, но настаивать не стал. Помахав рукой, он запрыгнул в салон автобуса. Двери захлопнулись, и машина тронулась с места.
На остановке остался один лишь Мао Сяочуань. Стоя под козырьком павильона с рюкзаком за плечами, он провожал глазами автобусы, которые один за другим подходили к остановке и уходили вновь. Дождь не прекращался, холодная осенняя ночь навалилась мгновенно, вдоль улиц зажглись фонари, а обычно шумные и оживлённые торговые ряды сегодня казались мёртвыми и пустынными.
Мао Сяочуань зябко обхватил себя руками и вздрогнул, съёжившись под порывами ветра — его живот издал жалобное урчание. Только потрогав желудок, он вспомнил, что сегодня так и не пообедал.
Надев рюкзак поудобнее, он вышел из-под навеса, решив сначала перекусить, а уже потом возвращаться к школе. Видимо, из-за того, что сегодня была пятница и все ученики разъехались по домам, не то что уличные лотки с едой, но даже маленькие закусочные закрылись задолго до наступления темноты.
Обойдя пять или шесть заведений подряд и везде наткнувшись на унылые таблички с надписью Закрыто, Мао Сяочуань окончательно пал духом.
Остановившись под фонарным столбом на углу улицы, он растерянно огляделся по сторонам, совершенно не представляя, куда теперь податься. Внутренняя тоска накатила внезапно, словно вспышка молнии посреди ясного неба — быстро, без предупреждения и оттого особенно остро.
Мимо с шумом промчался автомобиль, задев лужу неподалеку и обдав всё вокруг фонтаном грязи. Мао Сяочуань испуганно шарахнулся назад, но всё же не смог полностью увернуться от брызг.
— Черт... — Мао Сяочуань хотел выругаться, но стоило открыть рот, как на ругань не осталось сил. Он лишь согнулся пополам и принялся рукавом стирать грязь с форменной одежды.
Прищурившись, Мао Сяочуань посмотрел на непроглядно чёрное небо, а затем на тусклый жёлтый фонарь неподалёку: вокруг слабо светящейся лампы кружилась целая туча мелких мошек.
Запрокинув голову, он через пару секунд почувствовал, что шея затекла, выпрямился и принялся массировать затёкший затылок.
Мимо проехала ещё одна машина с включенными фарами; в свете фар мелкие струйки дождя казались сплошной плотной завесой. Собиравшийся перейти дорогу Мао Сяочуань торопливо отскочил в сторону, опасаясь снова принять на себя порцию грязи.
Однако эта машина не стала проезжать через лужу и не подняла брызг. Автомобиль остановился совсем рядом с Мао Сяочуанем, дверца распахнулась, и на тротуар ступила высокая, стройная и подтянутая фигура.
Мао Сяочуань машинально скосил глаза, и нога, уже готовая сделать шаг вперёд, замерла на месте.
Человек стоял у открытой двери машины в длинном чёрном шерстяном пальто с капюшоном, которое ещё больше подчёркивало его рост и стройность. В свете уличного фонаря капли дождя косыми линиями падали на его голову. Руки незнакомца были глубоко засунуты в карманы пальто; он молча стоял, не произнося ни слова, глядя прямо на него так, что вся его фигура словно сливалась с промозглым мраком ночи.
Это был Юань Синь.
http://bllate.org/book/34259/4220942
Готово:
