Сюй Яньцзинь в месте, скрытом от глаз Гу И, сжал в порошок попавшийся под руку камень.
Сюй Яньцзинь только собрался что-то сказать, как Чоу И и остальные тут же окружили их, и Сюй Яньцзинь с Гу Цинчэн мгновенно почувствовали неладное.
Гу Цинчэн оглядел окрестности и с усмешкой произнес:
— Кажется, среди нас всё-таки есть умники, верно?
Затем он снова посмотрел на Сюй Яньцзиня:
— Маленький императорский дядя, угадай, чьи люди пожаловали на этот раз.
Сюй Яньцзинь ответил:
— Ван Янь.
Гу Цинчэн улыбнулся:
— Маленький императорский дядя очень умен.
Сюй Яньцзинь бросил на него презрительный взгляд, и гнев, вызванный Е Шэном, немного утих:
— На поясах у этой своры глупцов так отчетливо висят жетоны, словно они боятся, что мы не узнаем в них людей вана Яня. Кучка тупиц, под стать своему хозяину.
Сюй Яньцзинь временно перенаправил свой гнев с Е Шэна на группу убийц, напавших на них.
Услышав это, Гу Цинчэн замер на мгновение, а затем безудержно рассмеялся:
— Ха-ха-ха… Маленький императорский дядя, я и не думал, что ты умеешь говорить так забавно.
Поймав всех убийц, Сюй Яньцзинь достал из рукава шелковый платок и аккуратно вытер мягкий меч, которым только что убивал людей.
Гу Цинчэн же все еще сжимал в руке складной веер, которым только что лишал жизни врагов — он весь был испачкан свежей кровью.
Заметив, что пленники пытаются откусить себе языки, Чоу И и остальные взмахнули руками и выбили челюсти всем убийцам.
Сюй Яньцзинь намотал тщательно вытертый мягкий меч обратно на пояс, а затем повернулся к Гу Цинчэну:
— Твой веер тебе еще нужен?
Гу Цинчэн растерянно моргнул:
— Разве нет? — и инстинктивно отступил на полшага вбок.
Взгляд Сюй Яньцзиня упал на его пояс, после чего он вернулся к лицу юноши и протянул руку:
— Раз не нужен, тогда одолжи мне.
Гу Цинчэн протянул Сюй Яньцзиню складной веер. Тот взял его и концом веера приподнял подбородок одного из убийц:
— Говори, кто тебя послал? Если выложишь всё, возможно, я проявлю милосердие и пощажу твою собачью жизнь.
Убийца отвернулся, уклоняясь от веера, которым Сюй Яньцзинь приподнимал его подбородок, и такое отношение говорило само за себя.
Сюй Яньцзинь бросил взгляд на стоявшего рядом Чоу И:
— Убей его!
Затем он подцепил подбородок другого убийцы:
— А ты? Будешь говорить?
Не успел он договорить, как Чоу И уже полоснул того убийцу по горлу.
Сюй Яньцзинь посмотрел на остальных и усмехнулся:
— Если не станете говорить, закончите точно так же, м?
В глазах этого убийцы явно мелькнуло колебание, но он все же отвернулся.
Видя это, Сюй Яньцзинь беспомощно покачал головой, и Чоу И без малейших колебаний взмахнул мечом и перерезал этому убийце горло.
Сюй Яньцзинь перевел взгляд на следующего:
— Ну а ты? Будешь говорить?
Убийца только было собрался отвернуться, как Сюй Яньцзинь снова заговорил:
— Судя по твоему виду, у тебя, должно быть, есть жена и дети?
Едва Сюй Яньцзинь произнес эти слова, убийца замер.
Заметив это, уголки губ Сюй Яньцзиня изогнулись в победной ухмылке:
— Если я не ошибаюсь, твои жена и дети находятся в руках вана Яня, верно? Стоит тебе признать меня своим господином и во всем слушаться, как я вызволю твоих жену и детей. Ну как? Подумаешь над этим?
Убийца помолчал добрую минуту и кивнул.
В этот момент другой убийца издал мычание, показывая, что ему есть что сказать.
Сюй Яньцзинь бросил взгляд на Чоу И. Тот с понимающим кивком вернул челюсть пленника на место.
Стоило убийце обрести дар речи, как он тут же выпалил:
— Ты действительно можешь гарантировать, что с нашими женой и детьми всё будет в порядке?
Их семьи находились в руках вана Яня, и именно благодаря этому ван Янь мог ими помыкать.
Сюй Яньцзинь кивнул:
— Я гарантирую. Пока вы подчиняетесь моим приказам, я могу ручаться, что ваши жены и дети не пострадают.
Остальные убийцы тоже переглянулись и отвесили Сюй Яньцзиню земной поклон.
Увидев, что дело сделано, Сюй Яньцзинь перепоручил остальное Чоу И и его людям.
Он обернулся, оглядел окрестности, но не заметил и следа Гу Цинчэна, после чего спросил:
— Где маленький наследный принц?
Стоявший неподалеку Чоу Эр доложил:
— Докладываю Вашему превосходительству, наследный принц отправился в карету переодеться.
Сюй Яньцзинь посмотрел на карету и спросил:
— Он что, ранен? — В его тоне не было ни капли сомнения, он отчетливо видел, как Гу Цинчэн качнулся вбок.
Чоу Эр ответил:
— Докладываю Вашему превосходительству, похоже, наследного принца полоснули мечом по боку.
Сюй Яньцзинь нахмурился и направился к карете. Подойдя вплотную, он произнес:
— Ты ранен? — Голос звучал утвердительно.
Гу Цинчэн глянул на свою кровоточащую рану и инстинктивно солгал:
— М-м, получил легкое ранение, пустяки.
Стоя снаружи кареты, Сюй Яньцзинь уловил слабый запах крови, доносивший изнутри. Его взгляд сузился, и он без колебаний запрыгнул внутрь.
Гу Цинчэн никак не ожидал, что Сюй Яньцзинь поднимется к нему. Его рана на боку, из которой непрерывно сочилась кровь, полностью открылась взору Сюй Яньцзиня, и юноша отчетливо почувствовал, как воздух вокруг стал тяжелее.
Сюй Яньцзинь сжал кулаки и холодно усмехнулся:
— И это наследный принц называет легким ранением?
Поняв, что Сюй Яньцзинь уже увидел его травму, Гу Цинчэн перестал притворяться и жалобным голосом произнес:
— Маленький императорский дядя, болит… — В его глазах уже блестели слезы.
На самом деле он уже давно с трудом выносил эту боль, но из-за присутствия посторонних был вынужден держаться.
Его чувствительность к боли в десять раз превосходила обычную человеческую: то, что для других было всё равно что укус муравья, для него ощущалось как вонзенный в тело кинжал…
Сюй Яньцзинь шагнул вперед, сорвал с него одежду, затем вытащил из ящика под столиком рулон бинтов и флакон с мазью.
Молча достав шелковый платок, он смочил его водой из фляги и бережно обтер кровь вокруг раны. И лишь когда ему с большим трудом удалось остановить кровотечение, он приступил к нанесению мази…
Всё это время Сюй Яньцзинь хранил абсолютное молчание, отчего Гу Цинчэню стало немного не по себе…
Он попытался было заговорить, чтобы разрядить гнетущую атмосферу, но мазь попала на рану, и от дикой боли он невольно вскрикнул:
— Больно…
Сюй Яньцзинь, от которого Император и Императрица еще раньше слышали о том, что Гу Цинчэн чувствует боль вдесятеро сильнее остальных, почувствовал, как в его сердце поднимается волна нежности и жалости:
— Цинчэн, будь хорошим, потерпи еще чуть-чуть, скоро всё пройдет.
http://bllate.org/book/34257/4220715
Готово:
