Он выглядел донельзя терпеливым, слушая собеседника, и даже с невероятным воспитанием не прерывал его отвратительные речи.
Безучастное спокойствие мужчины лишь сильнее разозлило Шен Мубаева. Уставившись на Цзянь Фаня взглядом, в котором читалось почти животное рычание, он процедил:
— Преследовать тебя было просто забавой на один раз. Жаль только, что такой мужчина, как ты, до слёз скучен — на любой улице каждый встречный куда интереснее и понятнее тебя!
С этими словами он резко притянул к себе стоявшего рядом молодого человека, обнял его и со всего маху впился в губы, жадно и с неохотой ворочая языком в его рту. Пока парень не издал сладкий стон и, превратившись в мягкую лужицу, не повис на его шее, Шен Мубай в полумраке перевёл взгляд на Цзянь Фаня.
Встретившись с его вызывающим взором, Цзянь Фань чуть тронул уголки губ и неторопливо произнёс:
— Шен Мубай, в одном ты абсолютно прав. Я действительно никогда, ни разу не любил тебя.
Последние слова прозвучали с неспешным нажимом, пропитанные насквозь издемелкой.
Белый свет лампы падал сверху на Цзянь Фань, ярко вычерчивая презрение на его лице.
— Когда-то я согласился быть с тобой... — Цзянь Фань неторопливо бросил на Шен Мубаева взгляд, в котором смешались жалость и сочувствие, а изгиб его губ казался до невыносимости высокомерным. — И впрямь лишь из жалости.
— Цзянь Фань, твою мать... — Шен Мубай взбесился так, будто ему наступили на хвост, и свирепо бросился на Цзянь Фаня.
В следующее мгновение кулак Цзянь Фаня с тяжёлым ударом врезался в Шен Мубаева.
Раздался стоп боли, Шен Мубай отшатнулся на несколько шагов и, потеряв равновесие, врезался спиной в стену. Его согнуло пополам, а из уголка рта сочилась тонкая струйка крови.
А по полу уже расползались извилистые прозрачные следы слизи, добравшиеся до самых носков туфель Шен Мубаева, словно нечто живое и злобное карабкалось на него.
Яркий свет падал сверху, образуя за спиной Цзянь Фаня бледный ореол, однако он не мог растопить холод на его лице.
Достав из кармана брюк влажную салфетку в индивидуальной упаковке, Цзянь Фань неторопливо развернул её и принялся тщательно вытирать те места, к которым прикасался Шен Мубай.
В свете ламп его пальцы, созданные для скальпеля, с чёткими суставами, казались пугающе красивыми, точно произведение искусства. Скомкав салфетку в комок, он свысока швырнул мусор прямо на Шен Мубаева.
Хорошо знакомый холодный взгляд чёрных глаз в упор уставился на Шен Мубаева, вытиравшего кровь с губ:
— Больше не смей попадаться мне на глаза, мусор.
Бросив эти слова, Цзянь Фань развернулся и ушёл.
Раздался едва слышный звук бряк — будто что-то упало на пол.
Слизь, которая с таким трудом до ползла до брючин Шен Мубаева, тут же извиваясь поползла следом за Цзянь Фанем.
Цзянь Фань шёл не оглядываясь, его высокая стройная фигура пересекла полосу света от уличного фонаря, излучая непреклонное равнодушие.
Со стороны могло показаться, что случившееся вовсе на него не повлияло, но руки, засунутые в карманы брюк, были так крепко сжаты в кулаки, что в месте, где никто не мог заметить, едва заметно дрожали.
Он признавал, что слова Шен Мубаева задели его, но вовсе не из-за сказанного, а потому, что ему было жаль два года собственной потраченной впустую искренности.
С прямой спиной он вышел из жилого комплекса, и лишь сев в такси и скрывшись в тени на заднем сиденье, позволил напряжённой спине наконец расслабиться.
Тело и душа были истощены до предела, небывалое доселе чувство всеобъемлющей усталости навалилось на него с ног до головы.
У него уже не оставалось сил даже на то, чтобы приготовить себе еду и позаботиться о желудке, поэтому он лишь рассчитал время и заказал доставку на дом.
Вернувшись, он бросил чемодан в прихожей и рухнул на диван, даже не попытавшись разобрать вещи, как делал всегда раньше. На этот раз его состояние было отвратительным.
Вскоре заказ привезли.
Цзянь Фань наспех выпил полмиски кажи — голод немного отступил, — через силу принял душ и лишь после этого добрался до кровати.
Время уже подбиралось к часу ночи.
Стоило ему лечь и закрыть глаза под назойливый гул в голове,
как он тут же распахнул их обратно. Преодолевая головокружение, он сел, схватил заряжающийся телефон, открыл WeChat и отправил Шен Мубаева вместе со всеми его звонками в чёрный список.
Затем отыскал в галерее совместные фотографии с Шен Мубаевым и удалил их все до единой.
С каменным лицом расправившись со всем этим, он заметил боковым зрение ночник со звёздным небом на тумбочке.
Не раздумывая, он выбросил его в мусорное ведро, после чего через силу поднялся на ноги и обошел каждый угол в квартире, пока все вещи, хоть как-то связанные с Шен Мубаевым, не полетели в мусорку.
Напоследок он вспомнил, что в чемодане осталась ароматическая добавка для сна, подаренная Шен Мубаевым.
Шагая в шлёпанцах, Цзянь Фань распахнул дверь и щелчком включил свет в гостиной.
И тут же замер, заметив, что на его чёрном чемодане примостился какой-то белый... осьминог?
Столкнувшись взглядом с парой синих фасеточных глаз, Цзянь Фань даже решил, что у него начались галлюцинации.
Маленький осьминог же, завидев его, принялся бешено извивать и уцелевшие, и оборванные щупальца, словно в диком восторге или не в силах больше ждать, сполз с чемодана и ринулся прямо к Цзянь Фаню.
Цзянь Фань так и стоял на пороге, не двигаясь с места; первой его мыслью было забросить эту тварь в морозилку холодильника, однако, заметив на её теле грязные следы пыли, он тут же отбросил эту идею.
А серо-бурый осьминог подбирался к нему всё ближе.
Врождённое отвращение к мягкотелым заставило Цзянь Фаня нахмуриться; ему хотелось отбросить чудовище подальше, но саму мысль о скользких и холодных прикосновениях он находил невыносимой.
Пока он отвлёкся на раздумья, осьминог уже доковылял до его ног, и когда до открытых пальцев оставалось всего ничего, Цзянь Фань с бесстрастным лицом просто занёс ногу и поддал Маленького осьминога пяткой, отправляя его в полёт.
Движение было резким и точным — он страшно боялся замарать ногу даже капелькой слизи.
С глухим шлепком лишённый нескольких щупалец Маленький осьминог отлетел прямиком за диван.
Всепоглощающая усталость не оставляла Цзянь Фаню ни сил, ни желания размышлять, откуда взялся осьминог и не подохнет ли он от жажды в такую жару.
Сейчас, даже если бы рухнули небеса, ему было нужно только одно — спать.
Стукнув дверью, он рухнул на постель, подхватил телефон и отключил его.
Впервые с тех пор, как он стал врачом, он выключил телефон, и впервые за всю свою трудовую жизнь позволил себе спать столько, сколько пожелает организм. Без сомнений, это было непозволительной роскошью и безответственностью, но даже законный отпуск позволял ему побыть капризным.
Проспав до полудня одиннадцати часов, он сел на кровати, запустил пальцы в волосы, и лишь спустя долгое время мысли в его голове наконец пришли в порядок.
http://bllate.org/book/34255/4220352
Готово:
