Лицо прекрасное, как картина, губы алые, зубы белые — как кто-то может родиться настолько красивым?
Нет, она не человек.
Помедлив, Тань Синь немного пришла в себя.
Гу Цы была выдумана, она не принадлежала к реальному миру, являясь виртуальным персонажем, чьи черты лица и фигура были созданы по точнейшим пропорциям.
Неудивительно, что в мобильных играх так много игроков, которые вливают деньги в персонажей для проката; будь у неё возможность задонатить на Гу Цы, Тань Синь, пожалуй, отдала бы всё своё состояние и даже жизнь.
Её глаза испуганно метнулись в сторону, избегая насыщенного электризацией зрительного контакта, она прогнала в голове мысли и нашла черновик, который только что мысленно набросала:
— Я знаю, что раньше не произвела на тебя хорошего впечатления, но это было недоразумение. Я заставлю тебя узнать меня заново.
Это было второе задание от системы, а также прекрасный шанс для неё перевернуть свою судьбу и запеть песню победителя.
Стоило лишь стереть скверное первое впечатление, и всё могло начаться сначала.
Произнося эти слова, Тань Синь немного нервничала, впившись пальцами в ручки инвалидного кресла до побеления кончиков.
Она уставилась на напольную плитку рядом и стала ждать реакции Гу Цы.
Но боковым зрением заметила лишь то, что Гу Цы смотрит на неё, не произнося ни слова.
В груди словно скребла кошачья лапа — между зудом и лёгкой болью. Тань Синь терпела-терпела, да не вытерпела. Заставила глаза снова посмотреть на Гу Цы.
Та спокойно сидела в инвалидном кресле, чёрно-белый полосатый деловой костюм сидел гладко и прямо, на шее красовался тёмный шёлковый платок, каштановые волосы были собраны на затылке крабиком, а по бокам свистало по прядке, источая собранный и решительный столичный темперамент.
— Мгм, — издала звук Гу Цы, словно отвечая ей.
Некая Тань расцвела от радости, точь-в-точь как наложница из холодной дворцовой постройки, впервые удостоившаяся императорской милости.
Брови разгладились, на губах распустилась робкая улыбка:
— Тогда поехали.
В следующий момент она обязательно должна проявить себя во всей красе, разгромить всех в споре и вернуть это жалкое значение симпатии.
Подумав об этом, она неосознанно с усилием крутанула колёса кресла. Рванув вперёд, она обогнала Гу Цы, но забыла про упомянутый помощницей порог.
Бах!
Колесо внезапно врезалось в порог. Инвалидное кресло было старой модели, неповоротливым, лишённым противоударной системы, как у коляски Гу Цы — всего-навсего простая железная рама.
Врезалось и перевернулось.
— Ай!
Колëса опрокинулись, застряв за порогом, а Тань Синь по инерции выбросило вперёд, и она плашмя упала лицом вниз на землю.
Она уже сбилась со счёту, какое это по счёту падение. Настоящий серебряный призёр всекитайских соревнований по тхэквондо после попадания в систему превратилась в хрупкую, не выносящую ветра Линь Дайюй.
Разве это дело?
Она с трудом приподнялась, опираясь о пол, посмотрела на сломанное кресло по ту сторону порога, затем на собственную правую ногу в гипсе и тяжело вздохнула.
Доброе дело не обходится без препятствий, доброе дело не обходится без препятствий.
Она утешала себя этим снова и отново.
— Всё в порядке? — умное кресло Гу Цы с лёгкостью перешагнуло порог и остановилось перед Тань Синь, а её приятный голос на миг прогнал скверное настроение.
Тань Синь отмахнулась:
— Ничего страшного.
Перед женой ни в коем случае нельзя показывать свою неуклюжесть. Поэтому она с лихой улыбкой произнесла:
— Иди вперёд, я сейчас же догоню.
Гу Цы кивнула и решительно двинулась дальше.
Без малейших колебаний.
Если бы на её месте оказалась Чжан Хуэйцянь, она бы наверняка обругала Гу Цы на чём свет стоит: я сказала тебе идти, а ты и вправду ушла? Где твои манеры? Где элементарная вежливость между людьми?
Но Тань Синь была не такова. Она лишь чувствовала, что это её падение невероятно похоже на выброшенный у дороги мусор — не удостаивать мусор лишним взглядом было так в стиле Гу Цы.
Она влюбилась ещё сильнее.
Этот небольшой эпизод произошел очень быстро. Когда Тань Синь с помощью сотрудников вновь села в инвалидное кресло и догнала Гу Цы, в интернете уже развернулись нешуточные перемены —
Кто-то сфотографировал её только что случившееся падение.
На снимке она лежала лицом вниз, а Гу Цы сидела рядом в кресле и наблюдала.
Подпись гласила:
Моя бабушка вечно обмахивает веером Чжао Цзылуна: я же говорил, что Тань Синь насолила Гу Цы? Смотрите, она специально столкнула её. А потом умотала в мгновение ока, даже не подойдя проверить
А?
Тань Синь уставилась на иероглифы на экране телефона: вроде бы каждый знак был знаком, но стоило сложить их вместе, как смысл полностью ускользал.
— Полный бред.
Она швырнула телефон на стол и посмотрела на ассистентку Гу Цы:
— Разве это не клевета? Задержите его, сделайте скриншот для доказательства, подайте в суд за диффамацию.
Но помощница отреагировала без тени удивления и вопросительно взглянула на Гу Цы. Та сохраняла выражение лица столь же безмятежное, как гладь озера при полном штиле:
— Мелкие жёлтые СМИ всегда так поступают, стоит привыкнуть.
Тань Синь удивилась:
— Разве ты не злишься?
Гу Цы бросила на неё лёгкий взгляд:
— С чего бы мне злиться?
Тань Синь некоторое время внимательно разглядывала её, убедившись, что над её головой не появилось красных знаков, символизирующих гнев, и с облегчением кивнула:
— Ладно, не злишься.
Этот жест привлёк внимание Гу Цы, особенно те несколько секунд пристального изучения, словно на её лице было что-то написано. Поэтому она спросила:
— Умеешь читать мысли?
Тань Синь подсознательно хотела всё отрицать, но, подумав, вспомнила, что действительно видит показатели эмоций NPC, и из принципа быть честной с каждым словом, сказанным жене, ответила:
— Ну, совсем чуть-чуть.
— Где научилась? — спросила Гу Цы.
— Прочитала в романах, там как раз рассказывалось про анализ микровыражений.
Она не могла ни обманывать жену, ни выдавать тот факт, что за её спиной стоит системный бафф, поэтому ей оставалось лишь умолчать об индикаторах эмоций и сослаться на другой источник. Хотя из романов она ничего толком не узнала, можно было считать, что она это действительно «изучала».
Кто бы мог подумать, что Гу Цы отнесётся к этому скептически, а в её тоне промелькнёт презрение:
— Авторы этих романов не могут позволить себе заплатить за аренду, и они же будут учить тебя чтению мыслей?
Тань Синь вздрогнула:
— Ты выразилась довольно резко.
Глава 7. Я здесь сегодня ради признания
Пресс-конференция под руководством отдела связей с общественностью шла своим чередом.
Во-первых, опровергались слухи о теневых сделках в больнице, а во-вторых, давался официальный ответ на правду о падении Тань Синь.
Внутри зала Тань Синь и Гу Цы сидели на сцене, каждая с микрофоном в руках.
Складные стулья внизу были расставлены в идеальном порядке шахматной доски, и журналисты сорока двух изданий заняли заранее отведённые для их редакций места.
Сначала выступила Гу Цы, чтобы опровергнуть череду небывалых слухов.
Сидя в инвалидном кресле, она спокойно оглядывала собравшихся внизу репортёров и методично развеивала сплетни.
— В последнее время в нашей больнице произошли события, вызвавшие у вас, дорогие друзья из прессы, живой интерес к тому, что же на самом деле случилось. В сети ходит множество самых разных версий, и сегодня я хочу внести ясность...
С того места, где сидела Тань Синь, открывался отличный вид на её профиль.
Она отметила, что переносица у Гу Цы была потрясающе красивой. Вовсе не такой высокой и резкой, как у представителей некоторых нацменьшинств, а с изящным изгибом нефритовой вершины — ни дать ни взять, линии были настолько плавными, что придавали профилю объём, не выглядя при этом чужеродно.
Тань Синь подумала: если провести подушечкой указательного пальца по этой переносице — от основания до кончика, а затем обратно, то каково будет ощущение от скольжения и трения кожи пальца о текстуру её носа?
При этой мысли в груди защекотало, и она украдкой поскребла нос указательным пальцем.
Всё равно зудело.
Что именно говорила Гу Цы, она не расслышала ни единого слова. Она знала лишь одно: перед ней сидит такая красавица, что её красотой нужно наслаждаться безотлагательно.
Первая часть подошла к концу, и ведущий плавно перевёл программу дальше:
— Полагаю, после объяснений генерального директора Гу у наших уважаемых представителей прессы появилось ещё больше понимания. Следующий пункт — сессия вопросов и ответов. У нас есть время ровно на шесть вопросов, пожалуйста, следите за регламентом.
Журналисты больше всего мастера раздувать пламя в секции вопросов, стараясь максимально использовать момент, когда Гу Цы находилась в эпицентре скандала, чтобы сотворить сенсацию и обеспечить нескончаемый поток просмотров.
Один из журналистов-мужчин в углу первым поднялся на ноги и взял микрофон из рук сотрудника.
— Госпожа Гу, насколько мне известно, ваша больница всегда специализировалась на ортопедии. Но ваш процент успешных излечений неизменно остаётся крайне низким, и многие в отрасли говорят, что если вы, человек с ограниченными возможностями, не можете вылечить собственные ноги, то ортопедическому отделению вашей больницы никак нельзя доверять. Что вы можете сказать по этому поводу?
Нельзя было не признать исключительной злонамеренности этого вопроса. Мало того, что он выставил напоказ невысокий процент выздоровлений больницы, так ещё и затронул инвалидность самой Гу Цы. Получалась двойная тема, двойной хайп.
Тань Синь аж защемило сердце от жалости — никто не желает выставлять собственную увечность на всеобщее обозрение, тем более что у Гу Цы был столь гордый нрав.
Пока она переживала, Гу Цы слегка подалась корпусом вперёд, приблизилась к микрофону и ответила:
— Средний показатель успешных операций в ортопедическом отделении больницы Хункан на пять процентов выше, чем в отечественных больницах высшей категории, и эти данные можно проверить по ежегодным медицинским отчётам. Кроме того, наше отделение костных опухолей пользуется огромной известностью, и немало зарубежных пациентов проделывают путь в тысячи ли ради лечения у нас. Вы, как журналирист, наверняка тоже об этом слышали.
Сначала она привела цифры, затем примеры, доказав профессионализм ортопедии с двух сторон.
И одновременно обошла стороной тему собственной инвалидности.
Тот репортёр, разумеется, прекрасно знал об уровне ортопедии в Хункан, но целью его вопросов было вовсе не получение статистики, а желание заставить саму Гу Цы заговорить о её увечье, сорвав с неё повязки.
— Госпожа Гу, мне кажется, вы уходите от ответа. Вы до сих пор не объяснили ситуацию с лечением вашей собственной травмы.
Лицо Гу Цы застыло подобно льду:
— Журналист задаёт лишь один вопрос. На ваш первый вопрос я уже ответила.
Мужчина попытался было продолжить, но Тань Синь, движимая горячим желанием защитить жену, поспешно придвинулась к микрофону и произнесла:
— Вы профессиональный журналист, пожалуйста, соблюдайте элементарную этику вопросов.
Этика вопросов.
В моменты сильного волнения с языка Тань Синь порой слетали слова, о происхождении которых она и сама бы не догадалась.
К тому же, звучало это весьма убедительно.
Заметив её вступление, собеседник заметно оживился — по сравнению с неприступной Гу Цы, эта девица, которая пару дней назад прыгала с крыши и явно не до конца дружила с головой, казалась куда более податливой.
— Госпожа Тань, я вас знаю. Несколько дней назад вы прыгнули с крыши с криком о возврате денег, и все мы уверены, что в Хункане вы подверглись вопиющей несправедливости. Сегодня здесь собрались все СМИ, расскажите нам обо всех своих обидах без утайки. Мы честно и объективно донесём это до общественности.
http://bllate.org/book/34245/4218736
Готово:
