Только после того, как Чжао Шэнге занял своё место, ужин официально начался.
Поскольку ожесточённой борьбы за выгоду не предвиделось, атмосфера излучала некое подобие фальшивого тепла. Женщины из различных ветвей клана с усердием и заботой приветствовали Чжао Шэнге, а позже перевели разговор на темы замужества и женитьбы молодых потомков семьи, однако никто не осмеливался задавать вопросы самому Чжао Шэнге.
Ни о делах общественных, ни о личных — никто не смел.
Никто не мог указывать ему, как поступать.
Блюда в Резиденции Чжао по-прежнему, как и все эти долгие годы, не отвечали вкусам Чжао Шэнге. Он приподнял крышку супницы, опустил взгляд, мельком окинул её содержимым и мысленно вздохнул. Пережив этот ужин, он сел в машину Шэнь Цзунняня и отправился в новый отель Чжоу Чжисюаня.
Молодого человека, сидевшего рядом с Чжао Шэнге, звали Цзян Ин. Он был человеком мягким, художником, вернувшимся из Соединённых Штатов, выходцем из интеллигентной и благородной семьи с устоявшимися традициями, а ныне работал куратором и экспертом по антиквариату в Хайши.
Он не крутился в беспощадных водоворотах делового мира, но поддерживал прекрасные отношения с Шэнь Цзуннянем, а потому не особо боялся затрагивать темы недавнего прошлого, о которых все предпочитали хранить глубокое молчание.
Я слышал от старших в семье, что жена Мая до сих пор каждый день ходит к дверям Небоскреба Лунмин, кричит и устраивает протесты, — заметил кто-то.
Тань Юомин усмехнулся: Ей под нос сунули фотографии её мужа, развлекающегося в ночном клубе с молоденькими моделями, а она всё равно не верит. Перед тем как выброситься из окна, Май Цзяхуэй напоследок подставил её, переписав все долги на имя их еще не окончившей учебу дочери.
Другой человек с некоторым отчаянием покачал головой и обратился к Чжао Шэнге: Сейчас слухи обрастают всё более жутко-преувеличенными подробностями. Самая свежая версия гласит, что последний звонок перед тем, как Май Цзяхуэй шагнул вниз, сделал именно ты. Теперь все трясутся от страха, ужасно боясь получить твой смертельный звонок.
Чжао Шэнге, должно быть, о чём-то размышлял, и лишь когда заметил, что все уставились на него, его взгляд снова сфокусировался. Зачастую во время деловых обедов или совещаний окружающим казалось, что он невероятно собран, молчалив и невозмутим, но порой он просто погружался в собственные мысли.
Чжао Шэнге прекрасно знал, какую бурю подняла эта история в городе. Ему самому было совершенно наплевать на собственную репутацию — будь он хоть демоном из ада или свирепым якшей. Он вытер руки влажной салфеткой с подогревом и спокойно пояснил всем: Я не звонил. Просто обе стороны выбрали разные способы выполнения условий контракта.
Белым по чёрному, предельно ясно.
Срок истёк: кредитор Чжао Шэнге решил подать заявление об исполнении судебного решения, а должник Май Цзяхуэй выбрал пожизненное банкротство.
Услышав такое объяснение, все на мгновение притихли, а затем сменили тему.
Среди присутствующих у Чэнь Ваня был самый низкий статус и ранг, поэтому он добровольно взялся разливать всем суп. Когда вращающийся круг стола дошёл до Чжао Шэнге, тот как раз разговаривал с Шэнь Цзуннянем и брать не стал, а Тань Юомин захотел попробовать другое блюдо и крутанул диск дальше.
Чэнь Вань постучал пальцем по краю бокала, сомневаясь, не было ли в прошлые разы простой удачей. Он знал о придирчивости Чжао Шэнге, но сегодня всё оказалось настолько недоступно, как никогда прежде.
Или же прошло слишком много времени, и юный Чжао Шэнге из студенческих лет, захаживавшего в их университетскую столовую, был лишь плодом его воображения?
Чэнь Вань мог лишь предполагать, что сегодня у того попросту не было аппетита. Однако позже официанты разнесли всем по маленькой пиале рисовой каши с лобстером и абалоном, и Чжао Шэнге неторопливо съел её до конца.
Чэнь Вань осушил свой бокал до дна и сквозь прозрачные стенки разглядел собственные опущенные глаза — во взгляде затаилась некоторая растерянность.
Он говорил очень мало и был мало знаком с присутствующими. Изредка он перебрасывался парой фраз с Цзян Ином, который первым заводил с ним разговор, но в основном молча оценивал кулинарное мастерство шеф-повара, которого Чжоу Чжисюань нанял за огромные деньги, мысленно выставляя оценки. Ему нравилось доводить дело до конца: зафиксировать вкус и текстуру блюд, чтобы впоследствии поделиться с другом отзывами и предложениями.
Ближе к концу банкета все направились к Чжао Шэнге, чтобы выпить с ним по бокалу — в конце концов, увидеться с ним сейчас было непросто, а в будущем станет ещё труднее.
Чэнь Вань слегка засомневался, но подумал, что вряд ли ему ещё представится случай затеряться в толпе и поднять бокал за Чжао Шэнге. Поэтому он плеснул в свой фужер крепкого белого ликёра, налив его до краёв из самых искренних побуждений.
Но вот незадача: когда подошла его очередь, Чжао Шэнге взглянул на наручные часы и вместе с Шэнь Цзуннянем ушёл первым.
Чэнь Вань растерянно моргнул, и сердце его пропустило удар — рука уже была готова поднять бокал.
К счастью, никто не заметил его движения, и лишь сидевший рядом Цзян Ин бросил на него утешающий взгляд, заметив неловкость.
Чэнь Вань не переживал из-за потери лица, просто ему было немного жаль. Почесав затылок, он ответил Цзян Ину улыбкой и с досадой медленно выпил этот бокал белой.
Брожение оказалось неполным, оставляя легкое терпкое послевкусие.
Но вино он выбрал сам, так что даже терпкость предстояло испить до дна.
Гости расходились один за другим. Чэнь Вань уходил последним — в любых обстоятельствах он всегда оставался до конца, чтобы прибрать и привести всё в порядок.
И действительно, на месте Чжао Шэнге он обнаружил забытую пачку сигарет и зажигалку Zippo.
Взгляд Чэнь Ваня на мгновение замер. Словно неожиданно обнаружив сокровище, он сохранил внешнее спокойствие, подошёл, остановился и холодно окинул находку взглядом.
Это были сигареты Romeo y Julieta. Он-то думал, что эта марка теперь выпускает исключительно сигары и покончила с обычными сигаретами, но оказалось, что их изготавливают под заказ для частных лиц. Узор на пачке был классическим, а текстура — превосходной. Чэнь Вань чуть шевельнул ножом носом: ощущался едва уловимый цитрусовый оттенок, очень лёгкий.
По его воспоминаниям, Чжао Шэнге курил крайне редко и никогда не дымил в общественных местах.
Он видел его с сигаретой всего лишь раз издалека, когда вышел глотнуть свежего воздуха во время какого-то застолья: тот зажал в губах тонкую сигарету, и его красивой формы губы казались ярко-красными и очень мягкими.
Чэнь Вань стоял на месте, опустив глаза и сохраняя бесстрастное выражение лица.
Взять.
Или не брать.
Это была VIP-комната, камер здесь не установили, и пальцы уже потихоньку переставали подчиняться разуму, поддаваясь зуду вожделения.
Снаружи звучали скрипки, сновали люди, разделённые лишь дверью. Выражение лица Чэнь Ваня всё ещё казалось спокойным, но сердце уже колотилось как безумное — совсем как у вора, завершившего все приготовления.
Ящик Пандоры находился прямо перед ним. Подобно своему хозяину, он был загадочным, исполненным благородства и соблазна, дожидаясь, пока он откроет его собственными руками.
Чэнь Вань медленно протянул руку.
Пара секунд — и он снова её отдёрнул.
Чэнь Вань решительно позвал управляющего, сказав, что кто-то из гостей обронил вещь, и попросил упаковать сигареты с зажигалкой и передать их помощнику Чжао Шэнге.
Управляющий провёл с Чэнь Ванем весь день и проникся к нему глубоким доверием: раз тот обращался с такой особой заботой, значит, дело касалось далеко не простого человека.
Через некоторое время управляющий вернулся и с виноватым видом сообщил, что связаться с тем человеком не удалось.
Чэнь Вань всё понял: Ничего страшного, этого гостя действительно трудно отыскать. В конце концов, даже членам основного клана Чжао требовалось пройти через второго секретаря и третьего помощника, чтобы просто увидеться с ним. Чэнь Вань забрал пачку сигарет и зажигалку обратно и произнёс: Вы и так натерпелись хлопот, идите к своим делам.
http://bllate.org/book/34234/4217169
Готово:
