Пожалуй, самым скромным местом во всей округе была разве что погребальная зала: несколько брёвен кое-как сколотили в жалкий навес, а венки и траурные парные надписи выглядели так, словно их подобрали на обочине дороги. Дядин драгоценный сынок-альфа теперь хромал, в одиночку стоя на коленях и охраняя покой усопших, а завидя Хэ Сюй, даже сквозь зубы выдавил улыбку и приветствовал её как сестру.
Хэ Сюй лениво отозвалась, постукивая носком тусклого ботинка о землю:
— Предки за вами наблюдают, встань на колени поприличнее.
……
— Aq-1? — переспросила Хэ Сюй. — Это же сильный блокатор. Что такое, стыдно, что кто-то учует твой детский запах личи?
— Чего ты понимаешь, какое это сладкое и страстное фруктовое амбре! — возмутился Хэ Чжи. — Разве я не должен подстраховаться при показателе совместимости в 96 процентах? Если во мне и правда проснется дикий зверь и я потеряю человеческий облик, мне придётся искупать вину смертью.
Поразмыслив, он добавил:
— Забудь, лучше дай мне другое средство — помягче и с меньшими побочными эффектами, у него слабое здоровье.
— Поняла, завтра отправлю кого-нибудь, — согласилась Хэ Сюй, а затем язвительно добавила: — Какая забота, смотри только и впрямь не женись.
Хэ Чжи всю ночь ворочал мысли в голове: период адаптации наступал слишком стремительно, и лишь когда он уладил все необходимые дела, он смог спокойно уснуть.
По идее, на время периода адаптации можно было свободно выбирать место для проживания, но Вэнь Цзысянь сообщил ему, что у него нет собственного жилья, и в отлучках из Научно-исследовательского отдела вооруженных сил он обычно останавливался в общежитии. Хэ Чжи тут же заявил, что это не проблема, пусть лучше живёт у него.
Сейчас Хэ Чжи снимал просторную квартиру в центре города, откуда было невероятно удобно выбираться за покупками или заказывать доставку по вечерам, но, поразмыслив, он всё же решил указать адрес коттеджа в пригороде.
В этом было первое преимущество: много комнат и простора, не придётся сталкиваться нос к носу на каждом шагу, предоставляя друг другу личное пространство — современным людям больше всего на свете необходимо чувство личных границ.
Второе: вдали от шумного центра города, прекрасная экология, а также полностью укомплектованная медицинская база, что крайне удобно для восстановления и регулярных осмотров Вэнь Цзысяня, похожего на хрупкую фарфоровую куклу.
И третье: ха-ха! Можно будет порыбачить!
Хэ Чжи распорядился, чтобы на следующее утро горничная заглянула в коттедж для генеральной уборки, собрал вещи, которые хотел взять с собой, попросил друзей порекомендовать надежный медицинский персонал, перевел деньги Хэ Сюй и велел доставить Вэнь Цзысяню завтрак, после чего сладко проспал до самого рассвета, а проснувшись, радостно отправился на утреннюю пробежку.
Обогнув парк у озера, он посоревновался в беге с мальчишкой на велосипеде, поздоровался с несколькими пожилыми людьми, игравшими в китайские шахматы, и, покусывая ароматную лепешку с начинкой и паровой пирожок, уселся на парковую скамейку. Глубоко вдохнув свежий воздух, он почувствовал, как его душа очистилась с головы до ног.
Как же прекрасно вставать рано! Весь мир принадлежит здоровым людям с правильным режимом!
К этому моменту солнце уже поднялось высоко, и дорожки, не защищенные густой тенью деревьев, начали подвергаться безжалостному натиску палящих лучей. Допив последние капли соевого молока, он достал телефон, собираясь поинтересоваться, пришелся ли Вэнь Цзысяню по душе завтрак, и вдруг замер на полуслове: вот ведь незадача, у них ведь до сих пор не было контактов друг друга.
Наболтавшись вчера о том осем, как он мог забыть про такую мелочь. Хэ Чжи немного подумал и снова принялся мысленно хвалить себя: это говорит о том, что у меня высокие принципы альфы, я обычно не добавляю кого попало в контакты.
В любом случае, Вэнь Цзысянь никуда не денется, спокойно отсиживаясь на месте. Хэ Чжи вернулся домой, принял душ, переоделся и бодрым шагом вышел из дома, направляясь прямиком в больницу.
Однако в больничной палате находился кто-то еще.
Человек в форменной одежде стоял перед больничной койкой, заложив руки за спину, и, судя по всему, ждал уже довольно давно. Черты лица совершенно заурядные, глаза на месте, нос на месте — посмотришь два раза и всё равно не запомнишь лицо, идеальный кандидат для работы под прикрытием.
Вряд ли этот человек был родственником больного, да и бейджа у него не наблюдалось. Хэ Чжи бросил взгляд на пустую грудь сотрудника, но тот, заметив его, заговорил первым:
— Вы господин Хэ Чжи?
Вэнь Цзысянь всё еще лежал на постели, его лицо выглядело даже более бледным, чем накануне. Он слабо улыбнулся вошедшему и тихонько кашлянул.
Хэ Чжи проигнорировал человека с заурядной внешностью: сначала он прибавил температуру на кондиционере, затем подошел к изголовью кровати, чтобы налить пациенту стакан теплой воды, осведомился о его самочувствии и лишь после этого сухо бросил:
— Я.
Сотрудник ничуть не изменился в лице от подобного тона и поднял лежавшую рядом коробочку:
— Дело в том, господин Хэ, что ваша совместимость с этим омегой достигла 96%, однако вы отказались от планируемого брака. Поэтому согласно вновь введенным правилам в период адаптации обе стороны обязаны носить вот этот браслет, предназначенный для мониторинга концентрации феромонов в реальном времени. По истечении трех месяцев придут с проверкой показателей, и если результаты окажутся неудовлетворительными, срок могут продлить по усмотрению комиссии.
— Уважаемый, вы вообще понимаете, что такое уважение к людям? — Хэ Чжи, склонившись над кроватью и очищая яблоко для Вэнь Цзысяня, холодно усмехнулся в ответ. — Какой еще омега, у него что, имени нет?
Его рука дрогнула, и ярко-красная кожура упала прямо в мусорное ведро.
— С какой стати его продлевать, впервые слышу о таком правилении. Желание не жениться теперь противозаконно, что ли? Есть ли вообще смысл тянуть кота за хвост и мучить друг друга? Того, как протестует Ассоциация равноправия, вы в упор не замечаете, какой вклад внес омега — закрываете глаза, а он только что вышел в отставку, и ваш способ навестить больного — это принуждать его к браку?
Взгляд Хэ Чжи леденел:
— Проваливайте.
Сотрудник молча встретился с ним взглядом, на этом безэмоциональном лице по-прежнему не дрогнул ни один мускул, заставляя подозревать, что мимика этого человека развивалась лишь в каком-то одном направлении. Наконец, отведя глаза, он выбрал цель попроще и обратился к Вэнь Цзысяню:
— Период адаптации начинается с сегодняшнего дня, к моменту его окончания показатели в обязательном порядке должны достичь установленной нормы.
Вэнь Цзысянь молча кивнул.
Дверь открылась и снова закрылась, в палате вновь остались лишь вдвоем, пока стоявший рядом альфа продолжал возиться с яблоком. Вэнь Цзысянь посидел немного в тишине и попытался успокоить его:
— Не сердись больше.
— Да как тут не злиться, оно того не стоит, просто противно до жути, — проговорил Хэ Чжи, протягивая ему тарелку с фруктами и лукаво моргая, демонстрируя свое творение: — Смотри! Угощайся яблочным зайчиком!
*
Пленника благополучно погрузили в машину, Хэ Чжи уселся за руль, небрежно отбросив в сторону коробочку с браслетом, извлек заготовленную подушку и помог омеге устроиться поудобнее:
— Как самочувствие? Если почувствуешь хоть малейший дискомфорт, сразу говори.
— Я уже давно мог выписаться, — Вэнь Цзысянь неизменно сохранял невозмутимый вид, словно был готов принять любые обстоятельства. — Ничего страшного, это всего лишь пустяковая рана.
Хэ Чжи мысленно фыркнул: пока человек жив, любая травма считается пустяковой, надо же. Но вслух он не произнес ни слова, лишь молча потянулся поправить мягкую подушку, чтобы тому было комфортнее откинуться назад.
http://bllate.org/book/34231/4216746
Готово:
