Глава 14. Путешествие на юг
Пожалуй, всё потому, что подобной кропотливой работой обычно целиком и полностью занималась Сяо Тао, или же из-за того, что на руках Чэнь Вэйчэня было слишком много ран. Вэнь Хуэй раскрыл свёрток, достал целебную мазь и мягкую ткань тонкой выделки, но в первый момент растерялся, не зная, что со всем этим делать.
Короткие и глубокие порезы густо покрывали всю правую руку, словно её иссекли тысячами хаотичных ударов клинка.
Он уже собирался во что бы то ни стало силой полностью замотать руку бинтами, как стоявшая рядом Лу Хунянь с бесстрастным лицом протянула ему маленький нефритовый флакон цвета морской волны:
— Воспользуйся этим.
Вэнь Хуэй взял флакон, вылил немного мази себе на тыльную сторону ладони. Не ощутив никаких странных покалываний и лишь почувствовав лёгкую прохладу, он наконец успокоился и принялся аккуратно мазать руку своего господина.
Стоило нанести средство, как кровь почти мгновенно остановилась, а слегка вывернутые из-за кровотечения края ран даже начали незаметно затягиваться.
Чэнь Вэйчэнь произнёс:
— Большое спасибо, госпожа Лу.
Заметив, какое безразличное отношение Е Цзюя выказывает к его господину, Вэнь Хуэй обиженно пробормотал:
— Молодой господин, по-моему, вам и впрямь не стоит лишний раз стараться угождать Владыке меча Е. У них, небожителей, есть такие полезные целебные пилюли, но они вам ничего не дали — напротив, госпожа Лу проявила доброту...
К сожалению, эти слова сообразительного слуги не убедили молодого господина и уж тем более не снискали расположения девушки.
Лу Хунянь бросила на него холодный взгляд:
— С чего бы Е Цзюя носить с собой целебные мази?
Вэнь Хуэй слегка растерялся.
— В этом мире едва ли сыщется что-то способное его ранить, а уж тем более тот, кто сможет нанести ему вред, — произнесла Лу Хунянь. — Если таковой и найдётся, то на их уровне культивации различия в боевых приёмах и техниках уже стираются. В один миг решается исход битвы и разделяются жизнь и смерть. Зачем тогда нужны чудодейственные лекарства?
Понимая, что времени в обрез, они переговаривались прямо во время обработки ран, так что прошло всего мгновение.
Как вдруг с западной стороны донёсся раскат грома, и его эхо грохотом раскатилось среди горных вершин. Не успело оно полностью затихнуть, как прогремел второй удар.
Пока они преодолевали расстояние, молнии успели ударить уже в седьмой раз.
Глубокий фиолетовый свет молний отражался на спине молодого даоса в серых одеждах. Что-то зажав в объятиях, он держал в руке ослепительно-белый чамэнь, на котором не было ни пылинки — с первого взгляда всё это выглядело поистине одухотворённо и не от мира сего.
Однако мгновение спустя этот образ разрушился: свободной от метелки левой рукой он почесал затылок, и вся аура бессмертного тут же рассеялась, сменившись озадаченным голосом:
— Куда оно делось? Неужели развеялось без следа под небесной карой этого скромного даоса? Тоже не сходится.
Затем он опустил на землю упитанного чёрного кота:
— Цинюань, ну-ка помоги брату поискать!
Чёрный кот отрывисто мяукнул и в два счёта снова взрабкался по даосу наверх. Острые когти, должно быть, доставили немало хлопот плоти этого даоса, который так жалел ци ган и не решался защитить себя, боясь причинить вред своей любимице.
Видя, что чёрный кот никак не реагирует, Се Лан озадачился ещё сильнее:
— И правда пропало?
Услышав приближение нескольких человек, он с горькой улыбкой произнёс:
— Владыка меча Е, Лорд Цаньлун, не то чтобы я не хотел его остановить — просто удержать эту тварь невозможно. Кажется, она одновременно и осязаема, и бесплотна: небесная молния отсекает от неё кусок, а она отрастает вновь, прямо-таки неисчерпаемая жизненная сила. А теперь она ускользнула неведомо живой или мёртвой, судя по всему, сбежала каким-то причудливым способом.
Лу Хунянь нахмурилась:
— Что это вообще было за создание?
— Что-то мне это знакомо.
Се Лан, поглаживая чёрного кота за пазухой, зашагал туда-сюда:
— Похоже... похоже на человека!
— Человека? — переспросила Лу Хунянь. — Разве люди могут выглядеть подобным образом?
— Дело не во внешнем виде, а в ауре, — Се Лан, казалось, наконец что-то вспомнил. — Искажение ци при культивации!
— Лорд Цаньлун, вы вступили на Путь через боевые искусства, ваше сердце чисто и непоколебимо. Люди из Павильона Меча постигают Путь через меч, а у Владыки меча Е и вовсе безжалостный Путь меча — вы отсекли семь чувств и шесть желаний, поэтому вам, конечно же, не доводилось видеть одержимых внутренним демоном, — объяснил им Се Лан. — В нашей даосской обители всё иначе. Когда наши братья сидят в тишине, практикуя Созерцание Царства Мертвых, они порой сталкиваются с внутренним демоном. Стоит им не справиться, как они поддаются внутреннему демону, и даже если им удаётся прийти в себя, их уровень культивации резко падает. Вот тогда их ци и становится слегка похожей на ту, что мы видели.
Этот осведомленный молодой даос перевёл взгляд и вспомнил кое-что ещё:
— Согласно легендам, на Южной Платформе Мечей есть Зеркало Закалки Сердца высотой и шириной в добрый десяток чжанов. Каждое утро ученики медитируют перед зеркалом, чтобы узреть собственного внутреннего демона. День за днём созерцая демона и блуждая в тумане иллюзий, они в конце концов обретают душевный покой. Имея столь прекрасную возможность постепенно очищать свои помыслы, они делают внутреннего демона всё более призрачным, за что Южную Платформу Мечей восхваляют за буддийское милосердие, ставя в один ряд с Павильоном Меча на Севере. Хотя этот скромный даос никогда воочию не видел зрелища в Зеркале Закалки Сердца, кое-что мне доводилось слышать... Отражённый в зеркале внутренний демон и впрямь похож на ту тварь. Только неужели внутренний демон может выскочить из зеркала?
— Это создание действительно смертельно боится Владыки меча Е, — кивнула Лу Хунянь.
Они медленно возвращались обратно. Издалека было видно, как над Пышным Призрачным Городом полыхает ярчайший буддийский свет, полностью вытравив призрачную и демоническую ци, и в городе воцарилась тишина.
Монах в белых одеждах ступил за городские ворота, и его голос прозвучал мягко:
— Благородные благодетели, благодарю вас.
Се Лан чинно ответил поклоном:
— Позвольте спросить, не старейшина ли это Кун Шань из Монастыря Чжичэнь?
Лицо монаха озарилось милосердной улыбкой, он сложил ладони перед грудью и отвесил поклон:
— Дела здесь завершены, бедный монах возвращается в обитель.
Фигура монаха растворилась в туманной ночной дымке бескрайних горных цепей. Вокруг царила тишина гор, нарушаемая лишь конским ржанием.
Се Лан заговорил сам с собой:
— Ну и выдался же годок...
Вэнь Хуэй, отличавшийся болтливостью, тут же спросил:
— Что вы имеете в виду?
— Сами посмотрите: Владыка меча Е и Лорд Цаньлун сошли в мир смертных, а теперь объявился еще и старейшина Кун Шань, которого не видели уже целое столетие...
Чэнь Вэйчэнь холодно бросил:
— А ещё Маркиз Ланжань с котиком наперевес спускается с гор.
Се Лан скривился:
— Я всего лишь безымянный человек, во всём виноват наставник, который вздумал отправиться странствовать по Четырем морям и переложил этот титул на меня, заставив этого скромного даоса замыкать список четырнадцати маркизов.
— Другие маркизы сами добывали себе титулы в боях, а вы-то хороши — умудрились получить его по наследству, — Чэнь Вэйчэнь наконец уличил даоса в слабости.
— Молодой господин Чэнь, это свойственно не только нашей обители, — изо всех сил оправдывался Се Лан. — В последние годы Путь Бессмертных приходит в упадок, выдающихся мастеров появляется всё меньше. Если какой-нибудь маркиз-бессмертный близок к исчерпанию срока своей жизни, а бросить ему вызов некому, титул приходится передавать собственному ученику...
— Путь приходит в упадок лишь в том смысле, что пустеют сами имена, — правая рука молодого господина Чэня не годилась для веера, и он чувствовал себя крайне неуютно, из-за чего его тон сделался еще более ленивым. — Раньше в вашей обители бессмертных еще теплилась искра жизни, пока вы все, глядя на то, как Император Янь через Забвение чувств достиг Третьего Неба, не бросились подражать ему один за другим. И без того твердившие о безэмоциональности Неба и Земли, теперь вы обрели еще большую уверенность. По мере культивации кого теперь волнуют эти пустые титулы маркизов? Даже если и рождаются сильные мира сего, они неведомо куда уходят постигать Дао в глубокие горы и дремучие леса, ленясь даже являться за этими званиями.
Се Лан презрительно скривил губы, не желая с ним спорить.
Чэнь Вэйчэнь обратился к Е Цзюя:
— Владыка меча Е, Пыль Парчи у вас. Куда вы теперь направляетесь?
— Какая удача, — ответила скрестившая руки на груди Лу Хунянь, — как раз на Южную Платформу Мечей, о которой только что упоминал Маркиз Ланжань.
Молодой господин Чэнь выглядел невероятно уставшим и пробормотал:
— Только что поднимались на север, теперь нужно на юг — одни только мечи, смотреть тут решительно не на что.
Он поднял руку и потёр лоб:
— Владыка меча Е, я хочу спать.
Длинная череда переездов и погонь, под конец которых ему пришлось резко поднять уровень своей культивации да еще и вступить в бой, отняли у него немало сил.
Едва слова сорвались с его губ, как мир вокруг него закружился в бешеном вихре, в глазах потемнело, и он рухнул ничком вперед.
Последней мыслью перед тем, как потерять сознание, было: к счастью, он падает в сторону Е Цзюя, так что удариться о землю не должен.
Падать без чувств перед красавицей — поистине недостойно, недостойно.
Но если упасть прямо на красавицу — это уже совсем другое дело.
http://bllate.org/book/34228/4216190
Готово:
