Будущее казалось кромешной тьмой. У актрисы ещё оставалась одна десятитысячная доля надежды: приглянуться какому-нибудь влиятельному лицу и с той поры круто изменить судьбу. Точно так же, как его матушка, Юнь-шуфэй: некогда простая певичка, она снискала благосклонность императора-отца, после чего стала наложницей во дворце и родила его самого.
Но что мог поделать актёр-мужчина? Что он мог!
Ли Юй просидел в саду, тихо оплакивая свою участь, добрую половину дня. Вернувшись в палату, он включил телевизор — там как раз шла передача о дикой природе, где выслеживали гепардов, — и на душе у него сразу стало чуточку легче. Гепарды были такими милыми, ему ужасно хотелось завести такого. От этой мысли снова немного защимило в груди: вот если бы в прошлой жизни он мог их содержать...
Так за просмотром телевизора Ли Юй незаметно и задремал.
Ранним утром следующего года — вернее, на следующий день — наконец-то прибыло главное секретное оружие Хэ Фаня: он лично привёз сюда матушку Ли Юя.
Родную мать киноактёра Ли Юя звали Цзэн Сюцинь. Раньше она работала учителем, а последние два года вела занятия в собственной небольшой студии. Когда с Ли Юем случилось несчастье, как назло, тяжело заболела его бабушка по материнской линии, причём её состояние было довольно опасным. Цзэн Сюцинь разрывалась между больной старушкой и своими учениками, у неё просто не было времени сорваться с места и приехать. Поговорив с Хэ Фанем по телефону и узнав, что в тот же день Ли Юй вне опасности, она попросила Хэ Фаня приглядеть за ним, велела сыну как следует отдохнуть и решила пока не приезжать.
Но кто бы мог подумать, что через два дня снова позвонит Хэ Фань и скажет: с физическим здоровьем у Ли Юя всё в порядке, вот только он ужасно унывает и уже несколько дней не произносит ни слова. Она тут же уладила все дела с матерью и примчалась навестить Ли Юя.
Проработав много лет преподавателем, она кое-что понимала в депрессии и смертельно боялась, как бы у Ли Юя не развилось это расстройство. В подростковом возрасте их отношения с сыном одно время были натянуты до предела, а позже он наотрез отказался слушать её и поступил в киноакадемию, сунувшись в шоу-бизнес. Лишь после поступления в университет отношения с ней постепенно потеплели.
Она знала лучше кого бы то ни было, насколько упрямым Ли Юй был в глубине души.
Сам Хэ Фань рано утром встретил Цзэн Сюцинь на вокзале и проводил её в больницу.
Ли Юй только что умылся — теперь он уже умел ловко и самостоятельно пользоваться всеми этими банными принадлежностями.
Телевизор с самого утра работал фоном. Выйдя из ванной, Ли Юй плюхнулся в кресло и позволил лысому парню сушить ему волосы.
Кто-то массировал ему кожу головы, пока струя воздуха обдувала влажные пряди — это было до невероятности, до безумия приятно. Настолько приятно, что Ли Юй мог хоть на время забыть обо всех этих князьях и презренных лицедеях.
Именно в этот момент и появилась Цзэн Сюцинь.
Едва ворвавшись в палату, она увидела Ли Юя: он сидел с закрытыми глазами, блаженно покачивая головой, и позволял ухаживать за собой, как какой-нибудь избалованный барин. Она невольно улыбнулась, и половина тревоги сразу отлегла от сердца.
Хэ Фань убавил громкость телевизора и произнёс:
— Учитель Цзэн, гляньте-ка, кого я уговорил приехать.
Парнишка по имени Сяо Чжан с поразительной чуткостью выключил фен, пару раз провёл расчёской по волосам Ли Юя, собрал свои вещи и тихонько вышел из палаты.
Ли Юй посмотрел на вошедшую и на секунду просто остолбенел.
Цзэн Сюцинь была одета в тёмное длинное платье-костюм, на лице — лёгкий макияж; в целом она выглядела очень элегантной дамой в возрасте. В молодости она была писаной красавицей, а с годами сохранила благородство и стать.
Киноактёр внешне походил на Жуян-вана, поэтому их матери закономерно тоже чем-то напоминали друг друга. Цзэн Сюцинь уже перевалило за пятьдесят; мать Жуян-вана, Юнь-шуфэй, не дожила до этих лет, но Жуян-ван с первого же взгляда подумал, что её глаза с лукавым прищуром должны выглядеть именно так в старости.
Ради одного этого взгляда он был не в силах срывать злость на стоящей перед ним женщине.
Цзэн Сюцинь опустила сумку на пол и заговорила:
— Бабуле за эти два дня стало немного лучше, вчера она даже очнулась и спрашивала про тебя. Да и за тебя у меня душа не на месте, вот я и решила заглянуть.
Ли Юй не стал с ней разговаривать, но Цзэн Сюцинь ничуть не смутилась — матери давно привыкли к подобному поведению своих детей. Она уже привыкла. Оглядев палату, она попутно принялась наводить порядок и попутно заговорила с Хэ Фанем.
Она поинтересовалась у Хэ Фаня, во сколько обходится сутки пребывания в этой ВИП-палате; нет ли в данной больнице особо сильных кардиологов, ведь у бабушки Ли Юя вечно проблемы с сердцем. Разговаривать с мамой Ли Юя для Хэ Фаня было куда проще и свободнее, скрывать им было нечего.
Ли Юй продолжал смотреть телевизор, но при этом навострил уши, прислушиваясь к их беседе.
Хэ Фань предложил:
— Учитель Цзэн, если у вас будет свободное время, погостите здесь подольше. Съездите с Ли Юем куда-нибудь развеяться.
Цзэн Сюцинь с улыбкой покачала головой:
— Куда мне уехать? Я должна присматривать за бабушкой Ли Юя, через пару месяцев ей, возможно, предстоит ещё одна операция, да и в студии ученики — я не могу надолго оставлять дела.
Хэ Фань спросил:
— А сколько сейчас преподавателей в вашей студии? Вы всё ещё сами ведёте сочинение?Цзэн Сюцинь сказала: Я преподаю сочинение, а еще дополнительно занимаюсь с детьми каллиграфией, письмом шариковой ручкой. Помимо меня, среди преподавателей есть несколько моих бывших сослуживцев и несколько молодых учителей — всего человек десять, пожалуй. Я в основном просто не могу сидеть без дела, когда занята — и дух бодрее. Поглядим, погляжу еще годика два, а как перестану справляться, передам учебный класс кому-нибудь другому на попечение.
Хэ Фань сказал: Это точно, вы ведь не нуждаетесь в деньгах, главное — это чувство удовлетворения от собственного класса.
Они снова заговорили о том, что нынешние родители больше всего ценят образование детей и не жалеют на это денег. Затем Цзэн Сюцинь заговорила о предстоящих в этом году средних и старших экзаменах. У Хэ Фаня как раз племянница в этом году оканчивала школу и хотела поступать в художественный вуз, так что оба они увлеченно разговорились.
Ли Юй в общих чертах все понял. Мать кинозвезды, эта госпожа Цзэн, действительно оказалась настоящей учительницей, открывшей собственную частную школу и даже обучающей детей сочинению.
Он был поистине в некотором замешательстве: женщина, способная открыть частную школу в городе и набрать немало учеников, несомненно, должна происходить из семьи литераторов и досконально знать классические труды. Так почему же ее сын стал актером? И эта матушка удивительным образом не переломала сыну ноги.
Неужели… В сердце Жуян-вана внезапно родился вывод: неужели он — не родной сын госпожи Цзэн?
Он не удержался и посмотрел в лицо госпожи Цзэн, колеблясь в мыслях. Лицом госпожа Цзэн была похожа на Юнь-шуфэй, как ни посмотри — вылитая родная матушка прежнего хозяина тела.
Хэ Фань беседовал с Цзэн Сюцинь, но при этом не упускал из виду и Ли Юя. Заметив, как колеблется выражение лица Ли Юя, он мысленно торжествовал. Вот и отлично, родная мать есть родная мать: Ли Юй, может, и не станет разговаривать с другими, но разве откажется поговорить с собственной матерью!
Подумав об этом, Хэ Фань заявил, что у него еще есть дела, которые нужно уладить, и оставил Цзэн Сюцинь наедине с Ли Юем, чтобы они пообщались. Он только и ждал, пока появятся результаты.
Стоило Хэ Фаню уйти, как Цзэн Сюцинь с улыбкой окинула Ли Юя взглядом. Точно так же, как и Хэ Фань, она, хотя и беседовала с другими, душой и сердцем была полностью с Ли Юем. Ей казалось, что Ли Юй словно уменьшился: в свои тридцать лет он все еще вел себя как-то неуклюже и застенчиво, что вызывало у нее одновременно и умиление.
Она подошла ближе, легко похлопала Ли Юя по спине и произнесла: Ну ты и…
Все тело Ли Юя оцепенело. Он все еще помнил, как в детстве Юнь-шуфэй всегда точно так же легко похлопывала его по спине, нежно перебирая пальцами его волосы. Но тогда он был неразумен…
Цзэн Сюцинь с беспокойством посмотрела на Ли Юя и спросила: Что бы ни случилось, можешь рассказать маме? Мама помогла бы тебе во всем разобраться.
Ли Юю хотелось и смотреть ей в глаза, и в то же время было страшно. Наконец он сдался, перевел взгляд на Цзэн Сюцинь и, разомкнув уста, произнес: Я…
Он слишком долго молчал, и голос его звучал хрипло. Он прочистил горло.
Цзэн Сюцинь ободряюще смотрела на него.
Наконец он выговорил: Почему я оказался… в этой сфере?
Цзэн Сюцинь рассмеялась: Этот вопрос я задавала тебе много лет назад, а теперь ты спрашиваешь меня в ответ? Разве ты тогда не назвал мне целую кучу причин? Неужели все те доводы теперь потеряли для тебя силу?
Ли Юй молчал.
Цзэн Сюцинь вздохнула: Главное — тебе ведь это нравится. Разве ты не говорил, что тебе просто по душе актерская игра и что ты хочешь заниматься именно этим?
Ли Юй пробормотал: Мне нравится.
Когда он еще был ваном, ему действительно нравилось возиться с бродячими артистами, и ради забавы он частенько сам что-то разыгрывал или напевал. Но это было лишь ради развлечения. В глубине души он все же куда больше хотел оставаться ваном.
Цзэн Сюцинь продолжала: А еще — что прославлять свое имя нужно смолоду, да и деньги, судя по всему, приходили быстро, что тоже наверняка сыграло свою роль. Какой же ты все-таки противоречивый человек, сынок…
Ли Юй спросил в чем же его противоречивость, но она не ответила.
Она лишь задала ему встречный вопрос: С чего это ты вдруг растерялся и начал сомневаться? До кризиса среднего возраста тебе вроде бы еще далеко? — пошутила она.
Ли Юй не мог признаться ей, что на самом деле он — ван, а что до ее настоящего сына — он понятия не имел, куда тот подевался.
Даже будучи полным глупцом, он не мог поступить с госпожой Цзэн столь жестоко.
Он натянуто улыбнулся: Ничего страшного.
Цзэн Сюцинь сказала: Если дело тебе не по душе и радости не приносит, сменить сферу деятельности — вполне разумно и естественно. Но сейчас ты добился признания и славы, столько людей поддерживают тебя и любят, тебе незачем метаться в сомнениях, эта профессия действительно тебе подходит…
Ли Юй оживился, выхватив из ее слов лишь одно: сменить сферу деятельности.
— У меня есть свобода сменить профессию?
Цзэн Сюцинь удивилась: У кого же ее нет? Мы ведь не в феодальном обществе живем.
Ли Юй улыбнулся.
Он выучил новое слово — феодальное общество.
http://bllate.org/book/34219/4215036
Готово:
