— Угу, — Сюй Ни издал неопределенный звук и сохранил бесстрастное выражение лица.
В тот день, выслушав слова Ли Вэньцзюэ, Сюй Ни на самом деле не испытал никаких особых душевных колебаний; напротив, это лишь раззадорило его, заставив еще активнее проявлять инициативу и продолжать с ним разговор.
Правда, получалось лишь стучаться лбом о стену.
Ли Вэньцзюэ по-прежнему оставался с ним холоден, выказывая одновременно вежливость и отчужденность.
Тем не менее Сюй Ни считал, что у него предостаточно времени, чтобы играть с ним в эту игру на выносливость.
— Перестань искать, — Цзян Чжао перестал подшучивать над ним и произнес серьезным тоном: — Полчаса назад ему позвонили, он в спешке ушел, вид у него был какой-то нездоровый, сказал, что у него срочные дела в больнице.
Сердце Сюй Ни упало.
— В больнице? Что с ним случилось?
— Не с ним, говорят, парню из лавки стало плохо, — ответил Цзян Чжао. — Не переживай, я попросил А-Чжэ разузнать, скоро должны быть новости.
С характером Сюй Ни было совершенно невозможно ждать вестей от А-Чжэ, поэтому он развернулся и бросился к музыкальному магазину.
Улицы маленького городка еще хранили утреннюю тишину, над уличными лотками с завтраками поднимался легкий дымок, а аромат соевого молока плыл по ветру, улетая далеко вдаль.
Добежав до входа в музыкальный магазин, Сюй Ни увидел, что стеклянная дверь приоткрыта — привычной фигуры хозяина внутри действительно не было.
— Есть кто-нибудь? — толкнув дверь, крикнул Сюй Ни, но в помещении царила пустота.
— Ли Вэньцзюэ?
Никто не ответил. Стояла необытичная, звенящая тишина; из стоявшего на барной стойке стакана с водой еще поднимался пар, а рядом лежала недочитанная нотная тетрадь, явно выдавая то, как поспешно ушел владелец.
Сюй Ни как раз в тревоге начал нарезать круги по комнате, как вдруг зазвонил мобильный телефон. Звонил А-Чжэ, помощник Цзян Чжао:
— Брат Сюй, я все выяснил. У продавца из лавки господина Ли прихватило сердце, его только что увезла скорая в районную больницу, господин Ли поехал вместе с ним.
— Серьезно? — голос Сюй Ни напрягся.
— Непонятно, говорят, он внезапно потерял сознание, — голос А-Чжэ тоже звучал встревоженно. — Господин Ли только что звонил мне и просил помочь закрыть магазин.
Сюй Ни сбросил вызов, тут же поймал такси и велел ехать в больницу.
Туман еще не рассеялся, небо выглядело так, будто снова собирается дождь. Он бежал по синеватым каменным плитам мостовой, мимо переулков, увешанных красными фонарями, а на душе царил полный кавардак.
Дин Юйцзэ.
Это имя отложилось в его памяти — так звали того вечно улыбающегося паренька.
Больничный коридор пропах лекарственным запахом. Отыскав комнату неотложной помощи, Сюй Ни увидел Ли Вэньцзюэ: тот сидел на корточках возле скамейки в коридоре, опустив голову, а его плечи слегка подрагивали.
На его одежде виднелись пятна грязи, которых там быть не должно — неизвестно, где он успел их испачкать, — и сам он выглядел до крайности хрупким.
— Как он? — Сюй Ни шагнул ближе, ступая мягко, и заговорил очень тихо.
Ли Вэньцзюэ никак не отреагировал. Обуреваемый беспокойством, Сюй Ни подошел и легко похлопал его по плечу.
Тот вздрогнул, словно испугавшись, поднял голову и, узнав его, заметно расслабился.
Сюй Ни задал вопрос во второй раз.
— Его все еще реанимируют, — голос Ли Вэньцзюэ звучал до предела охрипшим. — Врач сказал, состояние тяжелое. У Сяо-Цзэ врожденный порок сердца.
— На этот приступ ушло слишком много сил.
Сюй Ни присел рядом с ним и смолчал, мысленно перебирая в голове прозвучавшее имя Сяо-Цзэ.
Глядя, как пальцы Ли Вэньцзюэ, сжимающие бумажный стаканчик, слегка подрагивают, он внезапно почувствовал, как в груди поднимается какое-то неопределенное, тяжелое чувство.
Сяо-Цзэ…
Какие же у них отношения с Ли Вэньцзюэ? Почему Ли Вэньцзюэ так о нем переживает? Да и в магазине по будням было заметно, что он души в парне не чает, а когда они подшучивали друг над другом, на лице Ли Вэньцзюэ появлялась редкая, живая улыбка.
Подумать только, вряд ли это простые отношения нанимателя и работника, мелькнуло в голове у Сюй Ни.
Но размышлять об этом было некогда — на смену догадкам пришли тревога и участие.
Он мягко похлопал Ли Вэньцзюэ по плечу, воздержавшись от каких-либо иных жестов.
Кто бы мог подумать, что Ли Вэньцзюэ — человек, у которого вечно всё было под контролем, — способен выглядеть настолько беспомощным.
Борьба за жизнь продолжалась до самого вечера, но в конце концов Дин Юйцзэ все же вытащили из опасной зоны и перевели в палату интенсивной терапии.
Ли Вэньцзюэ дежурил за дверью палаты, сквозь стекло наблюдая за маленькой фигуркой, отапливаемой трубками капельниц и аппаратов, и тревога в его глазах была настолько густой, что ее, казалось, можно было резать ножом.
Сюй Ни неотлучно находился рядом. Глядя на бледное лицо мужчины, он пытался подобрать слова утешения, но вскоре понял, что любые фразы здесь излишни, и просто молча разделял с ним это тягостное ожидание.
Прогноз погоды обещал дождь, и предсказание сбылось: к сумеркам тяжелые тучи затянули все небо, налетевший шквалистый ветер закружил по коридору опавшую листву, и вскоре хлынул проливной дождь.
Сюй Ни посмотрел на улицу и подумал, что вернуться сегодня назад, похоже, уже не удастся.
— Мне нужно зайти в магазин, взять кое-какие вещи. Сяо-Цзэ понадобится сменная одежда в больнице, — Ли Вэньцзюэ поднялся на ноги, массируя затекшие колени: правая нога из-за долгого сидения на корточках снова принялась ныть тупой болью.
Сюй Ни перевел взгляд с него на бушующие за окном потоки дождя.
— Я отвезу тебя, — тут же отозвался Сюй Ни. — В такой ливень передвигаться тяжело.
Ли Вэньцзюэ хотел было отказаться, но, заметив руку Сюй Ни, лежащую у него на рукаве, в конце концов молча кивнул.
Укрывшись под одним зонтом, они вышли из больницы. Дождевая вода уже заливала щиколотки, и каждый шаг отзывался звонкими брызгами.
Сюй Ни наклонил зонт так, что большая его часть защищала Ли Вэньцзюэ, из-за чего его собственное плечо мгновенно промогло насквозь. Ледяные ручейки заструились по шее, но он даже не обратил на это внимания.
Заметив неладное, Ли Вэньцзюэ перехватил зонт и выровнял его.
— Учитель Сюй, так вы же простудитесь.
Сюй Ни улыбнулся, заметив краем глаза, что хромота Ли Вэньцзюэ стала еще заметнее, чем обычно:
— Как твоя нога?
Спутник потратил пару секунд на то, чтобы осознать вопрос, и лишь затем повернул к нему голову.
Ли Вэньцзюэ слегка сместил зонт в сторону спутника:
— Все в порядке, в дождливую погоду старые травмы неизменно дают о себе знать.
Сюй Ни больше ничего не сказал, лишь замедлил шаг. В такую погоду свободных машин на улице почти не было, они прождали черт знает сколько, но поймать такси так и не смогли, так что Сюй Ни пришлось звонить Цзян Чжао, чтобы тот забрал их.
Цзян Чжао сработал оперативно и вскоре подкатил к больнице. Устроившись на заднем сидении, Сюй Ни сложил зонт и вдруг заметил, что его правая рука что-то судорожно сжимает.
— Что это? — присмотрелся он, ловя падающий из салона верхний свет.
Ли Вэньцзюэ медленно разжал ладонь: на ней лежала горстка расколотых пластмассовых и металлических деталей, края которых были испачканы грязной жижей.
Это был слуховой аппарат с его правого уха — от удара при падении он развалился на мелкие кусочки.
— Утром я слишком спешил, бежал ловить такси и не удержался на ногах, упал. Аппарат вылетел на землю и разбился, — его голос звучал совсем тихо. — Без него на правое ухо я ничего не слышу.
Сюй Ни уставился на эти обломки, тяжело вздохнул, вспомнив грязь на его куртке.
Вот оно что, оказывается, как всё было.
— Вернемся, я куплю тебе новый, — Сюй Ни обхватил его холодную ладонь, забрал обломки и бережно спрятал в собственный карман. — Пока придется обходиться левым ухом, смотри не простудись.
Пальцы Ли Вэньцзюэ едва заметно сжались в его ладони. Опустив взгляд, он встретился с решительным, чуть укоризненным взглядом Сюй Ни и не произнес ни слова.
Машина мчалась быстро. Смотря в окно на размытые силуэты прохожих, Ли Вэньцзюэ беззвучно вздохнул.
Хватит, Сюй Ни.
Ему действительно больше нельзя поддаваться жалости.
Иначе, когда придет время Сюй Ни уходить, эта разлука станет для него невыносимой болью.
Глава 11. Мы не так уж близки
Троица вернулась в музыкальный магазин. Не считая сухого Цзян Чжао, оба спутника промокли до нитки.
Устроившись на первом этаже, Цзян Чжао уже успел перетрогать все инструменты в лавке:
— Твою мать, Сюй Ни, а вещичек-то тут интересных полно.
Ли Вэньцзюэ отыскал кое-какую сменную одежду и предметы первой необходимости для Дин Юйцзэ, а затем выудил из недр магазина чистые полотенца и протянул одно Сюй Ни:
— Обсохни, не хватало еще простыть.
На втором этаже музыкального магазина располагался небольшой антресольный этаж, где стояла односпальная кровать и старый шкаф для одежды — Ли Вэньцзюэ ночевал там, когда засиживался в лавке допоздна.
— Сегодня ночью я не поеду в отель, — укладывая вещи в рюкзак, сказал Ли Вэньцзюэ. — Сяо-Цзэ только-только вышел из опасной зоны, я побуду здесь, а ранним утром сразу отправлюсь в больницу.
Окинув взглядом тесную кровать на втором этаже, а затем переведя глаза на бледное лицо Ли Вэньцзюэ, Сюй Ни внезапно ощутил укол странной, неуместной ревности.
Впрочем, тут же оборвал себя, сочтя подобные эмоции верхом нелепости.
Эх.
— Тогда... позаботьтесь о себе, не забудьте принять горячий душ перед сном, — подавив тяжелый осадок на душе, сказал ему Сюй Ни.
— Хорошо, — Ли Вэньцзюэ протянул ему зонт. — На улице ливень, иди осторожно, не мокни.
Взяв зонт, Сюй Ни приготовился уходить.
— Пошли, Цзян Чжао.
Глядя на его светлые волосы, в свете тусклых ламп отливающие влажным блеском, Ли Вэньцзюэ вдруг произнес:
— Учитель Сюй, спасибо вам за сегодня.
— Пустяки.
И тут же услышал в ответ:
— Кажется, я вечно доставляю вам хлопоты.
Сюй Ни не стал оборачиваться. Он лишь махнул рукой и, толкнув дверь, шагнул прямо в бушующую пелену дождя.
Раскрывать зонт не хотелось — он просто швырнул его Цзян Чжао. Дождевые капли хлестали по лицу, обжигая ледяным холодом, но теплящиеся в груди тревога и горькая обида горели ярким пламенем, заставляя его идти вперед с тяжелым, растревоженным сердцем.
Ранним утром следующего дня небо по-прежнему оставалось пасмурным.
Сюй Ни, чихнув пару раз и все еще излучая холодок, появился на съемочной площадке. Он уже собирался кого-то окликнуть, как вдруг его взгляд упал на одинокую фигуру Ли Вэньцзюэ, стоявшего в дальнем углу.
Тот был облачен в чистую серо-стальную куртку, воспаленные прожилки в глазах еще не сошли, а правая нога при ходьбе волочилась чуть сильнее обычного.
Быстрыми шагами подойдя к нему, Сюй Ни вытащил из кармана пластырь с лекарственной мазью и протянул ему:
— Вчера был такой ливень, нога наверняка разболелась. Наклей это, станет полегче.
Эту разогревающую мазь для улучшения кровообращения он с самого утра искал, обойдя все аптеки в округе.
Ли Вэньцзюэ уставился на упаковку, где отчетливо виднелись иероглифы стимулирующего мазевого пластыря, и внутри у него все сжалось.
Его хромота была давнишней травмой, и сырая погода неизменно донимала его тупой, изнуряющей болью.
Подняв голову, он столкнулся с полным заботы взглядом Сюй Ни — чистым и прямым. Растерявшись от этого напора, он поспешно отвел глаза:
— Спасибо, учитель Сюй...
— Бери, не упрямься, — Сюй Ни сам сунул пластырь ему в руку. Его пальцы случайно коснулись холодной кожи ладони Ли Вэньцзюэ, и он невольно нахмурился: — Почему руки такие ледяные? Опять оделся легко.
И тут же добавил:
— Позавтракал?
— Да, поел булочек у больницы, — Ли Вэньцзюэ бережно спрятал пластырь в карман толстовки. — Состояние Сяо-Цзэ стабилизировалось, медсестра сказала, скоро переведут в обычную палату.
— Вот и славно, — Сюй Ни выдохнул с облегчением, но тут же сменил тему, задавая вопрос, который не давал ему покоя всю прошлую ночь: — Дин Юйцзэ... кем он тебе приходится? Ты к нему на редкость неравнодушен.
http://bllate.org/book/34216/4214707
Готово:
