Ты… твоя рука в порядке? — сухо спросил он, и его взгляд упал на руку Линь Миня, небрежно лежавшую на столе: красноватые пятна, казалось, немного поблекли, но следы всё ещё оставались.
Линь Минь проследил за его взглядом, посмотрел на собственную тыльную сторону ладони, чуть согнул пальцы, уходя из-под этого взгляда, и, казалось, совершенно не обращал внимания на отметины:
— Всё в порядке.
Простая короткая фраза провела чёткую черту.
Сюй Чжисяня словно ударило в грудь.
Глубоко вздохнув, он решил больше не ходить вокруг да около:
— Линь Минь, вчера вечером я…
— Вчера вечером ты сказал, что находишься в компании и тебе нужно разобраться с небольшим делом, — перебил его Линь Минь. Его ровный голос звучал бесстрастно. — Освободился в половине двенадцатого, плечи промокли под дождём. Я не приехал за тобой — это моя вина.
Каждое слово было чётким и холодным.
Он повторял точь-в-точь то, что сам Сюй Чжисянь сказал ему накануне вечером.
И добавлял собственное объяснение.
Лицо Сюй Чжисяня мгновенно потеряло последние краски.
Рука, лежавшая на колене, судорожно сжалась, ногти глубоко впились в ладони.
Почему у Линь Миня такой настрой?
Ему всё равно?
Он даже нашёл какую-то нелепую отговорку, чтобы отделаться от него?
[Ого, да этот бывший муж полностью разочарован [шок]]
[У шуо лицо побелело от страха, выглядит так жалко [разводит руками] Но ведь им действительно больше не суждено быть вместе [хмурится]]
Эти проклятые комментарии снова появились.
Они быстро проплывали перед глазами Линь Миня.
Взгляд Линь Миня едва заметно скользнул по строчкам комментариев, и его глаза стали ещё темнее.
— Я… — голос Сюй Чжисяня сильно охрип и звучал растерянно. — Я тоже виноват…
— Ты не виноват… — Линь Минь прервал его и даже чуть склонил голову набок, словно вспоминая что-то, заботливо оправдывая его и доказывая, что тот не совершал ошибок. — Я не приехал за тобой, в конце концов, это всегда была моя проблема.
— Моё сообщение… не отправилось. — Сюй Чжисянь знал, что оставлять всё как есть и позволять Линь Миню продолжать так заблуждаться ни в коем случае нельзя, поэтому собрался с духом и заговорил прямо, не обращая внимания на то, что говорил Линь Минь. — Я изначально собирался попросить тебя забрать меня, но из-за плохого сигнала сообщение не ушло, а я всё это время не замечал, поэтому и сорвался вчера вечером…
[Хотя отношения у них уже не те, но ведь они разведутся только через год [разводит руками]]
[На самом деле шуо тоже ни в чём не виноват [поглаживает подбородок]]
— Сообщение… не отправилось?
Линь Минь смотрел на комментарии, но вслух повторил эту фразу. Тон его был абсолютно ровным — невозможно было понять, вопрос это или утверждение.
Его пальцы, лежавшие на краешке кофейной чашки, едва заметно дрогнули.
Это объяснение казалось ему более абсурдным и бессильным, чем любая отговорка.
Плывущие перед глазами комментарии на миг замерли, а затем взорвались ещё более плотным потоком:
— Ха? И всё? Сообщение не отправилось? Что за дурацкая причина! [смеётся сквозь слёзы]
— Шуо что, оправдывается? Как-то притянуто за уши [сомнение]
— Но… если это правда, тогда вчерашнее недоразумение… [размышляет]
— Да в любом случае… В общем, шуо больше не любит бывшего мужа [разводит руками]
Линь Минь не ответил сразу.
Он просто смотрел на Сюй Чжисяня, на его слегка покрасневшие от спешки глаза.
На эти глаза, в которых больше не было вчерашней наигранной обиды — лишь искреннее раскаяние и растерянность.
Воздух, казалось, застыл, и только нежная мелодия фортепиано тихо лилась из динамиков в углу кофейни.
Спустя долгое время Линь Минь заговорил, почти вздохнув:
— Значит, ты сорвался потому, что думал, будто я получил сообщение, но специально не поехал за тобой?
Сюй Чжисянь с усилием кивнул, чувствуя, как защипало в носу:
— Я всё это время ждал внизу у офиса, дождь усиливался, а я думал, что ты видел сообщение и просто не хочешь ехать… Мне… мне тогда было и обидно, и горько, поэтому, когда я вернулся…
Поэтому он и перевернул всё с ног на голову, прикрывая капризами собственную неуверенность и разочарование.
Дальше он не смог произнести ни слова, но Линь Минь понял.
Линь Минь взял чашку с уже остывшим кофе и сделал глоток.
Горькая жидкость скользнула по горлу, оставив ледяное ощущение.
Он поставил чашку обратно, и её дно звонко стукнуло о фарфоровое блюдце.
— Сюй Чжисянь, — позвал он по имени. Голос по-прежнему оставался ровным, но в нём уже не было той нарочито холодной дистанции, что чувствовалась минуту назад. — Почему ты просто не позвонил и не спросил?
— Я звонил! — выпалил Сюй Чжисянь, тут же сообразив что-то, и его голос упал: — …Но ты не взял трубку.
Линь Минь замолчал.
Он вспомнил: вчера, после того как он повесил трубку, заставившую его сердце остыть, телефон так и остался лежать на диване.
А когда он шёл за Сюй Чжисянем, он не взял с собой мобильный.
Нарочно не придумаешь.
Уголки губ Линь Миня чуть дёрнулись, но это трудно было назвать улыбкой.
— Я уснул… — он сделал паузу, словно подбирая слова. — Я не слышал.
— Я знаю, ты объяснил это вчера.
Я верю тебе.
То, что писали в комментариях, наверняка ложь.
Глава 7. Неразлучная парочка, обреченная на страдания
Всё, что писали в комментариях — ложь.
Сюй Чжисянь моргнул, и в его голосе невольно прорезались нотки слёз:
— Прости меня, Линь Минь. Я не должен был не доверять тебе, не должен был устраивать истерики и тем более… вести себя с тобой так. То, что я наговорил вчера… всё это неправда. Я просто потерял голову от…
Его мысли сбивали те самые комментарии, что постоянно на что-то намекали.
Комментарии наверняка обманывали его.
Но почему тогда Линь Минь сейчас так холоден с ним?
Взгляд Линь Миня упал на побелевшие от напряжения пальцы Сюй Чжисяня, а затем медленно переместился на его покрасневшие глаза.
В этих глазах, некогда до боли знакомых, полных зависимости и любви, сейчас читались лишь паника и страх.
Комментарии всё ещё плыли перед его глазами.
[Эх, смотреть на это тяжеловато…]
[Хотя мы знаем, что это не недоразумение, расставаться всё равно так жаль…]
[Трещина ведь уже появилась? Кажется, вернуть всё назад будет очень трудно…]
Вернуть назад трудно.
Линь Минь молча повторил про себя фразу из комментариев.
Но эти слова извинений от Сюй Чжисяня…
Он взял Сюй Чжисяня за руку:
— Я же говорил, ты не виноват.
К тому же, я уже говорил раньше, что по таким поводам мне извиняться не нужно.
Зрачки Сюй Чжисяня сузились, он невольно напрягся, а затем опустил взгляд на собственную руку, которую держал Линь Минь.
С какой стати?
Почему Линь Минь вечно такой холодный?
С какой стати вообще?!
Почему спустя двенадцать лет именно он должен первым идти на уступки?
Разве он… разве он уже не извинился?
Но почему тогда Линь Минь теперь ведёт себя так отстранённо?
— Ты говорил… — голос Сюй Чжисяня всё ещё дрожал. Глядя на Линь Миня, он медленно высвободил руку из его ладони. — Ты уже столько раз это говорил, Линь Минь.
Рука Линь Миня застыла в воздухе, на ладони ещё сохранялось ощущение прохлады от пальцев Сюй Чжисяня.
Он увидел, как Сюй Чжисянь поднял голову, и в тех глазах, что только что были полны растерянности, отчетливо проступила злость.
— Ты говоришь: я не виноват, — по слогам повторил Сюй Чжисянь, и уголки его губ искривились в насмешливой улыбке. — Ты говоришь: мне не нужно извиняться. И так каждый раз.
Комментарии взорвались между ними в молчаливом гадючнике:
— Охренеть! Атмосфера резко поменялась!
— Этот взгляд шуо… [в ужасе] [в ужасе] [в ужасе]
— Бывший муж специально разозлил шуо? [склоняет голову]
Комментарии перед глазами Линь Миня бешено неслись, отражаясь на дне его глаз лишь ледяной пустотой.
— Ты прав, — Сюй Чжисянь откинулся на спинку дивана, приняв даже несколько ленивую позу, и лишь чуть натянутая линия подбородка выдавала скрытое напряжение. — Я не виноват, мне не нужно извиняться. Верно, я сам так думаю. Значит, ты просто решил отмахнуться от меня вот так формально?
Он использовал слово отмахнуться.
Отмахнуться?
Сердце Линь Миня словно больно кольнуло от этого слова.
— Я не… — попытался оправдаться Линь Минь, но голос звучал до боли сухо.
Он вдруг понял, что те снисходительность и понимание, которые он считал проявлением заботы, сейчас, в момент помрачения рассудка Сюй Чжисяня, объятого гневом, выглядели совершенно иначе —
Свысока.
Словно снисходительное равнодушие.
— Ты меня совсем не любишь, — перебил его Сюй Чжисянь. Его взгляд скользнул к яркому солнечному свету за окном, а голос звучал тихо, как вздох. — Здесь слишком тихо, давай не будем ссориться.
За прошедшие двенадцать лет они практически не ссорились.
Наверное, потому, что при столкновении с трудностями их первой реакцией всегда было стремление уступить друг другу.
Но когда в этой непоколебимой на вид любви появилась трещина, каждый захотел доказать, что именно его любят больше.
Потому что для латания таких трещин требуется вскрыть собственное сердце.
А без поддержки любви никто не хочет отступать и первым обнажать своё сердце.
Он снова перевёл взгляд на Линь Миня:
— Я отпросился у босса. Давай сегодня во всём разберёмся, поехали домой.
Он на секунду замолк, и воздух вокруг застыл так, что казалось, вот-вот треснет.
— Если мы не сможем во всём разобраться, давай расстанемся.
— С какой стати?! — Линь Минь, хранивший до этого молчание, повысил голос и парировал: — Двенадцать лет отношений, с какой стати их заканчивать…
С какой стати заканчивать?!
— Домой.
Сюй Чжисянь обладал очень тонкой душевной организацией и ужасно не любил терять лицо.
Ссориться на глазах у публики было для него равносильно смерти.
Линь Минь резко поднялся, не говоря больше ни слова, и зашагал прочь.
Сюй Чжисянь последовал за ним, то и дело бросая косые взгляды на кассу — он смертельно бо́ялся, что кто-нибудь обратит на них внимание.
Но, к счастью, никто на них не смотрел.
Подняв голову, он увидел, как Линь Минь толкнул стеклянную дверь, жестом приглашая его выйти первым.
http://bllate.org/book/34213/4214043
Готово:
