Какая бы ни была метка, это дело двоих, и даже если вопрос немного деликатный, всё равно нужно во всём разобраться.
Светофор сменился с жёлтого на зелёный, и Ли Цзинъюань снова перевёл взгляд вперёд:
— Нет.
Машина поехала прямо через перекресток, и Ли Цзинъюань больше ничего не говорил.
Шу Цзюнь смотрел на уличный пейзаж за окном и молчал.
Машина миновала еще два перекрестка, и перед глазами промелькнул дорожный указатель Йокогамской улицы.
Шу Цзюнь помнил, что Центральная больница находится как раз на пересечении Йокогамской улицы и улицы Аньнин, и сейчас им было по пути:
— Господин, отвезите меня в Центральную больницу впереди.
Ли Цзинъюань бросил взгляд на дорожный знак:
— Хорошо.
Врач подобрал для Шу Цзюня подавляющее средство и ввёл инъекцию, чтобы облегчить его симптомы.
Шу Цзюнь рассказал врачу о том, что вчерашняя временная метка не удалась, но поскольку вторая сторона отсутствовала, врач пока не мог назвать точную причину.
Машина Шу Цзюня была припаркована на Горе Юньфэн, и Сюй Нань должен был вернуть её позже. Выйдя из больницы, он встал у обочины в ожидании такси, чтобы доехать домой.
Интеллектуальный мозг издал звуковой сигнал, и на внутреннем экране появилось имя Линь Божэня.
Увидев эти три иероглифа, Шу Цзюнь, чьи брови до этого были разглажены, тут же нахмурился. Во взгляде промелькнул нетерпеливый холод. Долго вглядываясь в экран, он нажал кнопку ответа:
— Что надо?
Оттуда донёсся возбужденный голос мужчины средних лет:
— Сяо Цзюнь, у папы для тебя отличные новости!
Шу Цзюнь сохранил бесстрастное выражение лица, не заразившись его радостным настроением, и даже почувствовал еще большее отвращение:
— Говори быстрее, если есть что сказать.
Его холодное отношение вовсе не охладило энтузиазм Линь Божэня, тот даже рассмеялся еще громче:
— Мой хороший сын, у тебя появился шанс выбиться в люди! Угадай, какую радостную весть я хочу тебе сообщить?
— Если не скажешь, я сброшу вызов.
Линь Божэнь полностью проигнорировал его нетерпение и продолжал набивать себе цену:
— Ну угадай, грандиозная удача.
Терпение Шу Цзюня по отношению к нему подошло к пределу, и он решительно прервал этот пустой разговор.
Вернувшись домой и выйдя из лифта, Шу Цзюнь увидел стоявших у двери людей, и его лицо мгновенно посмурнело.
Перед его квартирой стояли мужчина и женщина средних лет. Мужчина — Линь Божэнь, домашний тиран и отброс общества, приходящийся Шу Цзюню отцом.
Женщина — его мачеха Шэнь Пинь, одетая в облегающий брючный костюм и щедро усыпанная драгоценностями.
Они стояли спиной к коридору и не заметили возвращения Шу Цзюня. Шэнь Пинь стучала себя по пояснице и жаловалась:
— С ума сойти можно, пока дождёшься! Куда запропастился этот ублюдок? По интеллигентному мозгу не связаться, дома его тоже нет!
Линь Божэнь тоже потерял терпение в ожидании:
— Вот увижу его — задам я ему хорошую взбучку!
— Какую же взбучку ты хочешь мне задать? Тоже столкнёшь меня с лестницы, как мою маму? — зазвучал за их спинами звонкий голос Шу Цзюня, заставивший обоих вздрогнуть.
Обернувшись и посмотрев на него, Шэнь Пинь на мгновение сверкнула лютой злобой во взгляде, но тут же фальшиво улыбнулась и с наигранным энтузиазмом подалась вперед:
— Сынок, а вот и ты.
Шу Цзюнь даже глазом не моргнул и усмехнулся:
— Здесь нет твоего сынка.
Линь Божэнь напыщенно откашлялся:
— Сяо Цзюнь, выбирай выражения, когда говоришь с матерью.
— Она мне не мать! — Шу Цзюнь бросил на Линь Божэня свирепый взгляд и чеканно произнес: — Мою маму десять лет назад довели до смерти вы!
Взгляд Линь Божэня, ядовитый, как у змеи, долго сверлил Шу Цзюня, прежде чем на его лице снова появилось тошнотворное выражение человека, которого несправедливо оклеветали:
— Сяо Цзюнь, я же говорил, это было недоразумение. У твоей матери после родов начались проблемы с психикой, и она выбросилась из окна.
Стоявшая рядом Шэнь Пинь крокодиловыми слезами утирала глаза:
— Сяо Цзюнь, твой папа прав, тогда она действительно покончила с собой. Мы с твоей мамой были лучшими подругами, а папа так сильно её любил — мы желали ей только добра, как мы могли её погубить?
Глядя на их лицемерные рожи, Шу Цзюнь чувствовал лишь тошноту:
— Убирайтесь с дороги. Я давно сказал, что не хочу вас видеть.
Линь Божэнь был сильно разозлен, его лицо передернуло. Он уже собирался сорваться, но Шэнь Пинь схватила его за запястье и предостерегающе посмотрела на него, показывая, чтобы он не горячился.
После этого она снова натянула на лицо бесстыдную улыбку и обратилась к Шу Цзюню:
— Раз ты не хочешь видеть нас, неужели не хочешь увидеть Сяо Яна? У него начались зимние каникулы.
Того самого Сяо Яна, о котором упомянула Шэнь Пинь, звали Линь Ян. Он был сводным братом Шу Цзюня и единственным кровным родственником, оставленным ему матерью.
Все эти годы Шу Цзюнь поддерживал связь с этим отбросом Линь Божэнем только потому, что не мог бросить Линь Яна.
Он прекрасно знал, что Линь Божэнь — бесчеловечная сволочь, совершенно не заслуживающая звания отца, а в сочетании со злобной змеей Шэнь Пинь они ни за что не стали бы хорошо обращаться с Линь Яном.
Все эти годы он изо всех сил старался бороться, чтобы как можно скорее получить опеку над Линь Яном и вытащить его оттуда.
Эта парочка негодяев прекрасно знала, что Линь Ян — ахиллесова пята Шу Цзюня. Линь Божэнь перешел к угрозам:
— Сяо Яну в этом году исполняется десять лет, он уже может проходить обследование желез. Я слышал, что в нескольких больницах проводят операции по модификации желез. Если он, как и ты, окажется бесполезным омегой, я отправлю его на модификацию желез.
Услышав слова Линь Божэня, Шу Цзюнь сжал руки в кулаки по бокам. Он сам учился на специальности биогенетики и прекрасно знал, какой вред здоровью наносят подобные операции.
До сих пор еще не было ни одного человека, прошедшего через модификацию желез, который прожил бы дольше сорока лет. К тому же всю оставшуюся жизнь им приходится зависеть от подавляющих препаратов, а перенесшие процедуру обречены на вечные муки.
Линь Божэнь прекрасно знал о вреде подобных операций, но всё равно подумывал отправить Линь Яна на эту процедуру — он действительно был нелюдем.
Шу Цзюнь от гнева побледнел, его глаза налились кровью, и он с ненавистью уставился на Линь Божэня.
Линь Божэню было абсолютно плевать на его взгляд, напротив, видя его гнев и ярость, он только самодовольно усмехнулся:
— Сяо Цзюнь, не смотри на меня так. Вини во всем только свою мать — она родила вас такими никчемными. Впрочем... — Линь Божэнь загадочно замолчал и недоброжелательно окинул его взглядом: — Впрочем, не то чтобы совсем бесполезными. Сейчас как раз представился случай проявить твою ценность. Если ты согласишься сотрудничать, я не стану отправлять Сяо Яна на мучения.
С этими словами он протянул Шу Цзюню папку с документами:
— Давай войдем и поговорим подробнее.
Уставившись на документы в его руках, Шу Цзюнь в конце концов открыл дверь.
Супруги, не дожидаясь приглашения хозяина, самовольно вошли в квартиру, огляделись по сторонам и презрительно бросили:
— А мы-то думали, в какой роскошной вилле ты живешь на свои заработки, а это какая-то ветхая и тесная трущоба.
Снаружи послышались насмешки, после чего тон резко изменился:
— Впрочем, твоя удача пришла. Стоит тебе дальше послушно следовать нашим указаниям, как ты очень скоро сможешь переехать в шикарный особняк.
http://bllate.org/book/34209/4213467
Готово:
