Он был таким властным и холодным, и Шу Цзюнь немного боялся, что во время оставления метки ему будет очень больно.
Ли Цзинъюань заметил его реакцию, тоже замер и, упершись локтями, посмотрел на лежащего под ним омегу.
Днём в лабораторном корпусе этот человек напоминал манящий и прекрасный цветок — мрачный, опасный, но в то же время невероятно красивый и очаровательный, совсем не похожий на сегодняшнего послушного и мягкого юношу.
Хотя характер у Ли Цзинъюаня был холодным, с эстетическим вкусом проблем не возникало, и он был вынужден признать, что в любом из своих образов Шу Цзюнь выглядел неплохо.
Шу Цзюнь хотел попросить его быть поаккуратнее, но ему было неловко заводить об этом речь. В конце концов, он сам попросил человека о помощи, так что не мог требовать слишком многого — оставалось лишь спрятать голову ещё глубже и приготовиться терпеть молча.
Ли Цзинъюань ещё до этого понял, что Шу Цзюнь напряжён, и, решив покончить со всем побыстрее, склонился и опустил голову.
Губы и зубы коснулись железы, и под нажимом окружающая кожа слегка прогнулась. Шу Цзюнь не выдержал, его тело легко задрожало, длинные ресцы затрепетали, а краснота в уголках глаз стала ещё ярче.
Феромон хлынул следом за следами от зубов, и странное, неописуемое чувство мгновенно распространилось по всем конечностям. Шу Цзюнь инстинктивно сжал руки в кулаки, тихонько всхлипывая, словно маленький зверёк.
Из-за этого хныканья Ли Цзинъюань нахмурился, решив, что сделал ему больно, и немного ослабил хватку.
Его кожа оказалась нежнее, чем он предполагал, а мягкая, гладкая на ощупь плоть источала сладковатый привкус, напомнивший Ли Цзинъюаню фруктовый пудинг, который он ел в детстве.
Мгновение спустя дыхание, обжигавшее затылок, исчезло, и Ли Цзинъюань решительно отступил к краю кровати.
С его ракурса покрасневшая, опухшая кожа на затылке Шу Цзюня и оставленные им только что следы от зубов были видны чрезвычайно отчётливо.
То ли из-за собственнических порывов, проснувшихся после оставления метки, то ли по какой другой причине, но он притянул одеяло и накрыл им Шу Цзюня, не желая, чтобы кто-то ещё видел следы на его затылке: — Я попрошу Сюй Наня принести пакет со льдом, приложишь.
— Господин, подождите! — решив, что тот собирается уходить, Шу Цзюнь приподнялся на локтях и, смущенно закусив губу, какое-то время молча боролся с собой. — Вы не могли бы посидеть ещё немного перед уходом?
Независимо от типа метки, омеги всегда испытывают к альфам сильную зависимость, и против этого инстинкта невозможно устоять.
Шу Цзюню не нужны были объятия или близость, достаточно было, чтобы он просто побыл рядом.
Видя, что Ли Цзинъюань ничего не отвечает, Шу Цзюнь пожалел, что вообще попросил его остаться, из-за чего они оба оказались в неловком положении.
— Я не уйду, просто велю Сюй Наню принести пакет со льдом.
Шу Цзюнь был слегка удивлён, но природный характер взял своё, и он никак этого не показал, лишь моргнув длинными ресцами: — Спасибо. — С этими словами он снова лег на кровать; жар в теле постепенно отступал, но сил всё ещё не хватало.
Ли Цзинъюань бросил взгляд на послушно улегшегося обратно в ожидании его омегу, развернулся, вышел за дверь и вскоре вернулся с пакетом со льдом.
Протянув руку, он отдал пакет Шу Цзюню: — Держи.
Шу Цзюнь посмотрел на пакет со льдом, а затем на альфу, чье выражение лица было холоднее самого льда: — ...
Он редко пользовался холодными компрессами, но всё же знал, что снаружи пакет со льдом положено оборачивать полотенцем — иначе такая ледяная штука, приложенная прямо к железе, скорее всего, отправила бы его прямиком на тот свет.
Приняв пакет, он оперся на локти и медленно приподнялся, собираясь сам сходить в ванную за полотенцем.
— Куда собрался?
— ... — Шу Цзюнь подумал, что тот запрещает ему брать полотенце, и послушно, с предельной серьезностью объяснил: — Я пойду возьму полотенце, чтобы обернуть пакет, а то слишком холодно.
— Никакого полотенца не нужно, — властно пресек его Ли Цзинъюань.
— !!! — Шу Цзюнь остолбенел: неужели тот действительно хочет, чтобы он приложил пакет со льдом прямо к железе?!
Ли Цзинъюань встретился с ним взглядом, расстегнул манжеты рубашки, закатал рукава до локтей и холодно приказал: — Ложись обратно, я сам.
!!!
Шу Цзюнь покачал головой и решительно отказался!
Даже если бы пришлось прикладывать пакет со льдом напрямую, он бы привыкал к этому постепенно сам, но если отдать пакет этому человеку, Шу Цзюнь ни капли не сомневался, что тот шмякнет кусок льда ему прямо на затылок.
Закатав рукава, Ли Цзинъюань без лишних слов забрал из его рук пакет со льдом и, под трепещущим взглядом Шу Цзюня, зажал его в ладони: — Нельзя прикладывать пакет со льдом напрямую к железе, полотенце тоже не годится. Можно только согреть руки о пакет, растирая его, и положить их вокруг железы.
Шу Цзюнь снова моргнул: — Оказывается, господин знает.
Ли Цзинъюань прервал свои манипуляции и посмотрел на него: — А ты сомневался?
Шу Цзюнь тихо пояснил: — Я только что подумал, что господин собирается прикладывать лед мне напрямую.
Ли Цзинъюань: — ... — Взглядом он велел ему лечь обратно.
Шу Цзюнь немного поколебался, чувствуя неловкость от того, что утруждает Ли Цзинъюаня: — Я сам.
— Лежи.
Последовало мгновение молчания. Увидев, что Ли Цзинъюань настроен крайне решительно, Шу Цзюнь с легким чувством вины лег обратно.
Затылок накрыла большая теплая ладонь, прохладой успокаивая покрасневшую кожу вокруг железы, и жгучая боль тут же пропала.
Время шло секунда за секундой, в комнате стояла тишина...
Шу Цзюнь слишком долго пролежал лицом вниз на подушке, шейные позвонки затекли, и, воспользовавшись моментом, когда Ли Цзинъюань убрал руку, чтобы растереть пакет со льдом, он чуть-чуть шевельнулся.
То ли из-за того, что остаточное тепло в теле еще не рассеялось полностью, но ему снова показалось, что у него кружится голова — вновь накатило ощущение, похожее на опьянение.
Ли Цзинъюань, растиравший лед, вдруг уловил манящий сладкий аромат, который становился всё более густым.
Движения его рук замерли, и он перевел взгляд на лежащего рядом омегу. Он был абсолютно уверен, что сладкий феромон исходит именно от него.
Заметив собственную странность, Шу Цзюнь тоже посмотрел на него. Их взгляды встретились, и оба замерли.
Шу Цзюнь не понимал: они же только что поставили временную метку, почему же жар периода течки снова возвращается так быстро?
Ли Цзинъюань, втягивая становящийся всё более насыщенным аромат, погрузился в раздумья. Он прошел вторичное разделение в пятнадцать лет, его геном имел оценку S+ — высшую среди альф, что являлось признаком колоссальной силы.
Выдающиеся успехи на военной службе, превосходившие возможности обычных людей, никогда не позволяли ему усомдиться в собственных силах.
Но почему же его собственный феромон так быстро рассеивается в чужом теле?
Разве может альфа уровня S+ не справиться даже с временной меткой омеги?
Пока Ли Цзинъюань предавался самокопанию, Шу Цзюнь тихонько поинтересовался рядом: — Господин, неужели вы неспособны на это?
http://bllate.org/book/34209/4213464
Готово:
