Компанія по перемещениям во времени и мирам действительно подошла к этому экзамену со всей ответственностью: мир, созданный для испытания, был сработан на совесть, и по крайней мере с точки зрения Бай Цзуя этот мир казался совершенно реальным.
В этот момент он находился перед траурным залом. Вокруг доносились вздохи и негромкие обрывки разговоров. Стоило ему поднять взгляд, как он встретился с запечатленным в рамке лицом улыбающегося широкой улыбкой мужчины среднего возраста.
Пожалуй, его можно было считать отцом этого персонажа по имени Бай Чэн.
Стоило только подумать об этом, как Бай Цзуй с крайним изумлением ощутил перемену в собственных эмоциях: густое, щемящее чувство хлынуло из самого сердца, разливаясь по всем внутренним органам, и ему даже показалось, что в глазах слегка затуманилось.
Всего за несколько секунд Бай Цзуй сполна прочувствовал и удивление, и острую, как нож, душевную боль, однако заданный образ по-прежнему сохранял на его лице выражение полнейшего равнодушия. Со стороны казалось, что в своем черном деловом костюме и с крашеными светлыми волосами Бай Цзуй с его непроницаемым лицом был похож на дерзкого и неуправляемого мелкого хулигана.
Отец помер, а на глазах ни слезинки — социальный отброс, истинное порождение своего родителя.
А-Цзуй, держись… — Дядя Бай Цзуя, Чэнь Бин, подошел ближе и похлопал его по плечу, собираясь сказать что-то утешительное, но, заметив абсолютно безучастный взгляд племянника, смущенно умолк. Вспомнив о давнем конфликте между Бай Цзуем и его отцом, он счел уже за чудо, что тот лично явился распоряжаться похоронами, и поспешил сменить тему: — После смерти отца дом опустел, перебирайся-ка ты обратно.
С чего бы дому опустевать? Вещицы, которые отец почитал за бесценные сокровища, должно быть, забили каждый угол. — Бай Цзуй усмехнулся, но в этой улыбке сквозило лишь едкое презрение.
Хрясь! — из темноты прилетел пузырек с лекарством и со злости угодил прямо в стоявшую на алтаре рамку с портретом. Рамка пару раз качнулась и рухнула на пол, а стекло мгновенно покрылось паутиной трещин.
Зрачки Бай Цзуя резко сузились.
Этот мошенник из сетевого маркетинга наконец-то подох! Ха-ха-ха!
Лжец! Дождался возмездия!
В открытую дверь ввалилась целая толпа. И без того унылый траурный зал в одно мгновение оживился, вот только эта компания явно пожаловала сюда не с добрыми намерениями.
Бай Чэн в воспоминаниях Бай Цзуя никогда не слыл образцовым отцом: давным-давно, после смерти матери, выпивка и азартные игры захватили всю жизнь этого человека, и Бай Цзую пришлось расти под присмотром родственников и соседей.
Если бы дело ограничивалось только этим, Бай Чэна можно было бы назвать разве что праздным никчемным ничтожеством, однако позже он отыскал способ делать деньги и действительно загреб немалую сумму.
Он занялся продажей биологически активных добавок. Пустив в ход свой подвешенный язык, Бай Чэн сумел убедить немало людей стать его распространителями. Снежный ком катился всё дальше: деньги появились, но репутация оказалась испорчена окончательно, и те, кого он затащил в этот омут и кто в итоге разорился, люто ненавидели его.
Бай Цзуй сбежал из дома как раз тогда, когда Бай Чэн начал торговать пилюлями для здоровья, а причиной послужило то, что под так называемыми всеми накоплениями отца скрывались деньги, отложенные на его учебу.
Однако это вовсе не означало, что Бай Цзуй позволить посторонним бесчинствовать на поминках. Он присел на корточки и поднял рамку: трещины на стекле исказили широкую улыбку Бай Чэна, придавая ей зловещий вид.
Бай Цзуй аккуратно водрузил рамку на место, резко обернулся и окинул взглядом агрессивно настроенную толпу. Его золотистые глаза сверкнули острыми лучами, а высокая осадка заставила многих невольно почувствовать себя ниже ростом.
— Кто швырнул эту вещь? — холодно бросил Бай Цзуй.
Поскольку поступок сам по себе был не самым благовидным, никто не спешил признаваться в содеянном. Однако Бай Цзуй не выказывал ни гнева, ни намерения учинить драку, и спустя пару мгновений вперед выступил вожак шайки, с вызовом уставившись на него: — Это я швырнул! Твой папаша получил по заслугам, и сегодня мы пришли потребовать справедливости!
— Вот как? И в чем же провинился мой отец? — Бай Цзуй скрестил руки на груди и застыл в ожидании, изображая крайнюю готовность выслушать.
— Он обманул нас на деньги! Он обычный мошенник из пирамиды! Раз он сдох, ты, как его сын, должен вернуть то, что принадлежит нам! — с каждым словом главарь наглел всё больше, а стоило зайти речь о деньгах, как и остальные позади него принялись дружно скандировать требования вернуть долги.
— Долги отца должен выплачивать сын, это справедливо… — кивнул Бай Цзуй. Стоило ему произнести эти слова, как стоявший рядом Чэнь Бин испуганно попытался его остановить, но Бай Цзуй тут же добавил: — Одно к одному, но кое с чем надо разобраться сначала.
Не дожидаясь, пока кто-либо успеет опомниться, он широким шагом двинулся к главарю, ухватил того за запястье и рывком пригвоздил к столу. Навалившись всем корпусом, он лишил зачинщика всякой возможности сопротивляться, левой рукой схватил стоявшую на столе вазу и швырнул ее о стену. Ваза разлетелась на мелкие осколки, и в руке Бай Цзуя остался лишь один острый черепок, которым он без колебаний саданул главаря прямо по тыльной стороне ладони.
— А-а-а! — раздирающий душу крик вожака заставил сердца всех присутствующих подпрыгнуть от страха. Жестокость и беспощадность, проявленная Бай Цзуем в этой череде быстрых движений, внушили им суеверный ужас. По правде говоря, все они были обычными мелкими обывателями, сильными лишь в толпе да трусливыми при столкновении с силой, иначе они бы просто не попались на удочку Бай Чэна.
Бай Цзуй вцепился в волосы корчившегося главаря и притянул его к себе. Тот испытывал дикую боль, холодный пот градом катился со лба, а тело крупно дрожало, пока он безумным взглядом пялился на Бай Цзуя.
Ты испортил рамку, и я очень разозлен, — тихо произнес Бай Цзуй, словно читая чужие мысли. — Больно? На самом деле это пустяковая царапина, максимум меня потащат в полицию и подержат там немного.
Затем он бесцеремонно полез в карман вожака и вытащил кошелек, где, как он и ожидал, обнаружилось семейное фото. С игривой интонацией в голосе Бай Цзуй протянул: — Какая дружная семья… Я запомнил.
Ни один человек не способен вынести подобную угрозу. В этот момент у главаря пропали даже мысли о том, чтобы бежать в полицию ради мести, и он, заикаясь и дрожащими губами, пролепетал: — Про… прости…
Я прощаю тебя. — Бай Цзуй тронул губы легкой улыбкой, и его чистое лицо на миг озарилось пугающе манящим выражением. Стоило ему отпустить руку, как вожак, прижимая к груди кровоточащую руку, бросился вон из зала.
Бай Цзуй похлопал себя по карманам в поисках пачки сигарет и вдруг вспомнил, что находится на похоронах. Но, окинув взглядом разгромленный траурный зал, он тяжело вздохнул, сорвал с шеи галстук и, зажав сигарету в зубах, все-таки чиркнул зажигалкой.
Стоило главарю сбежать, как толпа растерялась. Судя по поведению Бай Цзуя, о возврате денег не было и речи — этот псих запросто мог и жизни лишить.
Погодите-ка, — бросил Бай Цзуй, останавливая собравшихся уходить людей. Сквозь клубы выдыхаемого дыма виднелись лишь его холодные золотистые глаза, а хрипловатый голос прозвучал набатом: — Раз долги отца должен платить сын, то и семейное дело продолжить некому не возбраняется. С сегодняшнего дня я вступаю в права наследства.
Люди переглянулись в полном недоумении. Во-первых, все знали, что этот пройдоха Бай Чэн кроме как мошенничеством ничем отроду не занимался, а во-вторых, какое им вообще дело до его наследства?
Вы ведь закупили немало этой дряни, верно? Как ваш новый поставщик, я официально заявляю: отныне каждый месяц вы обязаны брать у меня определенную партию товара. — Тонкие пальцы Бай Цзуя неторопливо постукивали по столу, но стоило этим словам слететь с его губ, как толпа возмущенно взревела.
Что за бред! Эту фальшивку невозможно продать!
Ты что, принуждаешь нас к нарушению закона?
Нам всучили БАДы, а раз не можете сбыть — значит, кишка тонка, — уголки губ Бай Цзуя изогнулись в насмешливой улыбке, и он презрительно придавил ногой валявшийся на полу пузырек. — Иначе с чего бы моему папаше удавалось привлекать столько агентов?
Можете отказаться, но последствия окажутся куда суровее того, что вы сегодня увидели. Я сказал всё. — Бай Цзуй слегка приподнял ногу, и пустая баночка со звоном покатилась в сторону толпы.
В зале воцарилась удушливая тишина. Вскоре бунтари один за другим покинули похороны с перекошенными от злости и страха лицами. Каждый из них горько пожалел о содеянном: мало того, что вернуть деньги не удалось, так они еще и в рабство угодили.
Этот Бай Цзуй оказался куда страшнее собственного папаши!
Бай Цзуй уселся на стол, зажав в зубах сигарету. Он прекрасно знал, что среди тех горлопанов не было ни единого носителя Системы, иначе он бы выгнал их куда быстрее, ведь его главная задача заключалась в проверке подопечных.
Изначально под его началом числилось восемь носителей, среди которых самый способный, Цинь Ци, уже успешно завершил задание и вернулся в собственный мир, а оставшиеся семеро, судя по всему, в полном составе угодили в эту локацию.
Каждый из семи носителей использовал свои методы покорения, и Бай Цзуй знал их вдоль и поперек, вот только на сей раз ему выпало лично прочувствовать роль Цели покорения на собственной шкуре…
От одной этой мысли внизу живота неприятно заныло… О, кажется, у него появилась еще одна новая эмоция.
Увидев, что скандалисты наконец убрались, Чэнь Бин облегченно выдохнул. Заметив, что Бай Цзуй сидит в стороне с сигаретой, а его профиль в дымной пелене кажется невероятно одиноким, он подошел и опустился рядом. Чувствуя нарастающее раздражение, он тоже полез в карман за сигаретой.
Двое взрослых мужчин, дымящих прямо перед гробом, выглядели верхом неуважения, но покойный Бай Чэн при жизни был еще тем мерзавцем, так что ожидать благочестия от тех, кто пришел проводить его в последний путь, явно не стоило.
А-Цзуй, то, что ты только что сказал — это всерьез? — Чэнь Бин выпустил струю дыма. Он ведь тоже в свое время ввязался в сетевой маркетинг с подачи Бай Чэна, правда, вовремя опомнился. — Твой отец в этом бизнесе вел себя грязнее ростовщика, ты же всегда терпеть не мог подобные дела.
Бай Цзуй слегка поморщился. Личность, прописанная корпорацией, и впрямь обладала весьма цельным характером: судя по легенде, он люто ненавидел всю эту околомедицинскую муть. Однако сам Бай Цзуй был лишь недавно обретшей эмоции Системой, поэтому не испытывал к этому ремеслу ни малейшего отвращения. Выгнув бровь, он ответил: — А у меня есть выбор? Я ненавидел его за то, что он спустил деньги на мое обучение ради закупки этого хлама, но теперь он мертв, и неужели я брошу товар на произвол судьбы?
Деньги не пахнут, ничего предосудительного тут нет.
Чэнь Бин понял, что племянник говорит искренне, помрачнел, поразмыслил немного и произнес: — Тогда дядя поможет тебе подыскать знакомых среди распространителей. Из тех скандалистов я парочку знаю, но у них за душой гроша ломаного нет, вряд ли они смогут выкупить много товара.
Бай Цзуй улыбнулся: — Спасибо, дядя.
Подняв глаза, он окинул взглядом разоренный погромщиками зал — после устроенного дебоша все гости разбежались, и здесь остались только они двое. — Дядя, позвони кому-нибудь, пусть помогут здесь всё убрать, а я пока сбегаю домой.
Чэнь Бин поднялся на ноги: — Ладно, возвращайся быстрее, сегодня ночью еще предстоит бдеть у гроба.
Будучи разумной Системой, Бай Цзуй обладал исчерпывающей базой знаний, поэтому моментально припомнил все погребальные обычаи и кивнул: — Я понял.
Раньше Бай Цзуй обитал в предоставленной его начальством гостинице, но, вернувшись домой, он действительно обнаружил, что повсюду валяются хаотично расставленные коробки с добавками. Почесав в затылке, он кое-как навел относительный порядок, после чего схватил циновку с одеялом и отправился обратно в траурный зал.
У Чэнь Бина возникли срочные дела дома, но, заметив перемену в настроении племянника, он со спокойной душой переложил эти хлопоты на него.
Устроившись на циновке, Бай Цзуй бросил косой взгляд на стоявший неподалеку гроб — по поверьям древних, душа усопшего возвращается на землю в первые три дня.
Неужели ожинет? Почему-то в груди шевельнулось смутное предвкушение.
Глубокая ночь погрузила всё вокруг в абсолютную тишину. Пламя белых свечей в траурном зале едва заметно трепетало, а на стене причудливо извивалась жутковатая тень Бай Цзуя.
Это сквозняк?
Бай Цзуй поднялся и направился к окну, намереваясь затворить створку, как вдруг чья-то рука намертво вцепилась ему в запястье.
Это была мертвенно-бледная рука, на которой отчетливо проступали вздувшиеся, похожие на выползших из укрытий червей вены. От прикосновения по коже пробежал леденящий душу холод.
Кровь в жилах Бай Цзуя, казалось, застыла и хлынула в обратную сторону, однако рассудок оставался поразительно ясным. Опустив взгляд и изучив незнакомца, он перевел глаза выше и встретился с парой сверкающих алых глаз.
Стоило ему это увидеть, как Бай Цзуй не удержался от смеха.
Разве это не один из его подопечных носителей, Ци Ян?
http://bllate.org/book/34207/4213322
Готово:
