Как назло, Чжао Цзинвэй как раз получил весточку и шёл сюда, чтобы проследить, как Янь Чэншу принимает лекарство. Они двигались навстречу друг другу и вскоре столкнулись в Императорском саду.
Бо Си сухо и сдержанно отдал приветствие:
— Приветствую, Ваше Величество.
Официальным лицам запрещено входить во дворец без приказа, и появление Бо Си в Императорском саду в такое время выглядело крайне неуместно. Однако Чжао Цзинвэй был слишком занят мыслями о лекарстве Янь Чэншу и не стал допытываться до причин, лишь кивнул и уже собирался шагать дальше.
— Ваше Величество! — Бо Си преградил ему путь. — Неужели Ваше Величество так спешит навестить этого остатка прежней династии?!
Чжао Цзинвэй остановился, его взгляд заледенел:
— Ты уже навещал его?
— Ваше Величество прекрасно знает, кто он такой! Он — отпрыск прежней императорской семьи! Язва! Язва, что сгустила верных слуг и честных мужей! — Бо Си яростно уставился на Чжао Цзинвэя. — А Ваше Величество поселил его во дворце и извольте окружить заботой?
Бо Си был единственным сыном Бо Гочжуна, бывшего Главы Министерства финансов прежней династии, которого из-за козней Янь Чэншу безжалостно сослали в суровые земли Линси.
Безупречная репутация всей жизни рухнула в один миг.
Чжао Цзинвэй отчетливо помнил, как его дядя тогда, уронив своё достоинство, униженно просил помощи у каждого встречного.
Дяде всего лишь требовалось раздобыть зерно, чтобы спасти армию Чжэньюань от голодной смерти.
Мало того что при дворе, где все повязаны друг с другом, никто не обратил на него внимания, так они ещё и объявили армию Чжэньюань бесполезной и вновь обобрали армейские запасы, оставив воинов без единого зернышка.
Лишь Бо Гочжун, не побоявшаяся запятнать вековую честность клана Бо, взял огромную взятку. И не потратил из неё ни гроша на себя, а тут же переслал всё дяде, чтобы тот отвёз деньги на границу и выручил армию Чжэньюань из смертельной беды.
Именно из-за этого поступка Бо Гочжун и попался в ловушку, подстроенную Янь Чэншу.
В ссылке в Линси Бо Гочжун сгорел от тоски и умер.
Чжао Цзинвэй и вся армия Чжэньюань чувствовали себя перед кланом Бо в неоплатном долгу, поэтому, узнав, что у Бо остался ребёнок, они немедленно разыскали его. Всеми силами сберегли ему жизнь и приставили выдающихся наставников, благодаря чему на свет и появился нынешний молодой Глава Министерства финансов Бо Си.
Чжао Цзинвэй знал, что между Бо Си и Янь Чэншу лежит кровная месть. Но Янь Чэншу не только спас ему жизнь, но и внёс огромный вклад в разгром сюнну. Исходя из государственных интересов и личных чувств, у Янь Чэншу были все основания остаться в живых.
Чжао Цзинвэй долго молча смотрел на Бо Си, а в памяти всплывали слова, сказанные ему маркизом Чжэньюань после того, как дядя получил продовольствие.
Сяо Вэй, клан Бо оказал нам неоценимую услугу, и впредь, с какими бы трудностями они ни столкнулись, ты обязан помочь им любым способом.
Возвращаясь из воспоминаний, Чжао Цзинвэй выдохнул:
— Когда вернется Кан Юй, мы вместе допросим пленных сюнну. Если Янь Чэншу действительно окажется трусливым и подлым ничтожеством, я выдам его тебе.
Прошло три дня. Кан Юй вернулся со спринтерской скоростью, едва перевёл дух, как Чжао Цзинвэй и Бо Си тотчас потащили его в Небесную тюрьму, где содержались пленные сюнну.
Первым они намеревались навестить старого знакомого — Далу.
Чжао Цзинвэй имел с ним много дел в прошлом и знал его неплохо.
По дороге Чжао Цзинвэй между делом поинтересовался у Кан Юя:
— Как тебе жилось у сюнну всё это время?
Кан Юй отвечал сдержанно, избегая лишних слов, правдиво докладывая как есть:
— У сюнну куда прохладнее, чем на границе. Я едва добрался, как сразу простудился, но тамошним знахарям не привыкать к простуженным больным, и после первой же порции лекарства мне стало лучше.
Сначала непривычно, по ночам часто пробирал холод, но потом привык, и стало намного легче.
Чжао Цзинвэй не стал давать оценку:
— А что с едой?
— Еда сносная, лепёшки из диких ягод на муке, желудок набить можно.
— А Янь Чэншу? Он ел то же самое?
— ...Подчиненному неизвестно.
— Ты везде выведывал обстановку, не возникало ли у кого подозрений насчет тебя?
— Ни у кого.
Шагая по коридору, троица приблизилась к камере Далу.
На его теле до сих пор виднелись следы запекшейся крови, превратившейся в черные струпья, прилипшие к разодранной овечьей шкуре.
В мрачной Небесной тюрьме он напоминал огромную крысу, источавшую зловоние.
Далу томился в заключении уже несколько месяцев, скудно питался и испил немало горя, выглядя крайне изможденным. Однако, заметив облаченного в серебряные доспехи Кан Юя, он тут же уперся руками в землю и стремительно поднялся на ноги.
Его испачканные грязью руки вцепились в тюремную решетку, он яростно затряс её, подняв тучи пыли, которая густым облаком осыпалась на его волосы.
Его голос звучал жутко:
— Так это ты, ублюдок, всё испортил!
Кан Юй отступил на два шага назад, спасаясь от пыли:
— Правому мудрому князю не стоит тратить силы на пустые угрозы.
Далу был готов прямо сейчас броситься вперед и разорвать его на куски, сквозь густые растрепанные косматые пряди отчетливо алели налитые кровью глаза:
— Я-то гадал, откуда армия Чжэньюань так точно знает наше расположение! Оказывается, это вы с Янь Чэншу сговорились и ударили изнутри и снаружи! Знал бы я, что так выйдет, убил бы вас обоих в тот самый миг, когда вы попали ко мне в руки!
Сговорились с Янь Чэншу? Кан Юй едва заметно нахмурился, но не стал переводить разговор на Янь Чэншу:
— Раз уж так хотелось убить, почему не расправились с самого начала?
— С такими хлюпиками из Центральных равнин положено только коней кормить, чтобы соответствовали своему жалкому званию! А убить сразу — значит, сделать вам подарок?
— Кормить коней? — Лицо Кан Юя помрачнело. Пусть даже Янь Чэншу теперь числился остатком прежней династии, в те времена он всё же принадлежал к высшей знати Центральных равнин, и подвергать его подобным унижениям недопустимо. — У вас, сюнну, кишка тонка на такое. Кроме как держать впроголодь, вы бы не посмели сделать что-то похуже.
Услышав наивные речи Кан Юя, Далу холодно усмехнулся:
— Пф, это наша земля! Раз уж людей прислали к нам, посмеем ли мы? Перед вашим приездом конюшни десять дней не чистили, как раз ждали вас...
Он не успел договорить, как поднятая при тряске решетки пыль забилась ему прямо в глаза. Далу оборвал фразу на полуслове, поднес руку, чтобы потереть лицо, и вдруг заметил стоявшего рядом Чжао Цзинвэя, который до сих пор не произнес ни единого слова.
http://bllate.org/book/34201/4212423
Готово:
