Подумав, он дал указания остальным: Сюнну народ грубый и дикий. Янь Чэншу худощав, болезнен на вид, но держится с таким благородством, что даже в толпе выделяется. Как только увидите его, сразу узнаете.
Чжао Цзинвэй бросил косой взгляд на Кан Юя; слова о благородной осанке заставили его слегка нахмуриться.
С самого рождения Янь Чэншу род его матери находился в упадке, а родная мать скончалась при родах, так и не успев наставить его хоть чему-то. Разве может ребенок, выросший словно сорная трава в императорском дворце, где каждый норовит унизить слабого, обладать благородной осанкой? Звучит нелепо.
Впрочем, перебивать он не стал: если говорить о близости, то именно Кан Юй провел с Янь Чэншу бок о бок последние три месяца.
Эта крупица сомнения лишь едва коснулась его разума. Гул конских копыт становился всё громче, все приготовились к рывку, и лишних сил на раздумья о Янь Чэншу не оставалось.
Наконец, послышался первый отчетливый стук копыт, и в поле зрения первым ворвался черный, словно ночь, божественный скакун — он летел вперед, будто черный поток света, прямо навстречу Чжао Цзинвэю.
Это был любимый конь Чжао Цзинвэя — Юэ Ин!
Следом за Юэ Ином стремительно приближалось знакомое знамя с синим иероглифом Подавление.
В ту самую секунду, когда он вскочил в седло, Чжао Цзинвэй заметил на рыжем коне Бо Си белую фигуру, покрытую пятнами крови, которая решительно мчалась к нему.
Даже на скачущей лошади этот человек держал спину прямо, с благородной осанкой; при первом же взгляде он напоминал драгоценный нефрит, чья утонченность была дана от природы.
Имя Янь Чэншу внезапно всплыло в его памяти.
Именно из-за этого беглого взгляда Чжао Цзинвэй, сжимая поводья, не обернулся сразу, а продолжил всматриваться в приближающихся.
Когда фигура стала ближе, он увидел лицо, сплошь залитое кровью, черты лица разобрать было невозможно — лишь ясные глаза, в глубине которых читалась выжженная в самой душе скорбь.
Эта скорбь была настолько густой, почти осязаемой, словно на его глазах разбили нечто самое дорогое, чего уже нельзя было вернуть, нельзя исправить, и оставалось лишь в отчаянии наблюдать за происходящим.
Подавленный этим тяжелым взглядом, Чжао Цзинвэй — чье сердце, как он считал, было нерушимым — невольно пропустил удар. Он уже хотел обернуться, как вдруг их взгляды встретились.
И в это самое мгновение он увидел, как в глазах того человека внезапно вспыхнул блеск, будто он узрел некую надежду, и все его лицо преобразилось, осветилось облегчением.
В тот миг, когда кровь закапала с его подбородка, психологическая защита Янь Чэншу почти окончательно рухнула: Шаньюй хунну мертв? Могу я теперь инсценировать свою смерть? Я хочу вернуться...
Система ответила, что еще рано.
Необходимо своими глазами убедиться, что Шаньюй хунну мертв.
В этом мире слишком многое отклонилось от изначального сценария, и если он хочет завершить задание, нельзя допустить ни единой ошибки.
Янь Янь, не бойся, уже скоро. Мы вот-вот увидимся с Чжао Цзинвэем!
Система попыталась скрыть кровь пикселями, но это не помогло: все лицо Янь Чэншу было в крови врагов, и как бы он ни старался, запах крови не покидал его ноздри.
Она приложила все усилия, чтобы направить Янь Чэншу в более спокойное русло, но все безрезультатно.
Так продолжалось, пока Янь Чэншу не увидел Чжао Цзинвэя собственными глазами.
Солдаты вокруг внезапно оживились, указывая вперед и выкрикивая имя генерала. Янь Чэншу без труда выделил среди них мужчину, возвышавшегося над остальными, словно журавль среди кур, — главного героя его нынешней миссии.
Чжао Цзинвэй как раз вскакивал на коня, двигаясь стремительно, словно готовящийся к прыжку леопард. В нем не было ни капли усталости, лишь кипящий боевой дух.
Такой Чжао Цзинвэй точно сможет убить Шаньюя хунну!
Янь Чэншу мгновенно пришел в восторг: Система! Ты видишь? Это Чжао Цзинвэй! Я прямо за его спиной! Он убьет Шаньюя хунну, и я увижу это в первых рядах!
Система вдруг разразилась криком, еще более возбужденным, чем у Янь Чэншу, едва не срываясь на электронный визг: Янь Янь! Смотри туда! Я пометила для тебя! Шаньюй хунну там! Он мертв! Ты можешь вернуться домой!
Янь Чэншу взглянул туда, куда указывала Система, но было слишком далеко, чтобы что-то разобрать. Он снова уставился на Чжао Цзинвэя, дорожа им больше, чем спасительной соломинкой, и от счастья у него чуть не покатились слезы: Система, мы возвращаемся домой!
Система всхлипнула: Да-да, сейчас мы вернемся домой!
...
...
Янь Чэншу был уже в восьмистах метрах от места событий в объятиях Бо Си и все еще был жив. Система, подождав некоторое время, собралась было спросить, как вдруг услышала голос Янь Чэншу: Я так ненавижу это, Система, у меня руки онемели от объятий Бо Си...
Он не мог пошевелиться.
Изначально он планировал просто упасть с лошади и напороться на чье-нибудь оружие, но сколько ни извивался, даже пальцем пошевелить не удалось.
Мало того, что все затекло, так еще и Бо Си в пылу сражения постоянно прижимал его к себе, и его латы впивались в тело. Бо Си не проявлял никакой жалости, и от этой силы казалось, что кости вот-вот захрустят.
Система отключила ему болевые ощущения, поэтому он даже не знал, ранен ли он на самом деле.
Что же делать... — Янь Чэншу огляделся по сторонам, мечтая, чтобы случайная стрела пробила ему череп и безболезненно вывела из этого мира. — У-у-у, Система, помоги мне отследить, откуда прилетит стрела, найдем возможность покинуть мир.
Система немедленно начала действовать: Жди, Янь Янь, сейчас поищу.
Пока Система была занята, Янь Чэншу заставил себя переключить внимание и медленно перевел взгляд на Чжао Цзинвэя. Это был его объект миссии, будущий мудрый правитель этого мира, чье имя останется в веках. Жаль, что он не успел рассмотреть его как следует, лишь заметил, что мужчина высок и, кажется, обладает той самой суровой мужской притягательностью.
Выглядел он несколько потрепанным: в отличие от Бо Си, закованного в полный доспех, на нем была лишь легкая кираса. Похоже, он только что закончил ожесточенную схватку, о чем свидетельствовали пятна крови на одежде.
Янь Чэншу с запозданием удивился: почему он прискакал к царскому шатру, имея при себе лишь десяток человек? И при этом умудрился попутно убить Шаньюя хунну.
Его взгляд задержался на элитном отряде из десятка воинов в таких же доспехах. Ничего особенного он не заметил, но вдруг увидел весьма знакомую спину.
Это не Кан Юй? — обрадовался Янь Чэншу. — Он жив! Я же говорил, что он приведет Чжао Цзинвэя! Он часто здесь разведывал и знает расположение вокруг царского шатра лучше самих сюнну. С ним рядом Чжао Цзинвэю даже проиграть трудно.
Система все еще искала способ инсценировать смерть и отвечала на слова Янь Чэншу невпопад, бурча что-то себе под нос, но это не портило радости Янь Чэншу. Кан Юй был первым, кого он увидел, открыв глаза в этом мире, и они провели как братья по несчастью целых три месяца, так что в глубине души он чувствовал к нему тепло и невольно тихонько рассмеялся.
http://bllate.org/book/34201/4212419
Готово:
