Но почему тогда в тот раз слова Чжу Жушуан и Сун Сюаньцзи казались куда более многочисленными, чем обычно? Как это объяснить?
Чем больше Хэлань Си размышлял над этим, тем сильнее чувствовал неладное. У него даже зародилась чересчур нелепая догадка.
Неужели тех, кто ради освоения Пути Бессердечия вынужденно экономил каждое слово... было больше одного? Все они, как и он, ради практики намеренно подавляли собственную истинную природу?
Он вообразил себе Сун Сюаньцзи и Чжу Жушуан, которые без умолку льют реками красноречивые речи, и у него по спине пробежали мурашки.
На следующий день, едва на горизонте забрезчил рассвет, погруженного в сон Хэлань Си внезапно разбудило нечто, похожее на обезьяний вопль. Он резко распахнул глаза и услышал непрекращающиеся звуки, доносившиеся снизу — полные жизненных сил и крайне неприятные на слух.
— Хэлань Си! Выходи!
Это был голос Чжансунь Цэ. С чего бы Чжансунь Цэ с раннего утра орать его имя так, словно пришел душу зазывать? Уж не приключилась ли с ним какая беда?
Хэлань Си сразу почувствовал неладное, протянул руку, призывая Цзай Синюэ, и, забыв о подобающих адепту Пути Бессердечия сдержанных манерах, выпрыгнул прямо в окно, сжимая в руке длинный меч и взмывая вниз.
У входа в постоялый двор Чжансунь Цэ глубоко вздохнул, сложил руки рупором у рта и уже собирался снова закричать, как прямо перед ним легко опустилось белое, сложнее снег одеяние.
Прибывший взмахнул рукавом, отражая утренние облака, спадающие до пояса длинные волосы развевались на утреннем ветру, лицо, наполовину скрытое прядями, было чистым, как белое перо, а обнаженный в руке меч источал едва заметное сияние.
Чжансунь Цэ ошеломленно уставился на Хэлань Си, словно видя его впервые, и в его взгляде даже промелькнуло изумление:
— Ты... Хэлань Си?!
Взгляд Хэлань Си оставался чистым и ясным. Он настороженно огляделся по сторонам — никакой нечисти или чего-то подобного заметно не было, зато обнаружился Сун Сюаньцзи.
Его товарищ по Пути Бессердечия по-прежнему выглядел отрешенным от мирской суеты: с чуть холодным выражением лица, стоящий в одиночестве против лучей восходящего солнца, он излучал такую отталкивающую холодность, что людям волей-неволей приходилось временно забывать о его выдающейся внешности.
Хэлань Си перевел взгляд с Чжансунь Цэ на Сун Сюаньцзи и слегка недоуменно спросил:
— В чем дело?
Чжансунь Цэ словно очнулся ото сна, опустил голову, почесал затылок и, открыв рот, снова заикался:
— Ни... ничего.
Хэлань Си: «...» Ничего? Ничего — тогда какого черта ты так орал, будто душу зовешь?
Сун Сюаньцзи спокойно смотрел на него, в глубине его глаз не было ни единой эмоции:
— Почему не собрал волосы?
Да потому что я испугался, что с вами что-то случилось, и запереживал, дурень.
— Забыл, — холодно произнес Хэлань Си. — Мы выступаем?
— А... да-да-да, — Чжансунь Цэ наконец пришел в себя, подтянул полы одежды и утер пот: — Если выдвинемся пораньше, глядишь, успеем на утренний рынок на почтовой станции Моло. Тамошние лепешки — просто чудо Сичжоу, вы обязательно должны их попробовать!
Только теперь Хэлань Си заметил, что Чжансунь Цэ снял верхнюю одежду и повязал ее вокруг пояса, а его крепкая смуглая грудь вся покрыта капельками пота — от одного взгляда на него Хэлань Цзи становилось жарко.
С поездкой в пустыню действительно нельзя было медлить, и Хэлань Си тоже хотел поскорее выяснить правду:
— Подожди немного.
Хэлань Си повернулся и направился к выходу с постоялого двора, услышав, как Чжансунь Цэ шепчет Сун Сюаньцзи — судя по всему, полагая, что говорит очень тихо:
— Почему Хэлань Си вообще распределили в Академию Бесчувственного Пути? С его-то внешностью разве не в Академию Гармонии ему дорога? Кстати-кстати, я слышал, что в день распределения декан Академии Гармонии чуть не сошелся с вашим ректором Цзяном на мечах из-за того, что не смог отбить Хэлань Си, это правда? Сунь Сюаньцзи? Сун Сюаньцзи? Подай голос, ты меня вообще слышишь?
Сун Сюаньцзи: «...»
В словах Чжансунь Цэ не было привычной язвительности, звучало так, будто он говорил искренне. Хэлань Си ничего не ответил, мысленно вздохнув.
Ага, как же. Он и сам бы не прочь узнать, почему это он идеально подходит для Пути Бессердечия. Подозревает, эта загадка войдет в число десяти величайших неразгаданных тайн Секты Тайхуа.
Когда Хэлань Си спустился вниз во второй раз, его волосы были уже аккуратно собраны, а сам он выглядел безупречно одетым. Он увидел, как Сун Сюаньцзи и Чжансунь Цэ сидят друг напротив друга за столом, на котором лежало Обозрение Цзючжоу. Взгляд Чжансунь Цэ метался между Сун Сюаньцзи и Обозрением Цзючжоу, а на лице читались сильнейшие сомнения и нерешительность.
Хэлань Си ничего не понял. Чего это они удумали?
Чжансунь Цэ сжал зубы и выдавил из себя с трудом:
— Даже если ты дашь мне списать... дашь мне воспользоваться домашним заданием по Истории Девяти Областей, я все равно...
Не успел Чжансунь Цэ договорить, как Сун Сюаньцзи извлек еще один свиток и положил прямо перед его носом. Развернув свиток, Чжансунь Цэ ослеп от целого столбика озаглавленного текста: О десяти вредоносных последствиях парного самосовершенствования с духовными зверями.
Их праздничное задание по предмету Трактат об экзотических зверях заключалось в том, чтобы написать статью объемом не менее тысячи иероглифов о постепенно набирающем популярность в мире бессмертных явлении, когда заклинатели практикуют парное самосовершенствование со своими собственными духовными зверями. До самого нынешнего момента Чжансунь Цэ не написал ни единого иероглифа.
Чжансунь Цэ уставился на этот свиток, то открывая, то закрывая рот, пока наконец резко не мотнул головой и, приняв волевое решение, не выпалил:
— Задание я могу сделать сам. И знаешь что, Сун Сюаньцзи, меньше пытайся соблазнить меня подобными вещами! На этот раз я увяжусь за вами до конца, и даже не думай меня прогнать!
Краем глаза Сун Сюаньцзи заметил, что к ним направляется Хэлань Си, и легким взмахом руки добавил на стол еще и Основы механизмов.
Чжансунь Цэ вздрогнул всем телом, и его против воли разума бросило грудью на стол, где он сгреб в охапку все три задания:
— Короче говоря, разве Хэлань Си не говорил, что около Поместья Линь еще нужны люди? Я останусь, чтобы присмотреть для вас за Линь Данем и Чжу Юнем, а для похода в пустыню хватит тебя и Хэлань Си.
Сун Сюаньцзи поднялся с места и обратился к приближающемуся Хэлань Си:
— Выступаем.
Хэлань Си:
— А Цзинлюэ не идет?
Сун Сюаньцзи:
— Мм.
Хэлань Си со сложными чувствами последовал за Сун Сюаньцзи со двора.
Хоть он и не разделял интеллектуальных высот Чжансунь Цэ, но присутствие болтливого попутчика позволило бы хоть немного развеять скуку в дороге. Теперь же все изменилось: ему снова предстояло остаться наедине с Сун Сюаньцзи, а значит, его история о том, как из простолюдина можно подняться до богатейшего человека Цзиньлин, вероятно, вновь продолжится поневоле — в прошлый раз, кажется, они дошли до момента, когда он баснословно разбогател на продаже форменной одежды Секты Тайхуа.
— Только не забывайте, какой огромный вклад я внес! — крикнул им в спину Чжансунь Цэ, подчеркивая: — Вы мне должны — должны Академии Бесчувственного Пути!
Хэлань Си терпел-терпел, но все же не выдержал, слегка ускорил шаг, поравнялся с Сун Сюаньцзи и спросил:
— Не хочешь идти в путь с Цзинлюэ?
Сун Сюаньцзи бросил на него косой взгляд:
— Да.
Хэлань Си поинтересовался:
— Почему?
Сун Сюаньцзи отвел взгляд вперед и бесстрастно бросил:
— Шумно.
http://bllate.org/book/34187/4210182
Готово:
