Выплата за плюс один месяц, причитающаяся Чжан Дэну, оказалась немаленькой суммой. При его ежемесячной зарплате в восемнадцать тысяч и трёх годах работы на руки должно было выйти чуть больше семидесяти тысяч, и эти деньги поступили на счёт тем же вечером.
Чжан Дэн так и знал, что эту сумму не станут зажимать. Во-первых, её точно выдала не его нищенская компания — он догадался, кто именно заплатил.
На следующее утро ровно в восемь часов Чжан Дэн проснулся, раздвинул шторы, достал селфи-палку, которую купил и с тех пор ни разу не использовал, и смахнул с неё пыль.
Обыскав каждый уголок в комнате, он наконец нашёл место с более-менее подходящим освещением, разложил всё необходимое под рукой, несколько минут посидел перед телефоном в задумчивости, а затем нажал кнопку записи.
— Всем привет, меня зовут Чжан Дэн. — Поначалу голос его немного срывался.
Чжан Дэн произнёс:
— Я официально заявляю о плагиате: Хэ Цю украл мои статьи и спровоцировал травлю против меня среди своих подписчиков.
Держа перед камерой своё удостоверение личности, он чётко, слово за словом, проговорил:
— Хэ Цю, псевдоним Хэ Цю, настоящее имя Хэ Сяоцю. Начиная с 2017 года и по сей день, он более двадцати раз занимался плагиатом моих текстов. Три из них завоевали награды государственного уровня, принеся тридцать тысяч юаней призовых; более десяти раз он участвовал в литературных конкурсах издательств, суммарно заработав восемьдесят тысяч юаней. Число же его заимствований в статьях, опубликованных в интернете, и вовсе не поддаётся счёту.
В глазах Чжан Дэна не было ни жажды мести, ни радости — лишь некоторая отрешённость. Он поднял со стола пачки распечаток со своими текстами, принялся строка за строкой зачитывать их и сказал:
— Эта фраза скопирована слово в слово.
— И эта тоже.
— Здесь изменили всего несколько иероглифов.
Чжан Дэн продолжил:
— Мы с Хэ Сяоцю с самого детства были соседями, от начальной школы до старшей учились в одном классе, поэтому я никогда не ждал от него подвоха. Моей мечтой было стать писателем, и старших классах я начал заниматься литературным творчеством. Хэ Сяоцю под предлогом того, что ему очень нравятся мои работы, забрал все рукописи целиком. Я и не подозревал, что на самом деле он тайком носил их на конкурсы.
Чжан Дэн выговорил:
— Позже, когда я обо всём узнал, он плакался мне, уверяя, что ему просто нужны деньги. Я в тот момент проявил слабость и согласился некоторое время побыть его литературным негром, но дал согласие писать за него только в течение трёх лет, не больше пяти текстов в год. Нынешний год — уже последний. Я и подумать не мог, что за это время он ни капли не продвинулся в мастерстве. Он по-прежнему хотел, чтобы я писал для него, но я отказался. То, что он пишет сам, отличается низким качеством и не проходит отбор, так что я зарубил его черновики — вот и вся история.
А что касается моей бывшей компании, культурно-медийной фирмы Лам-Юй, которая меня уволила... — Чжан Дэн выдержал паузу. — Организационная структура этой конторы прогнила насквозь и обросла горой ненужных должностей. Я, будучи рядовым сотрудником, из года в год нёс на себе груз чужих обязанностей. Проверка текстов вообще не должна была входить в мои задачи: я отправлял отрецензированные рукописи главному редактору, а он обязан был проводить вторичную проверку. Однако из-за собственной халатности он не заметил, что работы Хэ Цю среди них нет, что и привело к сегодняшнему инциденту. Мой главред по фамилии Чэнь переложил всю вину на меня, посчитав это моей личной рабочей ошибкой, с чем я смириться не могу.
За каждое из вышесказанных слов я несу юридическую ответственность.
Я знаю: возможно, вскоре Хэ Сяоцю попытается поднять тему моих амурных дел, поэтому я сразу всё объясню здесь, — Чжан Дэн замолк, перевёл дыхание и продолжил: — Я действительно когда-то испытывал чувства к его бывшему парню — сейчас они, должно быть, снова сошлись.
Чжан Дэн сглотнул слюну и произнёс:
— С некоего Лю я познакомился в старшей школе. Я не был разлучником в их отношениях — я узнал его первым. Хэ Сяоцю сошёлся с Лю благодаря мне: в то время мы с Лю были в двусмысленных отношениях... по крайней мере, мне так казалось, хотя, возможно, и нет. Однажды Хэ Сяоцю пришёл ко мне в гости, а я был на подработке и не мог проводить его домой, поэтому попросил Лю отвезти его в школу. Так они и познакомились, а вскоре начали встречаться.
Чжан Дэн добавил:
— Я не имею против этого абсолютно ничего против.
С малых лет Хэ Сяоцю был привлекательнее меня, — сказал Чжан Дэн. — Признаю, он нравился людям больше, чем я. Все благоволили ему и прощали гораздо больше. Но в том, что я забраковал его рукописи, нет никакой моей ошибки. А слухи о том, что я якобы был третьим лишним — чистой воды выдумка.
Чжан Дэн продолжил:
— Скриншот переписки, который опубликовал Хэ Сяоцю, был обрезан: он урезал кусок, где сам вывел меня из себя. Он подозревал, что я отказываюсь писать для него из-за того, что всё ещё люблю Лю, и потому решил его уничтожить. У меня и в мыслях не было ничего подобного.
Чжан Дэн включил телефон, отыскал ту давнюю историю перепискок и показал, что их диалог в действительности шёл на равных, оба собеседника активно отвечали друг другу.
Очистив горло, Чжан Дэн произнёс:
— Теперь я требую, чтобы Хэ Сяоцю вернул незаконно нажитое на плагиате имущество, а затем...
Он выдержал паузу:
— ...принёс мне извинения.
— Ах да, — вспомнив что-то, бросил он. — Я знаю, что компенсацию от его парня, который заставил компанию меня уволить, я уже получил. Он также угрожал мне, чтобы я не смел ничего публиковать, но эта ваша сделка незаконна, и я вовсе не обязан ей подчиняться.
Глядя в камеру ясным взглядом, Чжан Дэн заключил:
— Я проверил: эти деньги по праву мои, возвращать их я не собираюсь.
На всякий случай он добавил:
— И тут даже не о чем торговаться.Чжан Дэн не стал сразу выкладывать это видео, а вместо этого купил аккаунты на нескольких разных платформах, после чего сменил никнеймы на всех из них на «Верните мне честное имя».
Затем он зашёл в тот свой аккаунт, который как раз подвергался сетевой травле, опубликовал видео и заодно потратил пять тысяч юаней на продвижение.
Сделав всё это, Чжан Дэн вернул на свои места черновики, которые он раскисал по комнате, подготавливая обстановку для съёмок. Но раз уж он разогнался и переделал столько дел, он решил до кучи постирать грязную одежду, помыть полы, убрать кошачий лоток, вымыть кошачью миску и заодно полить Сяо Ай. Закончив со всеми этими заботами, он завалился на кровать и минут двадцать пролежал неподвижно, уставившись в потолок. Наконец, он медленно, словно нехотя, поднял телефон и открыл свой профиль.
Уведомлений было больше девяноста девяти — впрочем, он этого и ожидал. В основном это были комментарии, а вот лайков набралось немного. Не самый лучший знак.
Обычно это стандартная картина для тех, кого травят в сети.
Чжан Дэн открыл комментарии и бегло их просмотрел: положительные и отрицательные отзывы делились примерно в пропорции три к семи. Большинство по-прежнему оставляли фанаты Хэ Цю, и их новым главным аргументом было то, что у Чжан Дэна нет никаких доказательств.
Чжан Дэн медленно поднялся, отыскал свой компьютер и долго копался в жестком диске. Потом он снова взял телефон и записал на него ещё одно видео. Голос звучал всё так же монотонно, из-за чего запись больше походила на какой-то рабочий отчёт, лишённый всякого намёка на то, что автора травят и обижают.
Указывая пальцем на экран, он принялся перечислять:
— Это черновик той самой национальной статьи Хэ Цю о межнациональном единстве. Время изменения файла у меня здесь — май 2016 года. А это… — он открывал файлы один за другим, коротко поясняя каждый, а затем бросил: — Можете сами пойти и посмотреть, что написал Хэ Цю. Вы ведь и так всё знаете, наверняка же.
Он собирался сказать пару слов для заключения, но, поскольку понятия не имел, что сказать этим девочкам, которые так люто его ненавидят (да и любые слова прозвучали бы как издевательство над жалкой ситуацией), он просто замолк и кое-как оборвал запись.
Опубликовав это видео, Чжан Дэн подумал и прикупил ещё две тысячи юаней продвижения.
Вскоре в панели управления снова хлынул поток репостов, лайков и комментариев. Ругани стало чуть меньше, однако люди принялись сомневаться в подлинности материалов: они заявляли, что на такой-то секунде видео видна явная заминка и всё это больше смахивает на монтаж. Прямо посреди этих сомнений затесался странный комментарий — некий аккаунт вдруг выдал:
— У автора такие изящные пальчики.
— Хочу лизнуть, — последовал ответ.
Чжан Дэн: «?»
— На самом деле он очень даже красив, чистокровный мрачный вайб.
— Говорит так медленно, как NPC.
— Переключите на оператора-человека.
— Хочу поиметь его.
Чжан Дэн с размаху швырнул телефон в сторону, но, посчитав, что бросил слишком близко, ещё и пнул его ногой. Дремавший у него под ногами Сяо Ми испуганно подскочил и уставился на него так, будто перед ним психопат.
В голове Чжан Дэна крутилась лишь одна мысль:
— Интернет — это просто кошмар.
— Все вокруг сошли с ума.
Пинай телефон не пинай, а проблемы сами собой не исчезнут — те, кому положено, всё равно до тебя доберутся. Во второй половине дня Хэ Цю звонил ему, однако Чжан Дэн просто смотрел, как на экране угасает светящийся прямоугольник, и даже не подумал ответить.
Неммного погодя вызов пошёл уже с другого номера. Взглянув на имя на экране, Чжан Дэн снова не шевельнулся.
«Лю Янь», — высветилось на дисплее.
Через некоторое время экран телефона погас сам по себе.
А затем раздался короткий сигнал уведомления в WeChat.
Поскольку на дворе уже стоял октябрь, приближалась зима, и темнота опускалась всё раньше. В комнате царил полумрак, и холодное свечение экрана резало глаза.
Аккаунт Лю Яня в WeChat был без подписи, а на аватарке красовался мальчик, нарисованный от руки схематичными линиями. Хэ Цю как-то рассказывал, что эту картинку Лю Янь нарисовал на первом курсе, когда они перебрасывались записками во время пары.
— Удали видео.
— Хэ Цю всё это время плачет.
Чжан Дэн включил для этого контакта режим «Не беспокоить». Сделав это, он вдруг почувствовал, что его состояние снова ухудшается. Только тогда он вспомнил про лекарства и торопливо забросил в рот пригоршню таблеток.
Когда буря внутри улеглась, он снова открыл приложение и обнаружил, что общее количество просмотров на обоих видео перевалило за шестизначную цифру. Пересчитав нули, он понял, что на счету уже триста тысяч просмотров.
Чжан Дэн за всю свою жизнь ещё никогда не был так популярен. Как-то раз он слышал от Сяо Дэна из офиса, что дурная слава — это тоже слава, только вот толку от неё никакого.
С момента публикации первого видео прошло уже часов восемь или девять, и топ комментариев успел устаканиться. Под первой записью ругань по-прежнему держалась вверху — в основном там писали всякие гадости про то, что он, дескать, не добился взаимности и теперь ведёт себя как разлучник.
Но начиная с третьего-четвёртого комментариев атмосфера в ветке резко изменилась.
— О чём он вообще говорит? Ничего не понятно, но хочется поцеловать.
— Ты случайно не из дворца сбежал? Почему раньше тебя не видел?
— Наконец-то я понял, что значит эта неуловимая надломленность, за которой гоняются эстеты.
— Спасите его, он же сейчас рассыплется.
Чжан Дэн ответил:
— Спасибо, я держусь.
А вот под вторым видео комментарии окончательно скатились в сюрреализм.
Лидер топа: «На месте некоего Лю я бы просыпался со смехом: два красавца из-за меня патлы друг другу рвут».
— А кто этот некий Лю вообще такой?
— Вы в литературных кругах все такие затейники?
Чжан Дэн ответил:
— Прошу прощения, я не представляю литературные круги.
Кто-то оставил ехидную ветку внизу: «Задеть тебя — это всё равно что пнуть подушку».
http://bllate.org/book/34177/4208765
Готово:
