Я не знаю, я потеряла память.
Цзянь Хао говорила вполне убедительно, но тут же поспешила утешить её:
— К чему тебе комплексовать? Совсем скоро сможешь покупать любые новинки среди машин. Нельзя зацикливаться на настоящем, нужно мечтать о будущем. Будущее ведь такое прекрасное!
Цзянь Ю тихонько усмехнулась.
Усмехнулась тому, что Цзянь Хао даже после потери памяти оставалась похожа на маленькое солнышко — такая же полная жизни и энергии.
И усмехнулась самой себе — ведь её и правда утешили слова Цзянь Хао.
Но будущее? Об этом она не смела даже думать.
Цзянь Ю крутила педали небыстро, но вечерний ветер всё равно приятно обдувал их лица.
Порывы ветра то и дело растрёпывали их волосы.
— Когда ты сидела с Чжу Синсуй за одной партой, не было ли у тебя…
Нерешительный голос Цзянь Ю тонул в шуме ветра, становясь то громче, то тише.
Цзянь Хао расслышала не всё:
— М?
Цзянь Ю ответила:
— Ничего.
Цзянь Хао нахмурилась: что значит ничего?
Она даже не догадывалась, что Цзянь Ю увидела впереди.
Чжу Синсуй, только что уехавшая на велосипеде, остановилась у обочины и о чём-то разговаривала с каким-то человеком. Прошло совсем немного времени, и этот человек устроился на багажнике её велосипеда.
Не сводя с них глаз, Цзянь Ю изо всех сил налегла на педали и первой проехала мимо Чжу Синсуй.
А сидевшая сзади Цзянь Хао в момент проезда поравнялась взглядом с только что усевшейся на велосипед Тань Яньцин.
Правда, Тань Яньцин, казалось, только что разговаривала с Чжу Синсуй, и её холодные персиковые глаза сейчас излучали мягкую улыбку.
Сердце Цзянь Хао пропустило удар.
Но стоило им встретиться взглядами, как уже спустя пару секунд уголки глаз Тань Яньцин опустились, а во взгляде вновь воцарилось спокойствие.
Руки Цзянь Хао, обвивавшие талию Цзянь Ю, невольно сжались сильнее.
Почему она может улыбаться Чжу Синсуй, а стоило увидеть её — тут же перестаёт?
Неужели Тань Яньцин настолько её ненавидит?
— Щекотно! Расслабь хватку!
Голос Цзянь Ю вернул Цзянь Хао из мира размышлений. Она чуть ослабила руки, закусила нижнюю губу, а затем спросила:
— Почему вы с Тань Яньцин в ссоре?
Цзянь Ю бросила в ответ:
— Бесит она меня.
Цзянь Хао возразила:
— Должна же быть причина, чтобы кто-то бесил.
Цзянь Ю фыркнула:
— Терпеть не могу её кислую минзурку.
Цзянь Хао:
— …
Цзянь Ю оглянулась назад и спросила:
— Она тебе нравится?
Цзянь Хао опустила ресницы:
— Я хочу с ней подружиться.
Цзянь Ю отмахнулась:
— Ой, брось. Эта особа задирает нос так высоко, что никого вокруг не замечает.
— Совсем нет! — Цзянь Хао принялась защищать Тань Яньцин. — Они с Синсуй отлично ладят.
Цзянь Ю неторопливо бросила:
— Потому что она любит Чжу Синсуй.
— Когда ты сидела с Чжу Синсуй за одной партой, разве ты не заметила, что она тоже любит её?
Цзянь Хао:
—?!
Она недоверчиво обернулась назад, но они уже давно завернули за угол, и Чжу Синсуй с Тань Яньцин скрылись из виду.
Зато перед глазами Цзянь Хао вновь встал образ Тань Яньцин с улыбкой в глазах.
Выходит…
Тётушка Чжу — та ещё стерва?!
-
В доме внезапно появился ещё один человек, и Цзянь Ю, разумеется, чувствовала себя не в своей тарелке. Поэтому каждый день после школы она отвозила Цзянь Хао в полицейский участок — узнать, не нашлись ли её родственники.
По дороге из участка они обычно встречали возвращающуюся с работы Цзянь Сыхун. Цзянь Сыхун арендовала помещение в универмаге и торговала косметикой, а её рабочее время заканчивалось как раз вовремя, чтобы встретить девочек после самоподготовки.
Встретившись тройкой, перед возвращением домой они заходили на овощной рынок. Обе младшие шли следом за Цзянь Сыхун, прислушиваясь к её вопросам о том, что приготовить на ужин, а затем выбирали нужные продукты в привычной лавке. В прошлые дни, когда они что-то покупали, Цзянь Хао всегда была очень оживленной, бойким язычком заводила разговоры с продавцами и торговалась. Но сегодня Цзянь Хао хранила такое молчание, что даже торговец заметил неладное и вполголоса спросил Цзянь Ю:
— Что это с твоей кузиной?
После того как Цзянь Хао поселилась у них, Цзянь Сыхун опасалась, что её начнут расспрашивать обо всём подряд, а также боялась, что кто-нибудь, узнав о потере памяти, попытается обмануть девочку. Поэтому всем интересующимся она отвечала, что Цзянь Хао — её дальняя родственница, кузина Цзянь Ю.
По дороге с рынка домой Цзянь Ю подсела ближе к Цзянь Хао:
— Чего это ты языком перестала трепать?
Если бы не вопрос продавца, она бы и правда не заметила, что та, кто целыми днями хохотала и без умолку болтала, сегодня вечером была необычайно тихой.
Цзянь Хао покачала головой.
Цзянь Ю спросила:
— Вспомнила что-то?
Цзянь Хао снова покачала головой.
— Полицейские ведь сказали, что они изо всех сил ищут твоих родных, не грусти.
Цзянь Ю решила, что та расстроена из-за отсутствия новостей в полицейском участке.
— Вот бы на каждой улице установили камеры видеонаблюдения! Тогда бы не только узнала, как ты добралась до школьных ворот, но и родных найти было бы проще простого.
Цзянь Ю похлопала Цзянь Хао по плечу:
— Выше нос! Мама вечером будет делать тушеное мясо с соевым соусом — это её коронное блюдо, безумно вкусное.
Цзянь Хао слабо улыбнулась:
— Спасибо.
Она знала, что Цзянь Ю пытается её утешить. Но молчала она, конечно же, вовсе не из-за этого. Просто она долго-долго перебирала в памяти все детали общения тёти Тань и тётушки Чжу и не находила ничего подозрительного.
Если тётушка Чжу действительно та самая бессердечная женщина, что разбила сердце тёте Тань, то почему она никогда об этом не слышала от мамы?
Мало того, что она об этом не слышала, так ещё и поведение тёти Тань и тётушки Чжу выглядело как самое обычное общение хороших подруг.
Тогда почему же…?!
На следующий день по дороге в школу Цзянь Хао не выдержала и спросила Цзянь Ю:
— С чего ты вообще взяла, что Тань Яньцин нравится Чжу Синсуй? Ты слышала её признание?
Цзянь Ю ответила:
— Нет.
Цзянь Хао:
— То есть ты сама это придумала?
— Ну да. Разве не заметно, как они близки?
— …
Боже мой! Да как у её мамы может быть настолько прямолинейный ход мыслей? Она ломала голову над этим всю ночь, проворочалась до утра и глаз не сомкнула! А в итоге оказывается, что та просто всё выдумала.
Цзянь Хао потеряла дар речи:
— Мы с тобой тоже близки, неужели я тоже в тебя влюблена?
Цзянь Ю бросила на неё странный взгляд:
— Не люби меня, это бесперспективняк.
Она была не только прямолинейной, но ещё и упрямой.
Обе добрались до школьных ворот.
На территории школы ездить на велосипедах запрещалось, поэтому они спешились и пошли дальше пешком, продолжая разговор.
Цзянь Хао запротестовала:
— Я не считаю, что Тань Яньцин нравится Чжу Синсуй.
Цзянь Ю не стала уточнять почему, а лишь спросила:
— А Чжу Синсуй нравится Тань Яньцин?
— Не чувствую такого, — ответила Цзянь Хао. — Мне кажется, они просто обычные подруги.
— О-о-у…
Брови Цзянь Хао нахмурились, она повернулась и в упор посмотрела на профиль Цзянь Ю.
Уголки губ Цзянь Ю были приподняты в улыбке.
Что это? Тайная ухмылка? Довольная улыбочка?
Судя по опыту чтения огромного количества романов, которые Цзянь Хао тайком глотала во время учебы, в этот момент с Цзянь Ю творилось что-то неладное.
— Ты что, влюблена в Чжу Синсуй? — Цзянь Хао задала этот вопрос лишь в качестве прощупывания почвы, но внезапно испуганный взгляд Цзянь Ю заставил её сердце подпрыгнуть. Она тут же схватила Цзянь Ю за руку и крепко сжала пальцы: — Серьёзно?!
Цзянь Ю по характеру была простачкой, и когда её тайную страсть раскрыли, она немного замялась, но отрицать не стала, лишь предупредила Цзянь Хао:
— Только никому ни слова.
У Цзянь Хао пошёл кругом голова.
Если её маме нравилась тётушка Чжу, то как тогда появилась на свет она сама?
Разве в 2008 году существовали технологии, позволяющие заводить детей женщинам от женщин? Даже если они и были, у её мамы отродясь не водилось столько денег… У семьи тётушки Чжу водились, но… разве такое возможно?
Цзянь Хао вдруг вспомнила, что Чжу Синсуй собиралась уезжать на учебу за границу.
Выходит, из-за отъезда Чжу Синсуй на учебу её мама была убита горем, отчаялась и пустилась во все тяжкие, после чего и родилась она? С маминым взрывным характером она вполне могла выкинуть подобную штуку.
Тогда многое вставало на свои места: и почему она росла в неполной семье, и почему её мама так не ладила с тётой Тань.
Но странно другое: тётушка Чжу столько лет прожила по соседству, и если между мамой и тётушкой Чжу действительно что-то было, почему она сама не замечала ни малейшего намёка?
Цзянь Хао шла следом за Цзянь Ю, они завезли велосипеды в навес, заперли их, вошли в учебный корпус и поднялись на нужный этаж.
Уже перед самым входом в класс Цзянь Хао вдруг замерла, будто что-то вспомнив.
Если подумать…
В какой-то период, когда она засиживалась ночами за чтением романов, она то и дело слышала, как мама выходит из своей комнаты, а следом раздавался звук ещё одной открывающейся двери. И лишь спустя долго-долгое время снова слышался скрип открывающейся двери и мамины шаги.
Раньше она думала, что мама просто встает в туалет по ночам. Но однажды, когда ей самой приспичило, она как раз услышала мамины шаги и решила подождать, пока та закончит свои дела, чтобы не идти в туалет одновременно — иначе за ночные посиделки над книгой не миновать бы выволочки. Она ждала-ждала, прошло уже больше получаса, а звука открывающейся двери и шагов всё не было. Тогда она подумала, что просто увлеклась чтением и упустила момент. Но когда она вышла из туалета, то столкнулась с мамой, которая как раз возвращалась с улицы и открывала входную дверь.
И та самая перепуганная за ночное чтение девочка даже не успела испугаться, как мама сама испуганно выпалила, почему та ещё не спит:
— Я проснулась, в туалет ходила. А ты куда среди ночи уходила?
— У твоей тёти Чжу живот заболел, я носила ей лекарство.
Теперь, оглядываясь назад, понимаешь: у мамы находилось сколько угодно поводов ходить к тётушке Чжу, и время суток значения не имело…
Погруженная в воспоминания о прошлом, Цзянь Хао вошла в класс и всё время держала голову опущенной.
Поэтому она не заметила, как сидевшая впереди неё Тань Яньцин, стоило ей только появиться, внезапно замерла с ручкой в руке. Густые, похожие на птичьи перья ресницы дрогнули, а обычно безучастный ко всему взгляд слегка приподнялся, устремившись на приближающуюся Цзянь Хао.
Тань Яньцин косила глаза совсем чуть-чуть, так что в поле её зрения попадала лишь область ниже живота Цзянь Хао — полотно ярко-синей школьной формы.
Тань Яньцин всегда приходила в класс спозаранку, в то время как Цзянь Хао и Цзянь Ю заявлялись прямо под звонок на утреннюю самоподготовку. И с тех самых пор, как Цзянь Хао перевели в этот класс, каждое утро, спускаясь с помоста учителя к своему столу напротив парты Тань Яньцин, та неизменно с лучезарной улыбкой приветствовала её:
— Тань Яньцин, доброе утро!
Эту фразу она произносила неизменно, словно по часам.
И ей было абсолютно всё равно, отвечает Тань Яньцин или нет.
Со временем это приветствие превратилось для Тань Яньцин едва ли не в биологические часы, а ещё — в новый восход солнца. Казалось, только услышав эти слова, её новый день наконец-то брал своё начало.
Пальцы Тань Яньцин, сжимавшие ручку, чуть сильнее сжались. Вчера после школы на обратном пути Чжу Синсуй увидела, что та идёт пешком, и предложила подвезти. Изначально Тань Яньцин хотела отказаться, но Чжу Синсуй сказала, что хочет испытать новый велосипед и попросила составить ей компанию. И как раз в тот момент, когда она устроилась на багажнике велосипеда Чжу Синсуй, мимо них проехали Цзянь Ю с Цзянь Хао.
http://bllate.org/book/34175/4208571
Готово:
