Юнь Чжи чувствовала, что ее горло жутко горит, а нынешняя ситуация выглядела довольно неловко, поэтому ей оставалось лишь хрипло поблагодарить его.
Услышав ее голос, водитель снова изумленно воскликнул «ого», встал и направился к кулеру за стаканом горячей воды.
Опираясь одной рукой о постель, она приподнялась. Заметив это, водитель тут же подбежал с водой, подложил ей под спину подушку и протянул стакан:
— Держи, выпей немного воды.
Юнь Чжи взяла стакан:
— Спасибо.
— Тебе лучше пока помолчать, — водитель отодвинул стул поближе и сел. — Высокая температура тридцать девять градусов, на теле признаки воспаления, да еще и вымокла под дождем — мастерица же ты себя гробить.
Юнь Чжи усмехнулась:
— И впрямь доставила тебе хлопот.
Водитель бросил взгляд на капельницу и нажал кнопку вызова:
— Лекарство кончилось.
Вскоре пришла медсестра, вытащила иглу и измерила ей температуру:
— Температура пришла в норму, но в последние несколько дней нужно быть осторожнее, не простужаться снова и вовремя смазывать раны мастью.
Водитель взял свое пальто и накинул на плечи:
— Пошли, отвезу тебя обратно, заодно подзаработаю.
Из-за нее он потерял столько времени сегодня ночью, и оставалось только гадать, сколько мужчина упустил выгоды. Он вполне мог просто довезти ее до больницы и уехать, однако просидел всю ночь, следя за ее капельницей. Испытывая неловкость, Юнь Чжи в то же время искренне была благодарна ему, с улыбкой кивнув.
Небо едва серело, в бледно-голубых сумерках мерцало лишь несколько редких звезд.
Огни большого города сияли слишком ярко, и ночью звезд разглядеть было нельзя — лишь в этот час удавалось увидеть хотя бы парочку.
Выходя из машины, Юнь Чжи перевела ему три тысячи и быстрым шагом направилась прочь.
— Ты чего мне столько скинула? Даже в качестве компенсации за мои ночные потери — я ведь на самом деле столько не зарабатываю, иди сюда, я тебе обратно переведу. — Водитель высунулся из окна со стороны пассажирского сиденья и, склонив голову, окликнул ее.
— Это не только компенсация, но и благодарность. Здесь нельзя долго стоять, до встречи, пусть богатство рекой течет. — Юнь Чжи помахала ему рукой и вошла на территорию жилого комплекса.
Вернувшись домой, Юнь Чжи рухнула на кровать и заставила себя немного вздремнуть.
С того самого дня, как они поссорились, от Цюй Вань уже месяц не было ни вестей, ни слухов. Юнь Чжи пыталась несколько раз звонить ей, но после двух-трех гудков вызов сбрасывали. Было непонятно, злится ли та до сих пор или в звонках просто не было необходимости.
Она не настаивала — лишь каждый день готовила завтрак, обед и ужин, аккуратно складывала еду в термобокс и отвозила к подножию офисного здания компании, звоня Цзян Вэню с просьбой занести всё наверх. А вот съедала ли Цюй Вань то, что принесли, или выбрасывала — Юнь Чжи не ведала и повлиять на это никак не могла.
В таком молчании и разлуке прошло еще полмесяца.
Шел уже второй час ночи, но спать Юнь Чжи совсем не хотелось. Она тихо лежала в кровати, в то время как ночной мракобес убаюкивал уставших взрослых и беззаботных детей. Эта тишина раздражала лишь ее одну, не давая сомкнуть глаз. Уставившись в окружающую темноту, она погрузилась в оцепенение, и сон никак не шел.
Лишь когда экран телефона внезапно ярко вспыхнул, заставив ее зажмуриться от боли в глазах, она вернулась из отрешенного состояния. Цюй Вань сама позвонила ей, что немало удивило Юнь Чжи.
Не успела она и слова вымолвить, как Цюй Вань бросила: Заедь за мной в Есе — и повесила трубку.
Юнь Чжи поморщилась: даже в этой короткой фразе сквозило пьяное хвастовство. Накинув пальто и прихватив ключи от машины, она вышла из дома.
Этот час принадлежал двум мирам: в одном все мирно спали, в другом — предавались безудержному веселью.
Переступив порог клуба Есе, Юнь Чжи с трудом пробралась сквозь шумную, тесную толпу, охмелевшую от угара и разврата. Шагая вперед, она вежливо, но холодно отвергала все приглашения или же одним взглядом заставляла всяких наглецов ретироваться с кислыми минками. Наконец добравшись до более просторной зоны, она перехватила официанта и попросила проводить ее до отдельного кабинета, где находилась Цюй Вань.
Тот сначала с ног до головы окинул ее внимательным взглядом, после чего, видимо, сочтя ее положение за статус приличной собутыльницы из той же компании, любезно указал дорогу и привел к самому концу коридора на верхнем этаже:
— Прибыли. Если что-то понадобится, зовите в любой момент, приятного отдыха.
Юнь Чжи сунула ему чаевые:
— Большое спасибо.
Дверь в кабинет не была заперта и распахнулась от легкого толчка. В уши ударила зажигательная музыка, и взгляд Юнь Чжи поверх безудержно танцующей толпы упал на ту самую фигуру, что сидела на диване.
Закинув ногу на ногу и положив палец на колено, та медленно отбивала ритм. Другой рукой она подпирала голову, а захмелевший взгляд был прикован к играющему всеми цветами подсветки бокалу.
— Сяо Вань... — Голос Юнь Чжи был негромок и легко потонул в грохоте музыки — ее никто не заметил.
Однако Цюй Вань, словно что-то почувствовав, подняла взгляд и обвела им пространство, мгновенно столкнувшись с ней глазами.
Уголки губ Цюй Вань изогнулись в улыбке, она хлопнула в ладоши, и в ту же секунду в комнате воцарилась тишина — все с недоумением уставились на нее.
Когда Цюй Вань снова посмотрела в ее сторону, Юнь Чжи на мгновение перехватило дыхание.
До чего же прекрасны были эти глаза — чистые и ясные, они неизменно приковывали к себе любые взгляды, и Юнь Чжи не была исключением. Разница заключалась лишь в том, что лишь она одна видела скрытую на самом дне жестокость. Цюй Вань никогда не демонстрировала ее окружающим, и та проступала лишь тогда, когда девушка бросала на нее прямой, острый, словно клинок, взгляд.
В этот момент в голове у Юнь Чжи запульсировала тупая боль, а по телу пробежала ледяная дрожь, будто ее коснулся языком хищный зверь. Впрочем, показывать слабость в такой обстановке и в такой момент было нельзя. Собравшись с силами, она не покачнулась и не бросилась бежать прочь.
Цюй Вань раскинула руку, указав четырьмя пальцами прямо на нее, и изобразила жест приглашения:
— Та-да-да-дам!
Это походило на выход циркового клоуна перед началом номера ради пущего эффекта. Все присутствующие тут же уставились на нее. Вместо радости всеобщего внимания Юнь Чжи ощутила себя брошенной в пыльном углу чердака разбитой хрустальной статуэткой, что танцует внутри музыкальной шкатулки — вокруг царило лишь беспросветное горе, но теплилась крошечная надежда, что ее подберут, склеят и вновь поставят на полку в витрине.
Желание всегда остается лишь желанием, и с самого момента его рождения следует быть готовым к тому, что оно разобьется вдребезги.
— А ведь примчалась по первому же зову.
После секундного затишья комнату взорвали восторженные крики, сопровождаемые громогласными аплодисментами и изумленными возгласами.
— И вправду пришла!
— Старший брат Вань хороша, одним словом человека подорвала.
— Уговор есть уговор, я держу слово, клянусь выпить всё до последней капли!
http://bllate.org/book/34172/4208235
Готово:
