Му Вэйян сама наполнила себе чашку до краев, с силой стукнула кувшин о стол, и Чэнь Можань показалось, что её собственное сердце подпрыгнуло вместе с посудой.
Му Вэйян перевела палец, которым только что указывала на Лю Сянянь, прямо на лицо Чэнь Можань. В её глазах проступили красные прожилки, веки покраснели. Она свирепо уставилась на Чэнь Можань, а затем вдруг горько разрыдалась.
Застигнутая врасплох столь внезапным поведением, Чэнь Можань растерянно посмотрела на Лю Сянянь, ища у неё спасения.
Лю Сянянь невозмутимо произнесла:
— У неё в животе полно обиды, она словно огромный воздушный шар, которому нужно развязать узел и выпустить воздух наружу.
Чэнь Можань кивнула, но тут же покачала головой, наклонилась к самому уху Лю Сянянь и тихо шепнула:
— Но какое это имеет отношение ко мне?
— Вы, эта парочка паршивых шалав, нет, паршивых сучек, всё ещё милуетесь там. Не думайте, что я не вижу! — Му Вэйян сделала большой глоток прямо из чашки, направила кувшин на Чэнь Можань с Лю Сянянь и громко отчитала их.
Чэнь Можань тут же выпрямилась, подняла руку и заявила:
— Я её не знаю.
Лю Сянянь позабавила её выходка, она прикрыла рот рукой, изо всех сил сдерживая смех.
— Что мне делать? — жалобно спросила Чэнь Можань у Лю Сянянь.
— Просто позволь ей выговориться. Потерпи немного, ничего страшного, — Лю Сянянь погладила Чэнь Можань по голове.
Кто бы мог подумать, что подобное излияние чувств продлится целых полчаса. Му Вэйян поведала долгую-предолгую историю о своей долгой-предолгой и невероятно трагичной жизни.
Му Вэйян и Чэнь Можань перебрались на пол в уже убранной гостиной, где расстелили толстый ковёр, и, успокоившись, уселись по-турецки. Му Вэйян приговорила уже четыре бутылки пива и две бутылки вина; жидкость, выплескивавшаяся из валявшихся повсюду бутылок, запятнала ковёр, оставив на нём безобразные следы. Чэнь Можань потягивала слабоалкогольное циндаоское пиво и слушала, как Му Вэйян на чём свет стоит костерит всё вокруг, густо пересыпая речь ругательствами.
Из сбивчивой речи Му Вэйян Чэнь Можань примерно уловила суть: это была долгая и крайне трагичная история. Инцест в сочетании с однополой любовью — самая величественная на свете страсть разыгралась в этом революционном семействе, пропитанном духом Красного Пекина.
Сама история, если разобраться, была довольно простой. В былые годы отец Лю Сянянь по юношеской легкомысленности предал партийную организацию. Несмотря на то, что у него уже была красавица-жена, мать Лю Сянянь, он всё равно засматривался на сторону и завёл интрижку с другой молодой прелестницей. Однако та эпоха славилась тем, что брак считался важнейшим делом государственной стабильности, из-за чего любовнице пришлось с зародившимся во чреве ребенком уйти в тень, славно принеся в жертву собственное счастье. А Лю Сянянь в ту пору уже исполнилось четыре года.А потом эта милая и достойная женщина умерла, и только после этого Му Вэйян, как две капли воды похожую на неё, отправили в Пекин к отцу, который к тому моменту уже стал высокопоставленным чиновником. Самое трогательное воссоединение родственников на этом свете. И в этот момент маленькой, ничего не понимающей и чистой душой сестричке Му Вэйян было всего шесть лет. А спокойная, рассудительная, умная и добрая сестрица Лю Сянянь уже достигла одиннадцатилетнего возраста. Воссоединение сестер, достойное слез.
— Чушь собачья! Да её мамаша была просто психопаткой, она вечно твердила мне на ушко, что моя матушка — разлучница, что она отправится в ад и ей вырвут язык. Ты думаешь, мне легко было? Мне ведь исполнилось всего шесть лет, представь себе, я ночами глаз сомкнуть не могла. У-у-у… — Му Вэйян смахнула горестную слезу, сделала глоток для храбрости и продолжила: — По ночам, когда не получалось уснуть, я сжималась в комочек на балконе и плакала. Лю Сянянь подходила, брала меня за руку, заводила в свою комнату и укладывала на свою постель. И так мы спали вместе вплоть до моих шестнадцати лет.
Чэнь Можань тоже украдкой утёр слезу — до чего же трогательные семейные узы.
— Тогда я была такой дурочкой. В Пекине ужасно смотрят на тех, кто приезжает из провинции, особенно в той школе, куда я ходила. Сплошная шпана из богатых семей, воображают себя будущими государственными лидерами, задирают нос выше некуда, только и делали, что целыми днями издевались надо мной, дергали за косички, обступали со всех сторон и кричали, что я никому не нужное дитя, ублюдок. Я бесилась, рвалась в бой, чтобы отметелить их, но Лю Сянянь заслоняла меня собой. Она тогда выглядела невероятно круто, носила три полоски на рукаве — знаешь, что такое три полоски? Председатель совета дружины! Только вот этой мелюзге было плевать на её знаки отличия, они всё равно лезли драться со мной. И тогда она заявляла: она моя младшая сестра, с какой стати вы её бьете? В тот момент я ревела навзрыд. По-твоему, я что, и правда человек, которого так легко растрогать? М? — Му Вэйян вцепилась в руку Чэнь Можаня, её глаза блестели от слёз, и Чэнь Можань, глядя на неё, невольно кивнул.
— Какого чёрта! Только потом выяснилось, что Лю Сянянь — законченная извращенка, она вообще-то любит женщин. Говорю тебе, она любит женщин! чёрт побери, да что хорошего в этих женщинах, у них же даже птички нет! — свирепо выпалила Му Вэйян.
Чэнь Можань тут же выплюнул пиво, которое держал во рту, брызнув далеко вперед, но сразу же протянул ей салфетку, чтобы помочь вытереть следы у рта.
Лю Сянянь тоже опустилась рядом с Чэнь Можанем, держа в руке жестяную банку с пивом и потихоньку прихлёбывая из неё.
— Я тогда была такой глупой и наивной, даже не задумывалась, почему эта красивая старшеклассница из средней школы всё время приходит к нам домой делать уроки вместе с Лю Сянянь. До чего же та старшеклассница была красива — в сто раз красивее тебя, нет, в десять тысяч раз! Впрочем, сравниться с ней могла разве что я, — Му Вэйян хлопнула себя по пышной груди.Чэнь Можань невольно тоже расправила грудь, намереваясь померяться с ней тем, кого можно назвать красивой, ведь нельзя же было так просто позволить себя унизить. Но подумав немного, она решила оставить эту затею: кем та была? Она была супермоделью, и сама она, конечно, не могла сравниться с ней красотой. И она снова сгорбилась.
— Я сидела дома и делала уроки, когда дошла до непонятной задачки, — Му Вэйян захлопала своими большими глазами, требуя, чтобы Чэнь Можань угадала. — Честное слово, я даже помню, что это была за задача по математике из учебника. Вроде бы про то, сколько в клетке было кроликов и сколько цыплят и сколько всего у них было лап. Я просто не знала, как их разделить, и побежала наверх искать Лю Сянянь. Угадай, что я увидела?
— Что увидела? Как она целовалась со старшекурсницей, ласкалась? Неужели они занимались любовью? — Чэнь Можань загорелась интересом, и её глаза ярко засияли.
— Тц, никакого воображения. К тому же это доказывает, что в твоей голове сплошная грязная пошлость, ну ты и распутная женщина, — Му Вэйян с презрением охладила пыл Чэнь Можань.
Чэнь Можань виновато опустила голову, повернулась и обратилась к главной виновнице:
— А что в это время делала ты?
Лю Сянянь откинулась на спинку дивана, согнув одну ногу в колене и положив на него руку, покачивала в пальцах пивную банку и холодно бросила:
— Я забыла.
— Лю Сянянь вообще взяла и женилась на красивой старшекурснице! — сквозь зубы произнесла Му Вэйян.
— Женилась?
— Да! То есть они взяли Библию, положили на неё руки, и я услышала, как Лю Сянянь говорит: «Хуэй, согласна ли ты выйти за меня и стать моей женой? Готова ли ты в этой жизни, даже если весь мир будет против, выйти за меня и не жалеть об этом ни единого мига до конца дней?» Я видела, как старшекурсница покраснела и смущённо ответила: «Согласна». — Му Вэйян развела руками и добавила: — Тогда-то я и поняла, что произошло. Моя драгоценная сестрица оказалась лесбиянкой.
— И всё?! — Чэнь Можань была потрясена. — С чего ты взяла, что это не просто шутки? Нет-нет, ты ошибаешься!
— Чушь собачья, это ты ошибаешься! Знаешь ли ты, со сколькими женщинами она спала? Тут невозможно ошибиться, стоит только посмотреть на тебя. Если только ты не мужчина, у которого в груди спрятаны паровые булочки, разве можно было не заметить такую явную связь? — Му Вэйян схватила пустую пивную бутылку и принялась отчитывать Чэнь Можань.
— Но как ты тогда поняла, что она и правда такая?
— По взгляду. Ты не видела её взгляд — она так серьёзно смотрела на старшекурсницу, словно во всём мире, кроме неё, больше ничего не существовало. А ведь она училась в девятом классе! Ты хочешь сказать, что человек в девятом классе играет в детские дочки-матери? — Му Вэйян говорила всё это и постепенно снова начала плакать: волосы растрёпаны, макияж размазан по лицу — вылитая сумасшедшая.Чэнь Можань остолбенела от увиденного, схватила за руку сидевшую рядом девушку и произнесла:
— Твоя сестра в тебя влюблена.
Пальцы Лю Сянянь согнулись, и она легонько щелкнула ее по лбу со словами:
— Из чего вообще у тебя голова сделана? До такого додуматься.
— По ее взгляду! Ты разве не видела, как она на тебя смотрит? Словно съесть готова, а на меня — будто убить хочет, — подражая тому самому взгляду, выпалила Чэнь Можань только что услышанное.
Лю Сянянь тихонько рассмеялась. Она поднялась на ноги, подошла к уже напившейся до беспамятства Му Вэйян, просунула одну руку ей за спину, а другую под согнутые колени и подхватила на руки. Стиснув зубы от напряжения, Лю Сянянь подняла ее, повернулась к Чэнь Можань и сказала:
— Иди ложись, я отведу ее домой.
Чэнь Можань протянула «о» и проводила взглядом Лю Сянянь, уносившую Му Вэйян.
Глава 9
По дороге Му Вэйян намертво вцепилась в Лю Сянянь, яростно целуя ее в щеки и губы, а после каждого поцелуя начинала браниться и причитать:
— Лю Сянянь, тварь ты этакая, я ненавижу тебя, ненавижу!Лю Сянянь не обратила на неё внимания — пусть целует, если хочет, пусть кусает. Дотащив прекрасную женщину до гостевой комнаты, она швырнула её на кровать. Му Вэйян от удара совершенно потеряла ориентацию в пространстве и раскинулась на спине, напоминая перевернутую жабу с белым пузом. Сходив в ванную, Лю Сянянь намочила полотенце, но когда вернулась обратно в комнату, на постели царил полный беспорядок, а самой женщины и след простыл. Подойдя ближе, она заметила распростертую на полу фигуру.
Лю Сянянь вздохнула, снова подняла её на руки и уложила на кровать. Накрыв лицо Му Вэйян влажным полотенцем, она грубо принялась тереть его, словно стеклянное окно, и успокоилась лишь тогда, когда ткань полностью покрылась разноцветными разводами краски.
Му Вэйян вдруг резко седела, обняла собирающуюся уходить Лю Сянянь за талию, уткнулась лицом ей в спину и заговорила:
— Сестрица, умоляю, не люби женщин! Сестрица, тебе нельзя любить женщин!
Сказав это, она тяжелым грузом рухнула на кровать и мгновенно захрапела.
Лю Сянянь вздохнула, бросила полотенце на стул, сняла с неё обувь, юбку и верхнюю одежду, укутала толстым ватным одеялом, выставила на кондиционере комфортную температуру и только после этого вышла.
Шагнув за дверь, она увидела Чэнь Можань, которая по-прежнему сидела на полу и тихо пила. Её спина была прямой, а осанка — ещё более строгой и напряженной, чем прежде.
Лю Сянянь подошла, присела перед ней на корточки и заглянула в лицо: выражение было спокойным, щеки слегка раскраснелись, а взгляд, устремленный на неё, не блуждал. Успокоившись, она легко похлопала её по щеке и произнесла:
— Тебе пора спать.
Чэнь Можань вцепилась ей в запястье с неожиданно сильной хваткой. Нахмурившись, Лю Сянянь вопросительно посмотрела на неё взглядом.
Чэнь Можань молча вымолвила:
— Садись, выпьем.
http://bllate.org/book/34169/4207893
Готово:
