— Цин Ши сегодня выглядит неважно… И вы тоже хороши, чего напустили такие серьезные лица? Вы же наверняка его напугали! — матушка Ань полушутя-полувздырая упрекала мужа и детей.
Ань Цинюэ недовольно произнесла:
— Мам! Ты же сама знаешь, какой он капризный! В мыслях вечно то одно, то другое, и ни одной нормальной идеи, ходит с похоронной физиономией изо дня в день. Какая нам разница, строгие у нас лица или нет! Если бы мы встретили его улыбками, он бы еще небось подумал, не замышляем ли мы против него какую-нибудь гадость!
Матушка Ань еще ничего не успела ответить, как сидевший рядом Ань Цинжунь спокойно промолвил:
— Ладно тебе, Цинюэ. Цин Ши сейчас потерял память, возможно, он больше не будет прежним. Разве ты не видела его сегодня за обедом? Он больше не сидел уткнувшись носом в тарелку и не жеманился, как девица! Пусть во время еды он ничего не говорил и был с бесстрастным лицом, но по крайней мере не выглядел обиженной женой. Больше не говори так о нем, он всё-таки твой старший брат.
— Хм, горбатого могила исправит, — бросила Ань Цинюэ, опустила палочки с пиалой и ушла к себе в комнату.
Матушка Ань растерянно протянула:
— …Цинжунь, и ты, дорогой… С Цинюэ мы уже ничего поделать не можем, вы двое обязательно должны относиться к Цин Ши получше. Он… он всё-таки член нашей семьи! Сейчас он потерял память и переживает самый растерянный и беспомощный момент своей жизни, мы должны воспользоваться этим временем, чтобы сблизиться с ним, а потом понемногу его менять!Ань Цинжунь и Ань Хэнчэн кивнули, молча опустив головы за едой. Оставалось лишь надеяться, что этот никчемный характер Ань Цин Ши действительно удастся исправить.
Ань Цин Ши стоял у дверей самой дальней комнаты на втором этаже и, помедлив немного, отпер дверь. Внутри царила неожиданная чистота: большая серая кровать, просторный письменный стол с ноутбуком и парой книг, платяной шкаф, стул — и больше ничего.
Комната выглядела пустой и до того унылой, что становилось не по себе. Молча прикрыв дверь, Ань Цин Ши подошел к письменному роботу, взял книгу, полистал ее и снова положил на место. Обстановка была выдержана в серых тонах, на страницах пестрели густые, но хаотичные пометки, а почерк — аккуратный и изящный — больше походил на девичий… Заглянув в шкаф, он обнаружил аккуратно развешенные наряды. Большинство вещей оказались ярких расцветок: ярко-алые, ядовито-розовые, травянисто-зеленые… Да и фасоны во многом тяготели к унисексу…
Неужели это и впрямь его комната? Неужели раньше он был каким-то мрачным женоподобным типом?! Ань Цин Ши поежился: разве можно такое вынести! Как бы то ни было, сначала нужно избавиться от этого кошмарного гардероба! Благотворительный фонд — определенно их лучшее пристанище. С этой мыслью Ань Цин Ши быстро вытащил из шкафа большой пакет и принялся запихивать туда самые невыносимые вещи.
Спустя добрых десять минут в шкафу осталось всего несколько белых и темных нарядов — не таких пестрых, не таких ярких и не таких девчачьих. Только тогда Ань Цин Ши перевел дыхание: по крайней мере, в глаза больше не бросается эта пестрота! Правда, в итоге одежды осталось комплектов на четыре-пять… Маловато, судя по всему, придется докупать обновки. Не желая просить денег у домочадцев, Ань Цин Ши принялся обыскивать каждый уголок комнаты и в конце концов действительно наскреб несколько десятков тысяч юаней. Похоже, хотя семья Ань и не жаловала его прежнего, к собственному ребенку относилась не так уж плохо — по крайней мере, карманных денег давали немало.
Впрочем, вскоре он оставил эту мысль. Потому что в тумбочке у кровати нашлась сберегательная книжка, цифры на которой в десятки и сотни раз превосходили сумму найденной наличности…
Обычная семья ни за что не стала бы выдавать сыну такие суммы, не говоря уже о семье Ань, с первого взгляда производившей впечатление весьма строгой. Может, это наследство от той самой покойной бабушки? Поразмыслив об этом, Ань Цин Ши снова принялся шарить по комнате и в конце концов в потайном отделении шкафа нащупал небольшую шкатулку. Открыв ее, он обнаружил еще одну сберегательную книжку и несколько листов бумаги.
Бросив взгляд на сумму в книжке, он понял, что она намного больше той, что он нашел до этого. Ань Цин Ши убрал сберкнижку и принялся внимательно читать те бумаги.
Минум через десять он тяжело вздохнул. Подумать только, та бабушка так сильно его любила — мало того что оставила огромную сумму денег, так еще и передала ему все свои пять процентов акций…
Корпорация Ло Чэнфэн… Его брат Ань Цинжунь — нынешний генеральный директор, а отец — председатель совета директоров, однако сам он об этой корпорации совершенно ничего не помнил. Покачав головой, Ань Цин Ши сложил бумаги вместе с обеими сберегательными книжками обратно в шкатулку и засунул ее на прежнее место.
Если всё это действительно оставила бабушка, лучше сохранить наследство при себе. Пусть у него не осталось никаких воспоминаний об этой старушке, но это ведь одни из немногих вещей, что она после себя оставила. Если в один прекрасный день он вдруг всё вспомнит и, думая о пожилой женщине, не найдет ни единой вещицы в память о ней, разве это не будет трагедией?
На следующий день, когда солнце уже поднялось высоко, Ань Цин Ши не спеша проснулся. Умывшись, он спустился вниз в поисках чего-нибудь съестного.
Стоило ему оказаться внизу, как к нему навстречу вышел седовласый мужчина с улыбкой:
— Второго господина разбудили. Чего бы вам хотелось поесть, приказать кухарке Чжан что-нибудь приготовить?
Ань Цин Ши тихо ответил:
— На ваше усмотрение. Вы… дядя Ли?
Вчера, когда матушка Ань знакомила его с домашней прислугой, она упоминала управляющего, которого все звали дядей Ли.
— Да, прошу прощения. В последние дни я ездил по делам в родные края, поэтому не знал, что со вторым господином приключилась беда — узнал только сегодня, когда вернулся… Второй господин, вы действительно ничего не помните?
Дядя Ли всей душой надеялся, что молодой господин и впрямь потерял память начисто, а не разыгрывает спектакль в качестве передышки. Хотя общаться с ним приходилось нечасто, старик успел заметить, что прежде у второго господина был не только капризный характер — он отличался мелочностью, злопамятностью и любил, подобно женщине, бесконечно препираться из-за пустяков…
Ань Цин Ши кивнул и негромко произнес:
— Ничего не помню. Дядя Ли, если у вас будет время, расскажите мне как-нибудь о прошлом. И обо всех этих наших родственниках, чтобы потом при встрече не оказаться незнакомцами.
Дядя Ли утвердительно отозвался и направился на кухню, чтобы дать указания кухарке Чжан насчет завтрака.
http://bllate.org/book/34166/4207295
Готово:
