Неизвестно, нарочно или нет, но его губы коснулись чашки в точности на том же месте, где до этого пила Линь Цзяньи.
А сидевшая рядом Линь Цзяньи даже не удивилась, казалось, она уже к этому привыкла.
Чэнь Шаньвэй замерла, и на дне её сердца шевельнулось странное чувство.
Линь Цзяньи действительно не о чем было беспокоиться: Система изменила вкус только для него, но для остальных этот кофе по-прежнему оставался горьким.
Увидев, как Дуань Чэнь с бесстрастным выражением лица допивает оставшуюся половину чашки, он чуть изогнул губы и с улыбкой в глазах спросил:
— Вкусно?
Этот волчонок ведь тоже терпеть не мог горечь.
Дуань Чэнь:
— …Вкусно.
Линь Цзяньи фыркнул.
Чэнь Шаньвэй перевела взгляд с одного на другого, похлопала ресницами и неожиданно спросила:
— Вы оба братья?
Линь Цзяньи:
— Мм.
Дуань Чэнь:
— Нет.
Линь Цзяньи бросил взгляд на Дуань Чэня и заметил, что тот смотрит на него с точно таким же недоумением.
Раньше, когда их спрашивали об их отношениях, Линь Цзяньи было лень долго объяснять, почему Дуань Чэнь живёт вместе с его преподавателем, — это привело бы к лишним хлопотам для Дуань Чэня, поэтому он просто молча соглашался, когда окружающие считали их братьями.
Дуань Чэнь всегда поступал так же, и трудно было понять, что нашло на него сегодня.
Он моргнул и в конце концов, подстраиваясь под чужие слова, добавил:
— Не кровные.
Чэнь Шаньвэй многозначительно протянула:
— А-а-а.
Немного поболтав и заметив, что у Чэнь Шаньвэй скоро начнётся пара, Линь Цзяньи первым предложил обменяться с ней Вичатом. Чэнь Шаньвэй, разумеется, была только рада, и, радостно попрощавшись, убежала на занятия.
Линь Цзяньи и Дуань Чэнь вышли из кофейни.
— Ну говори, — стоило им почти дойти до музыкального магазина, Линь Цзяньи скрестил руки на груди и неторопливо скользнул взглядом по шедшему рядом молчаливому парню. — Как ты меня нашёл?
В сказки про то, что он просто проходил мимо, он верить не собирался.
Дуань Чэнь опустил ресницы, оставив этот вопрос без ответа, и завёл речь о другом:
— Учитель, зачем вы только что обменялись с ней контактами?
Потому что нужно больше контактировать с главной героиней.
Конечно, называть эту причину было нельзя, поэтому Линь Цзяньи невозмутимо ответил:
— Она с музыкального факультета, наверняка в будущем ей понадобятся музыкальные инструменты. Я подумал, что раз уж представилась возможность, почему бы не добавить.
Дуань Чэнь:
— Вот как?
Линь Цзяньи приподнял бровь:
— А ты как думал?
Дуань Чэнь помолчал секунду и покачал головой:
— Никак.
Опережая Линь Чзяньи, который уже собрался заговорить, он поспешно добавил:
— Учитель, я ранен.
Услышав это, Линь Цзяньи нахмурился и тут же забыл о том, что было только что:
— Что случилось?
В юности тело Дуань Чэня вечно было в синяках и ссадинах, да так, что при одном упоминании об этом у Линь Чзяньи на уровне рефлексов всплывали не самые приятные воспоминания.
Дуань Чэнь приподнял ресницы и, заметив тревогу на лице Линь Чзяньи, почувствовал, как последние следы раздражения в его сердце рассеялись.
Он закатал рукав. Кожа у него уже не была такой бледной, как в подростковом возрасте, а приобрела здоровый медовый оттенок; линии мышц были плавными, в них уже угадавались очертания зрелого мужчины.
Линь Чзяньи посмотрел туда и действительно заметил на его руке тёмный синяк от удара.
— Ушибся, когда играл в баскетбол, — ответил Дуань Чэнь.Парни неизбежно сталкиваются с синяками и царапинами, когда играют в баскетбол. Линь Цзяньи с облегчением выдохнул, взглянул на него и с некоторой досадой толкнул дверь магазина:
— Заходи, я обработаю тебе рану.
Дуань Чэнь покорно последовал за ним внутрь.
Линь Цзяньи усадил Дуань Чэня на стул напротив, взял мазь и принялся наносить её на ушиб.
Мазь, коснувшись кожи, принесла с собой лёгкий прохладный холодок. Дуань Чэнь опустил взгляд, наблюдая за Линь Цзяньи, который смазывал ему рану.
У Линь Цзяньи была очень светлая кожа. Когда он опускал голову, с этого ракурса можно было разглядеть его густые, длинные и загнутые вверх ресницы — каждую волосинку по отдельности. Несколько прядей волос средней длины падали ему на лицо, мгновенно делая это красивое и кроткое лицо еще более живым.
Изумительный, словно произведение искусства.
По сей день Дуань Чэнь так и не понял, почему такой человек много лет назад вдруг внезапно появился в их маленьком уездном городке.
Он не удержался, протянул руку и коснулся лица Линь Цзяньи.
Линь Цзяньи улыблся и уже хотел было спросить, что случилось, но, подняв голову и увидев Дуань Чэня, внезапно замер.
Парень неизвестно когда подошёл совсем близко, в глубине его глаз таился мрачный омут, казалось, там бушевали подавляемые, невероятно сильные эмоции.
На мгновение Линь Цзяньи даже показалось, будто его выследил какой-то свирепый хищник.
Заметив едва заметное оцепенение Линь Цзяньи, Дуань Чэнь быстро взял себя в руки, чуть отстранился и снова принял прежний вид.
— У тебя на лице была грязь, — нашёл он оправдание своему недавнему поступку.
Линь Цзяньи всё ещё держал в руке ватную палочку и медленно моргнул:
— Правда?
Дуань Чэнь отвёл взгляд:
— Угу.Линь Цзяньи: ……
Он всё же чувствовал нечто странное.
В ту же ночь Дуань Чэнь увидел сон.
Во сне Линь Цзяньи всё так же был одет в сегодняшнюю белую рубашку, заправленную в чёрные брюки, которые подчёркивали его тонкую и гибкую талию.
Стоя к Дуань Чэню спиной, он босой ступал по невероятно мягкому ковру, а его обнажённые щиколотки были гладкими и белоснежными.
Казалось, он был чем-то занят, и в воздухе висели сдавленные вздохи.
Когда Дуань Чэнь приблизился, юнак медленно повернулся к нему.
Только тогда Дуань Чэнь разглядел, что рубашка молодого мужчины не была застёгнута на все пуговицы, как обычно — её воротник был слегка растрёпан и полураскрыт, обнажая хрупкую и изящную линию шеи.
Белое лицо Линь Цзяньи покрылось легким румянцем, а глаза заволокла влажная дымка.
Дыхание Дуань Чэня внезапно сбилось.Он видел, как эти ярко-красные губы то открывались, то закрывались, и со слабым вздохом произносили его имя: Дуань Чэнь, помоги мне.
Линь Цзяньи чувствовал, что в последнее время Дуань Чэнь ведет себя как-то странно.
Хотя этот малец и раньше не любил много говорить, в последние дни он стал необычайно молчалив, а временами украдкой поглядывал на него. Когда же его замечали, он тут же отводил взгляд и с прежним холодым выражением лица продолжал заниматься своими делами.
Линь Цзяньи вполне обоснованно подозревал, что этот ребенок, возможно, натворил за его спиной каких-то глупостей.
Поэтому за утренней трапезой в этот день он прямо и безо всяких обиняков задал вопрос.
http://bllate.org/book/34156/4206145
Готово:
