Глава 10. Еле подобранный товар
Вэй Цун с живым интересом стоял за окном секретариата и ждал, пока Ван Саньсяо закончит гадать по рукам всем девушкам, и лишь после этого зашагал прочь, попутно бросив Чжао Ляну:
— Ступай позови Третьего молодого господина. Заставлять его скучать до такой степени — верх неучтивости.
Чжао Лян кивнул и отправился за Ван Саньсяо.
Вэй Цун вошел в кабинет, взял поданную ассистенткой чашку чая и, подойдя к окну, обвел взглядом громоздившиеся внизу высотки. Сделав глеток, он словно невзначай обронил:
— Передай в отдел кадров: когда будут нанимать людей, пусть смотрят не только на лица, чтобы потом не пришлось устраивать сокращения.
Лицо ассистентки мгновенно побледнело. В памяти тут же всплыла та самая толпа девушек, что только что крутилась вокруг Ван Саньсяо в ожидании гадания. Не веря своим ушам, она пробормотала:
— Из-за… из-за того, что произошло сейчас?
Вэй Цун обернулся и недоумеюще посмотрел на нее:
— Что произошло?
— Ну… — запинаясь, начала ассистентка. — Они толпились вокруг Третьего молодого господина, просили погадать… Понимаете, заниматься таким в рабочее время и впрямь не следует…
Вэй Цун невольно усмехнулся:
— О чем ты думаешь? С чего бы мне устраивать сокращения из-за какого-то Ван Саньсяо? Меньше читай сетевые романы в свободное время. Ступай.
После столь недвусмысленных слов младшая ассистентка с кислым видом попятилась к выходу. Шагая с остекленевшим выражением лица по направлению к кадрам, она мысленно возмущалась: с чего он снова приплел сетевые романы? И вообще… кто сказал, что он увольняет людей из-за Ван Саньсяо?
Стоп! Неужели правда… Она резко замерла, крутанулась на каблуках и в ужасе уставилась на приемную президента, мысленно задыхаясь от потока нецензурных слов.
Ван Саньсяо с явным сожалением распрощался с девушками. С тех пор как он унаследовал семейное дело и погрузился в эту сферу, ему редко доводилось общаться со столь ослепительными и очаровательными молоденькими особами — обычно его клиентами становились лишь старики одной ногой в могиле. Разве мог он упустить шанс всласть поболтать с девушками?
В кабинет он вошел с выражением легкой досады на лице, однако, даже заметив непроницаемую физиономию Вэй Цуна, сохранил превосходное настроение. Расплывшись в улыбке, он произвел любезность:
— Господин Вэй, ваш покорный слуга снова явился побеспокоить вас.
Вэй Цун с затаенной тоской вглядывался в его смазливое лицо, мысленно сокрушаясь, что в те времена, когда они были ближе всего, Ван Саньсяо даже и не думал гадать ему по рукам. Впрочем, он привык не выказывать эмоций: на сердце скребли кошки, но губы растянулись в вежливой улыбке:
— Добро пожаловать, добро пожаловать. Третий молодой господин всегда желанный гость в корпорации Хэнъюнь.
Ван Саньсяо пригубил чай из чашки, и его взгляд тут же устремился на старинную картину, висевшую на стене. Антиквары не обязательно владеют древностями сами, но страсть их к искусству ничуть не уступает страсти любого коллекционера. Медленно шагнув к стене, он впился глазами в полотно и произвел:
— Цель моего незваного визита вам прекрасно известна. Неужели, вняв моей искренности, господин Вэй все же не желает пойти мне навстречу?
Вэй Цун цепким взглядом огладил его красивый профиль и с подтекстом поинтересовался:
— Твоя искренность… и в чем же она выражается?
Ван Саньсяо бросил на него косой взгляд, выдал крайне похабную улыбку и, повернувшись обратно, блеснул прекрасными глазами, в которых читалось полное взаимопонимание. Понизив голос, он выдал:
— Я уже забронировал для господина Вэй роскошный уход за простатой в мужском оздоровительном клубе Ванхао…
Мозг Вэй Цуна на секунду отключился. С бесстрастным лицом он уставился на Ван Саньсяо, пытаясь отыскать хоть каплю фальши в его озорных персиковых глазах.
Кто бы мог подумать, что этот хмырь умудрится совместить вульгарную пошлость и запредельное раболепие — даже в уголках его глаз читалась крайняя степень угодничества. Подавшаяся вперед голова Ван Саньсяо оказалась совсем близко к лицу Вэй Цуна, а в голосе зазвучали подчеркнуто заботливые нотки:
— Я сам проходил эту процедуру. Трое мастеров, все как на подбор с нежной кожей, есть и парни, и девушки — для господина Вэй просто идеально…
Вэй Цун подавился воздухом, в груди невыносимо защимило, а в глазах, казавшихся доселе незыблемой гладью озера, заплескались волны:
— Саньсяо, ты…
— Ха-ха-ха! — Ван Саньсяо вдруг запрокинул голову и залился хохотом, хлопая себя по бедрам с видом отъявленного проказника, добившегося своего. — Да я шучу… Ха-ха-ха…
— … — Вэй Цун невозмутимо смотрел на его безудержное веселье, думая про себя: сколько лет прошло, с какой стати этот парень превратился в такого психопата? Какой еще уход за простатой… у него самого от злости скоро простату прижжет!
Смех Ван Саньсяо оборвался так же внезапно, как и начался — резко и без переходов. Насмеявшись, вдоволь повеселившись и оставшись полностью довольным собой, он развернулся, опустился на диван и извлек на свет планшет:
— Господин Вэй спрашивал про искренность. Ну как, эта искренность сойдет?
Он развернул планшет экраном к собеседнику. Вэй Цун наклонился и, увидев на дисплее нить кораллово-красных бусин из южнокитайского агата, не удержался от похвалы:
— Какая красота.
— Агат — одно из семи сокровищ буддизма, — пояснил Ван Саньсяо, указывая на снимок. — Эта связка бусин — великолепный образец эпохи Хань. Посмотрите на эти полулунные следы выветривания: такую патину не вырастить без долгих веков истории. Каждая бусина маслянистая и гладкая, а цвет сохраняет глубокую прозрачность изнутри даже спустя тысячелетия.
Однако Вэй Цун остался недоволен:
— Бусины… а что-нибудь другое есть?
Ван Саньсяо открыл следующую картинку. На ней красовалось украшение из красно-белого агата с естественным переходом цветов: оно источало драгоценное сияние, алый оттенок казался настолько сочным, будто с него вот-вот сорвется капля крови. Увеличив снимок, он продолжил:
— Форма этого изделия текучая, цвет насыщенный и чистый, красный и белый разделены четко. На нем вырезаны линджи, фениксы, летучие мыши и вазы — символы мира в Поднебесной. Вырезанное из цельного куска агата, оно теплое на ощупь, нежное и сдержанно сияющее — поистине невероятное воплощение величия.
Вэй Цун с каменным лицом слушал его сладкие речи, изредка кивая в знак согласия, но сохранял нейтралитет, лишь холодно заметив:
— И впрямь вещица, достойная коллекции.
Ван Саньсяо прекрасно знал, что этот тип не клюнет на пустой крючок, а потому ничуть не расстроился и с улыбкой пояснил:
— Вы же знаете нынешний рынок нанхуна: месторождение Баошань исчерпало себя еще при династии Цин, объемы добычи ничтожны, а трещин в камне слишком много. До нас дошли в основном лишь мелкие подвески да украшения. Отыскать столь крупное декоративное изделие — задача не из легких.
— И материал хорош, и резьба на высоте, — Вэй Цун машинально постукивал пальцами по столешнице, размышляя. — А уж какой смысл заложен: мир в Поднебесной… В общем-то, к празднованию юбилея тоже со скрипом, но подойдет…
Ван Саньсяо смахнул картинку на следующую:
— Подвеска Пять благословений даруют долголетие. Хоть материал и из новых ляньшаньских разработок, только взгляните на этот колер: алый, словно парча, теплый и тонкий.
Агат пылал нежностью бараньего жира, а искусная резьба изображала пять летучих мышей, окруживших персик бессмертия. Мастерство было настолько филигранным, что у летучих мышей отчетливо просматривался каждый коготок. Вэй Цун невольно залюбовался:
— А эта подвеска неплоха.
— У ляньшаньского сырья богатая палитра, но столь насыщенный красный оттенок — большая редкость, — заметив пробудившийся у него интерес, Ван Саньсяо перешел к деталям. — Прежний владелец этой подвески — тот самый профессор Хань из Института экономики и управления, о котором я вам говорил. Несколько лет назад на первом же аукционе нанхуна он урвал этот необработанный камень. Думал, пустышка, купил просто ради баловства, но стоило расколоть его, как внутри обнаружилось целое облако алого цвета, прекрасное, словно узорчатая парча. Профессор не пожалел огромных денег и нанял мастера резьбы господина Гу Юнцзюня, который потратил несколько месяцев на создание этой работы.
Вэй Цун слегка удивился:
— Я слышал, те первые торги нанхуном обернулись форменным фарсом. Не ожидал, что оттуда можно было вынести столь невероятный улов.
— В камнерезном деле один удар решает все: пан или пропал, адреналин зашкаливает, — усмехнулся Ван Саньсяо. — Сейчас аукционы нанхуна канули в лету. Если господин Вэй интересуется, можете попытать счастья на бирже жадеита в Мьянме — глядишь, с одного удара сорвете куш и выбьете императорскую зелень.
Вэй Цун с улыбкой покачал головой:
— Даже небожители не берутся судить о куске камня, куда уж мне, простому смертному? Впрочем, если бы вы составили мне компанию и помогли оценить камень, возможно, я бы и рискнул.
В душе Ван Саньсяо шевельнулся странный холодок. Он словно бы невзначай скользнул взглядом по лицу Вэй Цуна, но не обнаружил в тех неподвижных, холодных глазах ни малейшего намека на былою сентиментальность. Улыбнувшись, он равнодушно бросил:
— Я бы с радостью заработал эту комиссию, да только в азартной игре на камнях ничего не смыслю. Зато у меня есть пара знакомых — настоящие профи в этом деле.
Вэй Цун отмахнулся:
— Да бросьте, я так, к слову. Я человек дела и на подобные безумные ставки не способен. Если вдруг прогорю и останусь без гроша, сотням работников нашей компании придется сосать лапу.
Его взгляд скользнул по изящным пальцам Ван Саньсяо, сжимавшим планшет. Полюбовавшись ими пару секунд, он вежливо поинтересовался:
— Все вещицы отменного качества, но каждая чуточку не дотягивает до того, что я себе представлял.
— … — мысленно Ван Саньсяо исступленно орал: да чтоб тебя! Вы с папашей одним миром мазаны, мастера воображать и коллекционировать! На лице же его не дрогнул ни один мускул, зато в голове уже зрел коварный план мести за этот подвох.
— Впрочем, — добавил Вэй Цун, — последняя подвеска Пять благословений даруют долголетие еще куда ни шло, впору придется.
— Рад, что господин Вэй оценил, — Ван Саньсяо со скоростью света спрятал планшет, думая про себя: слава богу, у этого типа еще осталась капля здравого смысла. Начни он снова ломать комедию, не побоялся бы метнуть бомбу прямо в его машину!
Вэй Цун извлек из-под стола небольшую корочку:
— В прошлый раз вы говорили, что чай Мэндин Ганьлу из моих запасов весьма неплох. У меня как раз осталось немного дома — возьмите, промочите горло.
— !!! — Ван Саньсяо поднял голову и, не веря глазам, уставился на него. С губ помимо воли сорвалось: — Какого черта, ты мне чай даришь?
Вэй Цун: «……»
— Кхе, кхе-кхе, потерял лицо, — Ван Саньсяо выдавил сухую улыбку, взял коробку и приоткрыл крышку: внутри лежал фунт традиционного чая в бумажной упаковке. Он виновато протянул: — У вас отличный чай.
— Отец любит чай, он даже заложил чайную плантацию на горе Мэндин в Яане, — пояснил Вэй Цун. — К следующей весне подоспеет свежий урожай.
— Э… хорошо… ладно.
Ван Саньсяо с остекленевшим видом покинул компанию, стискивая в руках пакет с чаем. Разумение в отношении этого типа вновь ускользало от него — неужели тот до сих пор к нему неравнодушен?
Застыв у входа в здание, он скосил глаза и в отражении стекла стоявшего рядом Порше принялся разглядывать собственную физиономию. Третий молодой господин хорош собой настолько, что увлечение Вэй Цуна вполне укладывалось в рамки логики, однако… В памяти всплыли безучастные глаза собеседника, и все романтические иллюзии мгновенно испарились — взгляд Вэй Цуна был сухим, вежливым и отчужденным, в нем не читалось и тени любви.
Стекло Порше медленно поползло вниз, являя миру перекошенное от злости лицо Вэй Гуанъяо. Яростно вытаращившись на Ван Саньсяо, тот взревел:
— Какого черта ты тут делаешь?!
— !!! — Ван Саньсяо судорожно втянул воздух. Ни за что на свете он бы не поверил, что судьба сведет его с Вэй Гуанъяо именно здесь. Дернув уголком глаза, он предсказуемо заметил рядом с ним миниатюрную женскую фигурку и не удержался от цыканья:
— А молодой господин Вэй и впрямь… полон сил и энергии, мое почтение!
Лицо Вэй Гуанъяо почернело:
— Вали отсюда!
— … — Ван Саньсяо молниеносным движением извлек из кармана смартфон, в одно мгновение щелкнул салон машины, а затем припустил что есть мочи.
Из-за спины донесся исступленный рев Вэй Гуанъяо:
— А ну вернись, твою мать!
Но Ван Саньсяо был уже далеко. Плевать, удалось ли сделать толковый кадр — само по себе такое знатное потрясение заставит парочку голубков изрядно понервничать. Весело припустив прочь, он подумал: все-таки у молодежи кровь бурлит, с такой-то частотой… да он же просто ходячая губка!
http://bllate.org/book/34155/4206058
Готово:
