Тао Шисюй тут же вставил слово:
— А Аюй вообще заводил романтические отношения?
— Нет, — ответил Шэн Аньюй предельно спокойно.
Тао Шисюй недоверчиво вытаращил глаза:
— За девять лет — и ни разу?
— Не было времени, — пояснил Шэн Аньюй. — Учебная нагрузка в Германии огромная, к тому же я еще занимался собственным делом, а после запуска компании пришлось полностью погрузиться в ее дела.
Это объяснение начисто отрезало Тао Шисюй возможность с невозмутимым видом заявить: «Наверное, всё ради меня».
Опереженный в своих догадках Тао Шисюй недовольно поджал губы.
Юй Цяо спросила:
— А ты? У тебя кто-нибудь был?
Тао Шисюй исподлобья зыркнул на Юй Цяо, отчетливо осознавая, что у этой девицы совершенно нет такта. Он и сам не сомневался, что Юй Цяо прекрасно знает о его многочисленных романах. Поистине, соперники по любви — те еще отвратительные создания, она даже сейчас пытается рассорить его с Шэн Аньюем.
Он украдкой скосил глаза на Шэн Аньюя, чувствуя, как от этого зрелища начинает раскалываться голова. Стоило учесть, что Шэн Аньюй хоть на вид и блистал словно павлин, на деле обладал завистливым и мелочным характером, и если бы тот узнал, что за последние годы у него постоянно кто-то был, его бы наверняка тут же выставили за дверь.
Пока он лихорадочно соображал, как бы получше выкрутиться, Шэн Аньюй заговорил первым:
— Всё готово, доставайте пиалы и палочки, будем ужинать.
Тао Шисюй мысленно с облегчением выдохл, однако Юй Цяо не собиралась отступаться:
— Разве Аньюю не интересно?
— Неинтересно, — холодно бросил Шэн Аньюй.
Тао Шисюй, с одной стороны, почувствовал облегчение, но с другой — его почему-то охватило раздражение: что значит «неинтересно»?!
Это раздражение не отпускало его даже тогда, когда все уже принялись за еду, а он всё продолжал сердито тыкать палочками в рыбные шарики с начинкой.
И тут один из шариков от сильного тычка брызнул бульоном прямо ему в лицо.
Тао Шисюй: «……»
Шэн Аньюй нахмурился, инстинктивно желая вытащить влажную салфетку, чтобы вытереть его, но на полпути рука вдруг резко замерла. Сделав вид, что ничего не произошло, он невозмутимо продолжил шумовкой зачерпывать тонко нарезанную баранину.
— Ой-ой-ой, как горячо, как больно! — первым завопил никем не опекаемый Тао Шисюй. — Аюй, глянь скорее, я не обезображен?
— Нет, — ответил Шэн Аньюй холодно и бездушно.
Юй Цяо демонстративно закатила глаза и тихонько пробормотала:
— Притворяется.
Сидевший рядом и неотрывно следивший за Юй Цяо Вань Кунькунь при этих словах согласно кивнул.
Но притворялся он или нет, по крайней мере, этот крик заставил Шэн Аньюя — пусть и с холодным, бесчувственным выражением лица — всё же достать влажную салфетку и отереть ему лицо.
Тао Шисюй встревоженно спросил:
— Покраснело, да?
— Нормально.
— Что значит «нормально»?! Я что, теперь уродом стал? Ой, мамочки, если я подурнею, неужели Аюй разлюбит меня?
Пока тот устраивал настоящее театральное представление, сбоку раздался спокойный голос:
— Сама сходи в уборную в зеркало посмотри, вот и всё.
Тао Шисюй поленился отвечать ей и обратился исключительно к Шэн Аньюю:
— Ужасно болит. Подуешь на меня?
— Не буду, не могу.
— Это что еще за «не буду»… Ах, не ожидал, что ты такой поверхностный человек! Я в тебе разочаровался!
Шэн Аньюй: «……»
Однако Тао Шисюй вновь подсел к нему с нагловатой улыбочкой:
— А вот я не такой! Даже если Аюй превратится в чудовище, я всё равно буду любить его.
— Правда? — Шэн Аньюй, вопреки ожиданиям, воспринял эту шутку всерьез и, заглянув Тао Шисюю в глаза, задал вопрос с абсолютно серьезным выражением лица.
Тао Шисюй схватился за грудь, будто его смертельно ранили:
— Ты мне не веришь, Аюй? Предрассудки в человеческих сердцах подобны высолоким горам.
Юй Цяо: «……»
Вань Кунькунь: «……»
Шэн Аньюй отвел взгляд и промолчал.
Четверка ела хого, попивала пиво и болтала обо всем на свете — точнее, трое вели себя прилично, а один бессовестно уводил разговор в сторону.
Пиво для Тао Шисюя было всё равно что лимонад, поэтому, хотя выпил он больше всех, ему хоть бы хны. А вот Шэн Аньюй, выпивший меньше всех, опьянел сильнее остальных.
Юй Цяо тоже изряди напилась, и лишь Вань Кунькунь не притронулся ни к капле.
Если бы спросили, в каком виде Тао Шисюй любит Шэн Аньюя больше всего, ответ был бы однозначен: пьяным. Ведь в состоянии опьянения тот становился донельзя послушным и покорным, выполняя любые просьбы. Правда, хотя голова у Шэн Аньюя была слабой, пил он крайне редко — в старшей школе те редкие разы, когда он напивался, происходили исключительно по принуждению Тао Шисюя.
Каждый раз Шэн Аньюй с непониманием наотрез отказывался, но под уговорами и ласками Тао Шисюя неизменно брал бокал, хмурился и пил через силу, точно заставлял себя проглотить какое-то смертельное зелье. Его гордая шея изящно выгибалась, выступающий кадык ходил ходуном, а по подбородку скатывалось несколько блестящих капель спиртного.
Шэн Аньюй неизменно выпивал всё до дна, а затем с глухим стуком падал лицом на стол, после чего, с раскрасневшимися щеками и затуманенным взором, приподнимал голову и льнуча прижимался к его плечу. Крепко обнимая, он всем сердцем и всей душой шептал: Сяо Сюй, я так сильно, так безумно тебя люблю.
При воспоминании об этом на сердце у Тао Шисюя защемило от ностальгии, и одновременно с этим те двое, что сидели перед ним, стали казаться ему еще более невыносимыми.
— Эм-м, Юй Цяо и Вань Кунькунь, у вас еще есть какие-нибудь дела? — кашлянув, произнес Тао Шисюй. — Видите, Шэн Аньюй совсем разомлел и уткнулся лицом в стол. Может, мы тогда пойдем первыми, дадим ему отдохнуть?
Едва он это произнес, как захмелевшая Юй Цяо брякнула ладонью по столу:
— Да ты врешь! Во всем виноват только ты! Шэн Аньюй уже давно не тот, каким был раньше, ты же понятия не имеешь, как он в Германии каждую ночь… Ой-ой-ой-ой-ой!
На середине фразы Юй Цяо, словно помешанная, вцепилась в Вань Кунькуня и горько заревела.
Тао Шисюй покосился на Вань Кунькуня и с легким брезгливым презрением скривил рот:
— Она что, рехнулась?
Вань Кунькунь остолбенел, застыв на месте, и лишь прохлопав глазами добрых полминуты, выдавил:
— Я… я сначала отведу Цяо Цяо домой, а Юй-гэ тогда…
Вань Кунькунь украдкой бросил испуганный взгляд на лежавшего на столе Шэн Аньюя и продолжил:
— В общем… оставляю его на тебя.
Тао Шисюй только этого и добивался, и Вань Кунькунь в его глазах тут же стал невероятно милым:
— Хорошо, предоставь это мне.
Помедлив, он специально добавил:
— Не переживай, я уложу его в постель, приберу на столе и сразу уйду. Я же говорил, что в этот раз намерен всерьез добиваться его, и пока не завоюю его снова, никаких вольностей себе не позволю.
Услышав эти слова, Вань Кунькунь от крайнего удивления широко распахнул глаза:
— Пр… правда?
Тао Шисюй на мгновение растерялся: глядя на реакцию Вань Кунькуня, он никак не ожидал, что этот болван и впрямь поверит.
Мысленно ухмыльнувшись, он снаружи изобразил скорбь, вздохнул и даже приложил к глазам пальцы, делая вид, что вытирает слезы:
— На самом деле тогда у меня были веские причины, вы все меня не так поняли… Впрочем, не хочу об этом вспоминать, ведь я знаю, что боль, причиненную Аюю, уже не искупить. Поэтому я благодарен уже за то, что Аюй дает мне второй шанс попытаться вернуть его.
Вань Кунькунь моргнул:
— Я… я и не думал, что ты способен на такую глубокую привязанность… Тогда обязательно поговори с Юй-гэ по душам, не позволяй недомолвкам разрушить ваше счастье, ты же не знаешь, как Юй-гэ…
Вань Кунькунь не успел договорить, как сидевший без чувств Шэн Аньюй вдруг качнулся и задел рукой пустую пивную бутылку. Та с громким звяканьем покатилась по полу. От этого звука Вань Кунькунь вздрогнул, вспомнив о более важном деле:
— Ладно, вы тут поговорите хорошенько, а я сначала отведу Цяо Цяо домой.
Глава 8. Ты пьян, но я-то трезв
— Пока-пока, идите осторожнее на дороге! — Тао Шисюй стоял на пороге и махал им вслед рукой.
Но стоило ему захлопнуть дверь, как он со смехом согнулся пополам, хватаясь за живот:
— Ну и тупица, до чего же уморительно глуп.
Вдоволь насмеявшись, он перевел взгляд на Шэн Аньюя, сидевшего за столом. Сделав пару шагов, Тао Шисюй опустился на стул рядом с ним и легонько ткнул пальцем в макушку:
— И надо же быть таким милым — заставлять меня изливать душу какому-то пьянчуге! Эй, алкаш Шэн Аньюй, ты вообще соображаешь, что я тут распинаюсь?
Едва умолкли эти слова, как Шэн Аньюй резким движением выпрямился.
Тао Шисюй от неожиданности подпрыгнул на месте. Он оцепенело уставился на Шэн Аньюя, у которого был совершенно обычный, осмысленный вид.
Неужели… этот гад и не пьян вовсе?!
Слегка нахмурившись, Тао Шисюй припомнил: раньше, стоило Шэн Аньюю захмелеть, у него тут же краснело лицо.
Поразмыслив над этим, Тао Шисюй помахал рукой перед носом Шэн Аньюя:
— Аюй?
Шэн Аньюй яростно поморгал, плотно сжал губы и легонько шлепнул его по руке, выговаривая каждое слово с детской упрямой растяжкой:
— Не махай руками, у меня в голове кружится!
Тао Шисюй шумно выдохл с облегчением. Смешок сорвался с его губ, и он легко щелкнул Шэн Аньюя по носу:
— Единственное, чему ты научился за эти девять лет, так это не краснеть с пьяных глаз.
Шэн Аньюй нахмурился, судя по всему, совершенно не уловив смысла фразы Тао Шисюя.
Тогда Тао Шисюй допытывался:
— А ты помнишь, кто я?
— Мерзавец! Предатель! — на этот раз Шэн Аньюй ответил с железобетонной уверенностью и звонко, выдав целых два ругательства.
Уголки рта Тао Шисюя дрогнули в ухмылке, и он продолжил:
— Как же мне больно слышать от тебя такое, Аюй! А ведь вчера, когда учитель вызвал меня к доске, ты исподтишка подсказал мне правильный ответ, а сегодня уже обзываешь мерзавцем?
Шэн Аньюй снова замолчал, его брови сошлись на переносице еще круче — похоже, он усиленно переваривал слова Тао Шисюя.
Тогда Тао Шисюй заговорил снова:
— И чего это ты так нажрался, Аюй? Что же нам делать завтра на занятиях? Между прочим, завтра нас ждет экзамен.
— Экзамен… — Шэн Аньюй отреагировал на это слово. — Мне нужно на экзамен.
Тао Шисюй мысленно закатил глаза и мысленно пропесочил Шэн Аньюя на все лады, приходя к выводу, что в этой дубовой башке умещается лишь одна бестолковая учеба. Как это так — он сам, живой человек, оказался менее важен, чем какой-то экзамен?!
— Экзамен будет завтра, завтра, а если ты пойдешь туда сейчас, тебя всё равно не допустят, — произнес Тао Шисюй. — Зато я сегодня из-за заботы о тебе, пьяненьком, ног под собой не чуял от усталости. И что ты мне за это скажешь?
— Сп… спасибо? — заторможенно соображая, выдавил Шэн Аньюй.
Тао Шисюй обиженно надул губы:
— Неправильно, мне такое не нужно.
Шэн Аньюй помедлил, приоткрыл рот:
— Сяо Сюй.
— Мм, я здесь, малыш.
— Сяо Сюй, я так сильно люблю тебя, безумно люблю.
— Я тоже тебя люблю, тоже безумно люблю своего Аюя.
— Я хочу всегда быть с Сяо Сюем, всегда-всегда.
Тао Шисюй со счастливой улыбкой в глазах поощрительно чмокнул его в щеку:
— Какой послушный.
— А если Сяо Сюй изменит, что тогда? А если Сяо Сюй захочет расстаться? А если Сяо Сюй разлюбит меня?
Тао Шисюй опешил. Он никак не ожидал, что Шэн Аньюй задаст такой вопрос.
— И что же, по-твоему, делать в таком случае?
http://bllate.org/book/34151/4205504
Готово:
