Это вовсе не обычный талисман. Му Вань забрал обратно испускавший едва заметную духовную энергию талисман и с серьезным выражением в глазах продолжил: В руках простого человека такой талисман служит для отгнания злых духов и привлечения удачи, это редкая и полезная вещь.
Только вот такой глупец, как Нин Бумо, не умел отличать хорошее от плохого. Будь на месте Нин Бумо кто-то другой, без Му Ваня, эту вещь можно было бы с огромной пользой применить в его окутанной холодом резиденции.
Но именно из-за такой редкости и ценности поведение Ляо У казалось еще более странным. С какой стати этот человек без всякой причины преподнес ему столь драгоценный подарок?
Му Вань вертел в руке тот самый оберег на долгую жизнь с вышитым на нем благоприятным зверем — цилинем. К сожалению, на обереге не было ни малейшего опознавательного знака, и Му Вань никак не мог понять в чем тут дело, однако он чувствовал, что Ляо У не питает к нему никаких злых намерений.
Не стоит доставлять человеку неприятности. Вспомнив странное поведение Нин Бумо в этот день, Му Вань подчеркнул: Впрочем, есть одно место, куда стоит наведаться и всё расследовать.
Аптека семьи Цянь.
То, что Ляо У смог назвать такое место, очевидно, имело свои причины, и вполне возможно, там обнаружились бы нужные зацепки.
Было еще кое-что, что особенно занимало мысли Му Ваня.
С чего бы Ляо У знать, что в Резиденции князя Цзин не всё в порядке?
-
Завтра предстояло отправляться на проводы, так что Му Вань и Нин Бумо не стали тратить слишком много времени на дело Ляо У — во всем предстояло разобраться уже после того, как они спустятся с горы и вернутся в Ванфу.
Ранним утром следующего дня Му Вань и Нин Бумо поспешили к беседке Цяньцао.
Это была неизбежная дорога из Столицы наружу, и ссыльных, конвоируемых из города, тоже вели мимо этого места, чтобы они могли немного передохнуть. Нин Бумо уже заранее обо всем договорился, и когда они прибудут туда, у них будет целых полчаса на встречу.
Настал этот день, и настроение у Нин Бумо было подавленным. Даже когда Му Вань неожиданно составил ему компанию ранним утром, Нин Бумо не стал отпускать шуток, а лишь извиняющимся тоном произнес: Я побеспокоил твой сон, но как только мы со всеми повидаемся, сможешь вернуться в ванфу и доспать.
Его вид вызывал жалость. Му Вань немного подумал, но в конце концов не сказал ничего.
Сейчас любые слова утешения были бесполезны для Нин Бумо, так что лучше было подумать, чем еще можно помочь в дальнейшем.
Наступила глубокая осень, вокруг беседки Цяньцао почти не осталось зелени, а пересаженные поблизости ивы пожелтели, но в сочетании с бедно одетыми ссыльными это не прибавляло радости, а лишь наговляло тоску.
Ваше Высочество, людей привели. Офицер конвоя отдал честь, привел Ду Хэгуана с остальными к Нин Бумо и тут же удалился.
На этот раз в числе приведенных военачальников было трое. Шдший впереди Ду Хэгуан выглядел лет на тридцать, а двое остальных были еще моложе. Увидев сидевшего в инвалидном кресле Нин Бумо, чьи ноги больше не двигались, эти трое страдальцев едва не прослезились.
Ваше Высочество, ваши ноги!
Неужели во дворец никого не отправили исцелить вас?
Наперебой заговорили они, и казалось, они злились даже больше, чем сам Нин Бумо.
Я в порядке, во дворец уже отправили людей для лечения, спешить с ногами некуда, со временем всё уладится. Успокоив их и заметив явные следы побоев на телах всех троих, Нин Бумо всё же не смог сдержать гнева: Эти негодяи пытали вас.
Нет, они просто делали вид, с вашей помощью они не стали перегибать палку, и к тому же это пустяки — сохранить жизнь уже великое благо. Ду Хэгуан торопливо растянул губы в улыбке, добродушно почесал затылок, изо всех сил пытаясь показать, что переживать не стоит, но чем шире он улыбался, тем больше умолкал. Виновато взглянув на Нин Бумо, он нерешительно произнес: Ваше Высочество, вчера перед отправлением Вэй Юань навещал нас.
Поражение в Линчжоу не могло не привлечь внимания двора, и Вэй Юань как раз и был новым назначенным наместником.
Только вот этот человек всегда враждовал с Конной армией Волков, да и при дворе неоднократно вторил другим, заявляя, что командование Нин Бумо столь крупным войском совершенно необоснованно. Вот только власть Нин Бумо происходила из особого дозволения Императора Вэнь, к тому же в его руках находились огромные силы, и он неоднократно одерживал победы на поле боя, пользуясь огромной популярностью в народе.
Поэтому даже у Великой вдовствующей императрицы и ныне живущего Императора не получалось сразу найти способ ослабить контроль Нин Бумо над Конной армией Волков.
Битва при Линчжоу предоставила им шанс. И вот теперь, когда Нин Бумо из-за травмы ног мог лишь отлеживаться дома, двор назначил Вэй Юаня наместником, чтобы тот взял под свое начало здешние войска.
И на этот раз Вэй Юань пришел к ним, чтобы расспросить об опыте борьбы с племенами ху. Особенно его интересовало племя Тешань, бывшее главным противником в этой кампании; Нин Бумо часто сталкивался с ними в бою, и опыта противостояния этим людям у него было куда больше, чем у Вэй Юаня и его людей.
У того хватило бесстыдства: хотя в обычное время он только и делал, что портил жизнь Нин Бумо и Конной армии Волков, сейчас он спрашивал обо всем без малейшего смущения.
Но я рассказал ему всё. Ду Хэгуан опустил голову, не в силах скрыть терзавшее его чувство вины.
Все они считали, что в недавнем поражении под Линчжоу таится огромная проблема, и особенно сильно пострадал Нин Бумо, лишившийся возможности ходить и прикованный к постели. И всё же… они не могли рисковать пограничными войсками и простыми людьми за их спинами.
Независимо от того, сколько темных сил стояло за этим сражением, почему истинных виновников до сих пор не схватили, и сколько раз Вэй Юань насмехался над ними, называя безрассудными храбрецами и грубыми невеждами, обвиняя в погоне за легкой славой и слепом продвижении вперед — ничто из этого не давало повода играть жизнями тех, кого они защищали.
Поэтому Ду Хэгуан ни капли не жалел о своем выборе.
Но перед Нин Бумо ему все равно было совестно.
На самом деле, за долгие годы сражений они действительно имели преимущество перед этими иноземными врагами и выработали собственную тактику; в свете даже ходили слухи, будто победы следовали одна за другой именно потому, что методы тренировок Конной армии Волков отличались от остальных.
Если бы не тот злодей, действующий изподтишка, Вэй Юань, поступи он в точности по указаниям Ду Хэгуана, определенно смог бы добиться прекрасных результатов.
Но это также означало бы, что стремление императорского двора ослабить Нин Бумо тоже полностью претворилось бы в жизнь.
Так неужели ты даже голову не смеешь поднять из-за такой ерунды? Знакомый голос прозвучал над ухом, и Ду Хэгуан, которого прежде немало муштровали, машинально выпрямил спину, увидев, что Нин Бумо, как и прежде, беззаботно улыбается: Ну и что с того, что рассказал? Даже если сам Нин Юй придет ко мне с расспросами, я ничего от него не стану утаивать.
Или вы думаете, что если я и правда смогу снова встать на ноги, то позволю какому-то жалкому Вэй Юаню давить на меня?
Даже если он останется прикован к креслу, подсказать Вэй Юаню — благое дело; до тех пор, пока тот дурить не станет, в пограничных землях воцарится хотя бы относительное спокойствие.
Видя, что Нин Бумо остался прежним и нынешние невзгоды не сломили его, глаза Ду Хэгуана и стоявших позади воинов мгновенно покраснели.
Да, да, подчиненные поняли.
Как они могли забыть? Ваше Высочество заботился о простом разве не больше всех остальных? Разве мог он мыслить иначе, чем они?
Времени оставалось в обрез, и видя, как троица, пригубив вина и закусив, уже собирается в путь, Му Вань, до этого молча внимавший их беседе, наконец подал голос: Возьмите это.
Флакон с пилюлями протянулся прямо к Ду Хэгуану.
Все трое воинов на мгновение замерли.
На самом деле, еще когда они увидели Му Ваня, у них возникли кое-какие догадки. Хотя вести из тюрьмы доходили плохо, свадьба князя Цзин была слишком громким событием. Кое-что они все же слышали.
Услышав те новости впервые, все трое испытали страшное возмущение, полагая, как может император так унижать Ваше Высочество. Какое еще дарование невесты? Разве Ваше Высочество согласился добровольно? Разве это не издевательство!
И надо же было такому случиться в столь неподходящий момент.
Однако сегодня Му Вань пришел вместе с Нин Бумо; хоть лицо и было незнакомым, в нем не было и намека на безумие, но они не смели безосновательно признавать в нем кого-либо, а теперь им внезапно преподнесли флакон с лекарством, что выглядело довольно странно.
Видя, что те трое стоят столбом, Нин Бумо не удержался и поторопил их: Чего вылупились? Раз супруг князя подарил вам эту вещь, так берите и носите при себе!
Он был взволнован: хотя вчера, наблюдая, как Му Вань возится с пилюлями, у него появились кое-какие подозрения, он никак не ожидал, что эти лекарства действительно предназначены для Ду Хэгуана и его людей.
Неужели Му Вань сделал эти пилюли потому, что он только что упомянул свои опасения насчет линнаньских миазмов?
У Му Ваня нашлось средство исцелить его ноги, так неужели он мог помочь и Ду Хэгуану с товарищами отразить миазмы?
Ожидающий взгляд устремился на Му Ваня, почти осязаемый в своей пристальности.
Му Вань тут же пояснил: Примите незадолго до прибытия в Линнань.
Он и вправду оказался княгиней, но выглядел совершенно здоровым и вменяемым, а теперь еще и подгоняемый со стороны Нин Бумо Ду Хэгуан и остальные больше не смели медлить и торопливо запрятали фарфоровый флакон за пазуху.
В конце концов, Ваше Высочество не стал бы их обманывать.
На этот раз отряд Ду Хэгуана действительно тронулся в путь. Молча провожая взглядом постепенно исчезающие силуэты, Нин Бумо тяжело вздохнул и произнес: Пойдемте, нам тоже пора возвращаться.
Но уже в повозке этот человек молча уставился на Му Ваня, неизвестно о чем думая, и во взгляде его сквозило такое тепло, словно весенний снег таял под лучами солнца.
Даже если ты до глубины души тронут, я все равно не позволю тебе реветь у меня на груди, в шутку бросил Му Вань.
Вся переполнявшая Нин Бумо трогательность мгновенно испарилась, но эти пузырьки не переставали булькать в груди, заявляя о себе с такой навязчивой силой, будто напоминали Нин Бумо о чувствах, в которых он сам еще до конца не разобрался.
Впрочем, до самого возвращения в ванфу Нин Бумо так и не смог понять, что именно он тогда чувствовал.
Зато их внимание привлекли ряды ящиков, которые как раз вносили во двор.
Сегодня отправляли людей за покупками? Вытирая руки платком, поинтересовался Нин Бумо.
Да, скоро зима, так что я велел прикупить всё необходимое, а заодно воспользовался случаем и приказал разобрать дары из дворца, что хранились в сокровищнице.
Нин Бумо уже собирался кивнуть, как вдруг его ноздри уловили какой-то запах, и он перевел взгляд на курильницу в комнате: Благовония сегодня сменили?
В нынешние времена аристократы частенько воскуривали смесь четырех трав, однако Нин Бумо этот аромат не любил, предпочитая более утонченный и чистый запах горных лесов. Слуги в резиденции прекрасно знали о его привычках, почему же сегодня они вдруг зажгли дворцовую смесь четырех трав?
Линь Чжун торопливо объяснил: Я обнаружил ее, когда разбирал кладовую, и испугался, что если она пролежит там еще дольше, то выдохнется, поэтому велел воскурить один шарик.
Раз так, тогда ладно. Нин Бумо не любил попусту тратить вещи, а потому лишь махнул рукой, отпуская его. Но как только в комнате остались лишь они вдвоем с Му Ванем, он подошел к столику для воскурений и приподнял крышку курильницы, желая получше разглядеть эту смесь четырех трав.
http://bllate.org/book/34129/4201798
Готово:
