— Конечно, можно. Что ты хочешь съесть? — Чу Чжии сел на прежнее место, даже не подумав помочь ему подняться.
Линь Цзяньи, растянувшийся на полу, с трудом посмотрел на него. Лишь когда он услышал этот вопрос в третий раз, он осмелился поверить своим ушам:
— Ты дашь мне всё, что я попрошу?
Чу Чжии кивнул:
— Постараюсь.
Линь Цзяньи решил, что вести с ним нормальный диалог бесполезно, но раз уж обещают еду, грех отказываться. Он поспешно затараторил названия блюд:
— Жареных лягушек, утку по-восьмиречному, жареную жемчужную курицу, креветки в белке, острую говядину и еще кашу из семян лотоса. Пока хватит.
— …? — Чу Чжии взглянул на список, записанный Цин Инь, пересчитал блюда и спросил: — Ты обычно дома съедаешь столько за один присест?
Линь Цзяньи хмыкнул и с презрением ответил:
— Это даже половины моего обычного рациона не составляет. Что, твой Дворец Чунхуа настолько беден, что не может меня прокормить?
Даже будучи избитым до полусмерти, он продолжал нести всякую чепуху. Чу Чжии не знал, то ли хвалить его за прямоту, то ли ругать за невероятную глупость.
— Если бы я кормил тебя так, как ты хочешь…
— То что? — Линь Цзяньи, несмотря на посиневшее лицо, вызывающе посмотрел на него.
— То тебя бы схватили по чистой справедливости, — цыкнул Чу Чжии.
Линь Цзяньи пришел в такую ярость, что у него пропало желание произнести хоть слово.
Вскоре в комнату внесли подносы с изысканными блюдами, от которых исходил дразнящий аромат.
Тайный страж у дверей, увидев это, приказал кому-то:
— Живо доложите Вану: Седьмой принц сблизился с преступником, ситуация изменилась.
Когда Хо Шэнчэнь толкнул дверь, Чу Чжии уже сидел за столом и с аппетитом уплетал еду.
— Тс-с, молчи, я веду иммерсивную трансляцию поедания пищи, — прошептал Чу Чжии, напомнил ему и продолжил спокойно есть.
Хо Шэнчэнь перевел взгляд на Линь Цзяньи, который лежал на полу в жалкой позе, не в силах вымолвить ни слова, и слегка удивился. Он приказал развязать его и вытащить кляп изо рта.
Обретя свободу, Линь Цзяньи бессильно сполз на стул и начал тяжело дышать. Собравшись с силами, он впился взглядом в Хо Шэнчэня:
— Как ты смеешь так унижать человека? Привел ко мне этого дурачка на допрос?
— Я ему говорю — он не слушает, он говорит — я не понимаю. Спросил, чего я хочу поесть, принесли — и теперь не дает ни кусочка, заставляет просто смотреть!
Линь Цзяньи, который стойко переносил жестокие пытки в темнице, не проронив ни звука, сейчас вдруг разрыдался:
— Пусть я и никчемный человек, но я всё же отпрыск знатного рода! За что… за что перед смертью мне пришлось терпеть такое унижение? Никогда не слышал, чтобы с людьми так издевались.
Чу Чжии склонил голову набок, словно не понимая, что происходит, прожевал креветку, от которой его щека аппетитно раздулась, и заметил:
— Он так громко плачет и вопит, мешает мне вести трансляцию, вот я и приказал наложить на него заклятие немоты.
Объяснив это, Чу Чжии взял вторую пару палочек, подцепил еще одну креветку и поднес к губам Хо Шэнчэня:
— И ты попробуй. Он будет реветь еще долго, от этого быстро проголодаешься.
— Кто проголодается? Кто? Разве не я здесь заливаюсь слезами и голодаю? Ты там ешь и пьешь, и еще жалуешься на голод? — Линь Цзяньи вскочил, чтобы выразить свое возмущение, но его тут же снова усадили на место.
— О, теперь ты снова можешь говорить, а моя трансляция закончилась, — Чу Чжии подошел к Хо Шэнчэню. Его запястье слегка затекло, и он подставил вторую руку, снова поднимая креветку к его лицу.
Хо Шэнчэнь смотрел на него сверху вниз, видя упорство, с которым тот пытается добиться своего, затем слегка наклонился, собираясь съесть угощение.
Но как только еда коснулась его губ, Чу Чжии хитро улыбнулся, ловко повернул запястье и сам отправил креветку себе в рот:
— Утка, которая почти попала в рот, улетела-а!
Он даже схватился за живот, заливаясь смехом:
— Ха-ха-ха, промедление смерти подобно! Именно так я его только что и дразнил.
Заигравшись в издевательства, он забыл, что тигра за хвост лучше не дергать.
— Значит, ты только что издевался над этим ваном? — низким голосом спросил Хо Шэнчэнь. Он положил руку на подбородок Чу Чжии и слегка потряс его за щеки.
— Нисиго нисиго, пусти меня… — наглость Чу Чжии улетучилась через три секунды, и он начал отчаянно хвататься за рукав Хо Шэнчэня, пытаясь вырваться.
Чу Чжии стоял спиной к Линь Цзяньи, и с того ракурса казалось, будто Хо Шэнчэнь в ярости сжимает горло Чу Чжии, а тот отчаянно сопротивляется.
Неужели из-за того, что не удалось выбить доказательства, Хо Шэнчэнь переключил свой гнев на другого человека и хочет задушить Чу Чжии насмерть?
Линь Цзяньи оглянулся на стражников, которые делали вид, что ничего не замечают, ухватился за стол и закричал:
— К чему срывать злость на дурачке? Ты не можешь найти доказательств только потому, что ты бездарен!
Хо Шэнчэнь поднял веки и посмотрел на него. Насладившись тем, как тот искренне возмущается за другого, он убрал руку, а на его губах заиграла насмешливая улыбка.
— Сейчас ты строишь из себя сострадательного? Люди госпожи Ван разворовывали военное жалованье, из-за чего сотни тысяч солдат оставались без поддержки и страдали от голода и холода на поле боя.
— Отпрыски клана Чжао грабили народ и похищали девушек, творя беззакония, и когда простой люд взывал к справедливости, умирая от рук твоих хозяев, что делал ты?
— Будучи сыном цензора, ты вместе с отцом уничтожал доносы и улики. Ты когда-нибудь задумывался, что тем самым поощряешь произвол чиновников и выгораживаешь убийц, чьи руки по локоть в крови?
Линь Цзяньи словно лишился души, с безразличным видом он повалился обратно на стул, погрузившись в свои мысли.
— Ты еще в том возрасте, когда нужно расти, так что ешь досыта, чтобы стать высоким, — Чу Чжии подождал, пока стол заставят свежими блюдами, придвинул его к Линь Цзяньи и ушел вслед за Хо Шэнчэнем.
Линь Цзяньи окинул взглядом стол — на нем стояли именно те блюда, о которых он просил. Он вспомнил то беззаботное время, когда ему не приходилось идти против своей совести.
В ту же ночь Линь Цзяньи попросил бумагу и кисть, чтобы записать место, где спрятана долговая книга.
***
В карете.
Чу Чжии потирал ноющие щеки и с обидой косился на виновника этого происшествия.
При тусклом свете фонарей Хо Шэнчэнь увидел красные следы на его лице и внезапно рассмеялся:
— Ты сам натер их сильнее, чем этот ван.
— Вовсе нет! — Чу Чжии прекратил тереть лицо и беспорядочно указал на щеки. — Вот тут, и тут. В любом случае, всё, что покраснело, — это твоих рук дело, больно же!
— Чтобы обвинять кого-то, нужны доказательства. Если завтра на твоем лице останутся следы, можешь смело идти подавать жалобу в суд, я непременно буду сотрудничать, — с улыбкой дразнил его Хо Шэнчэнь.
Чу Чжии сжал кулаки, понимая, что в споре его не переиграть, переплел пальцы и жестом наложил на него заклятие немоты:
— Маленький ротик, закройся.
http://bllate.org/book/34124/4201109
Готово:
