Сейчас его междубровье не просто почернело, он сам уже вовсю шёл по пути полного помрачения.
У меня нет денег, — прямо признал своё поражение Се И. — Ты только что перевёл себе все мои сбережения.
Фу Тинлань взглянул на него, и Се И добавил:
У меня осталось ровно двести пятьдесят юаней.
Хватит.
Чего хватит?
Переедешь жить ко мне.
Чего?
Переведёшь мне все деньги, а после я посмотрю на сложность дела и решу, сколько с тебя ещё останется задолжать, аренда тоже входит в стоимость, — тон Фу Тинланя был предельно ровным. — Будешь жить у меня, а я помогу тебе разобраться с делами твоей семьи.
Се И приоткрыл рот, собираясь отказаться, но слова застряли в горле.
Срок аренды его собственного жилья действительно подходил к концу, а компания и не думала продлевать с ним контракт. В последнее время он жил на личные сбережения и без того ломал голову над тем, чем платить за квартиру в следующем месяце. Теперь же, после слов Фу Тинланя, этот вариант казался не таким уж плохим.
К тому же, ему предстояло не просто изгонять духов в собственном доме — другие люди тоже нанимали его для этого, а с таких заказов ему причиталась лишь треть суммы.
Как ни крути, а в выигрыше оставался он сам.
Подумав об этом, Се И внезапно понял, что предложение вполне приемлемо.
Сжав зубы, он спросил:
В какой комнате я буду жить?
Фу Тинлань поднялся, чтобы показать дорогу, и направился наверх.
Шагая следом, Се И думал о том, почему же он такой бесхребетный: мало того, что с него содрали сто тысяч двести пятьдесят юаней, так он ещё и переезжает жить к тому, кто его обокрал.
Но стоило ему войти в комнату, как все недавние мысли мгновенно испарились.
Он признавал, что погорячился с выводами.
Это твоя комната, кабинет по соседству тоже твой. Третий этаж — моя территория, туда тебе подниматься запрещено.
Верь — и обретешь, не верь — и ничего не будет
Се И мысленно фыркнул: подумаешь, больно хотелось ему туда подниматься.
В этот момент Фу Тинланю позвонили. Жестом попросив минуту внимания, он отошёл ответить на звонок, оставив Се И одного в комнате.
Тот огляделся по сторонам. На полу лежал светло-серый ковёр, кровать в гостиничном стиле была высокой, а комплект постельного белья из тёмно-серого сатина явно стоил недешёво. За панорамным окном располагалась небольшая терраса с двумя плетёными креслами.
Эта комната оказалась просторнее всей его прежней квартиры.
Вскоре за спиной послышались шаги — Фу Тинлань вернулся после разговора. Стоя в дверях, он постучал пальцами по косяку.
На следующей неделе едем в Шанхай. Сестрица У уже передала твоему агенту.
Се И, рассматривавший террасу за окном, обернулся:
А?
Все графики уже согласованы. Фу Тинлань взглянул на него. Разве твой агент тебе не звонил?
Едва затихли эти слова, телефон Се И завибрировал. Взяв его в руки, он увидел целую серию сообщений от брата Вана, сыпавшихся одно за другим словно взрыв.
Менеджер Фу Тинланя лично позвонил мне! Говорит, на следующей неделе вы едете с Тинланем в другой город снимать промо-материалы? Какие у вас вообще отношения? Се И, докладывай честно!
Пробежав глазами текст, Се И поленился печатать и ответил голосовым сообщением, что они просто сотрудничают. Отправив его, он посчитал этого мало и добавил, чтобы брат Ван не выдумывал лишнего.
Я ничего не выдумываю, это ты не смей недооценивать ситуацию! Это же Фу Тинлань! Если вы засветитесь вместе, одни только случайные кадры папарацци мигом взлетят в тренды! Постарайся проявить себя как надо, веди себя достойно и не позорь меня!
Уголки рта Се И дернулись. Засунув телефон обратно в карман, он вдруг кое о чём вспомнил.
Эй, — посмотрел на него Се И. — Перед поездкой в Шанхай я хочу сначала съездить домой, в деревню.
Фу Тинлань приподнял бровь, жестом предлагая продолжать.
Мама говорит, что они собираются вернуться в деревню и строиться, а у меня на душе неспокойно, — признался Се И, чувствуя себя даже немного неловко. — То кровавое бедствие... о котором ты говорил раньше, оно как-то связано с моим родным домом?
Фу Тинлань встретился с ним взглядом и лишь спустя долгое время выдавил из себя:
Верь — и обретёшь, не верь — и ничего не будет.
Сказав это, он развернулся и ушёл. Се И, глядя ему в спину, до боли заскрежетал зубами: почему этот человек разговаривает вечно как тюбик с пастой — слово спросишь, слово ответит, да и то не по существу.
Но делать было нечего — кто виноват, что сейчас он сам зависел от чужой помощи.
Неожиданно вопрос с поездкой в родную деревню решился очень быстро.
Фу Тинлань привык действовать с ходу: билеты заранее бронировать не стал, купили прямо в аэропорту перед вылетом. Се И, которого подняли ни свет ни заря и притащили в аэропорт, до сих пор пребывал в полусонном состоянии; его глаза полезли на лоб, когда он увидел, как тот расплачивается картой за два билета в первый класс.
Твои деньги что, с неба падают? — не удержался от вопроса Се И этому транжире.
Нет, — Фу Тинлань протянул ему посадочный талон. — С неба падают не так быстро.
Се И:
Он заткнулся.
Самолёт приземлился в Сянси, и воздух здесь оказался таким влажным, будто на голову опрокинули целое ведро воды.
Выйдя из аэропорта, Фу Тинлань поймал такси. Се И назвал название деревни, и водитель окинул их оценивающим взглядом через зеркало заднего вида.
Зачем это вы туда направляетесь? — водитель, мужчина лет сорока с местным акцентом, покачал головой. — В этой деревне почти не осталось жилых домов.
Мой родной дом там, — ответил Се И.
Водитель протянул понимающее «о» и, больше ничего не спрашивая, тронулся с места.
Дорога заняла почти два часа. По мере продвижения путь становился всё уже, с обеих сторон громодились горы, а деревья росли так густо, что напрочь закрывали небо. Вскоре асфальт и вовсе исчез, сменившись гравийкой, от ухабов которой у Се И всё внутри переворачивалось.
Далеко ещё? — Фу Тинлань бросил взгляд в окно.
Скоро приедем, — отозвался водитель.
Спустя ещё минут двадцать машина остановилась у развилки. Водитель наотрез отказался ехать дальше, заявив, что впереди слишком разбитая дорога, а у его машины низкая посадка — так и до защиты картера недалеко.
Дальше пешком поднимайтесь, тут совсем недалеко, за тем поворотом уже деревня.
Се И расплатился, и они вместе с Фу Тинланем вышли из машины.
Дорога сплошь состояла из щебня и грязи — судя по всему, пару дней назад прошёл дождь, и каждый шаг оставлял глубокие следы. Обувь Се И в мгновение ока покрылась толстым слоем грязи, а штанины промокли до колен.
Пройдя минут десять и обогнув поворот, они наконец увидели деревню.
Деревней это назвать было трудно — скорее заброшенное пепелище. С десяток разбросанных кое-как домов стояли кто где, производя крайне унылое впечатление.
У въезда рос огромный баньян, под которым сидело несколько стариков: кто-то играл в шахтематы, кто-то дремал. Заметив чужаков, старики синхронно подняли головы и уставились на них тяжёлыми, немигающими взглядами.
От такого внимания Се И слегка не по себе, но он всё же с мрачным видом двинулся вперёд.
Здравствуйте, уважаемые старшие, подскажите, где дом Се Дэшуня?
Старики переглянулись, но никто не ответил.
Переборов внутреннее напряжение, Се И повторил вопрос на корявом местном диалекте:
Я его сын, приехал навестить старый дом.
Один из стариков омерил его с ног до головы, долго вглядывался в лицо, а затем перевёл взгляд на Фу Тинланя, и во взгляде тут же проступила настороженность.
Кто он? — старик указал на Фу Тинланя.
Мой друг, составил мне компанию в поездке.
Старик ничего не ответил, а сидевший рядом мужчина в соломенной шляпе поднялся, подошёл вплотную и принялся разглядывать Фу Тинланя.
Чужак? — с неприязнью бросил он.
Фу Тинлань проигнорировал его, а человек в соломенной шляпе снова переключился на Се И:
Зачем припёрся?
Вопрос задел Се И, но он сдержался:
Родители говорят, собираются вернуться и строиться заново, я приехал посмотреть.
Едва он умолк, старики снова переглянулись. Выражения их лиц были какими-то странными, трудно поддающимися описанию.
Разве родители тебе ничего не говорили? — заговорил тот самый первый старик. Голос у него был хриплым, словно во рту застрял ком мокроты, отчего слушать его было неприятно. — Посторонним вход в деревню запрещён.
Се И ошеломлённо моргнул:
Каким посторонним? Я местный, из этой деревни.
Ты уехал отсюда больше десяти лет назад, — оборвал его человек в соломенной шляпе. — Прописку небось давно сменил? Значит, больше не здешний. Убирайтесь отсюда, живо!
Се И опешил. Прописку он действительно переоформил: когда отец уехал на заработки в город, вся семья выписалась отсюда, но тогда он был совсем ребёнком и ничего не понимал.
Дядь, я просто хочу взглянуть на старый дом, мы вам не помешаем.
Старики переглянулись в третий раз. На этот раз они молчали, но дорогу преграждать не стали — однако по одному их виду было ясно, что провожать никто никого не собирается.
Атмосфера накалилась. Достав компас, Фу Тинлань бросил взгляд на стрелку и внезапно произнёс:
Идём.
Се И посмотрел на него, и тревога в груди немного улеглась. Бросив ещё один взгляд на стариков, он помедлил секунду и послушно последовал за спутником.
Сзади послышались голоса. Говорили негромко, но Се И расслышал каждое слово отчетливо и ясно.
Припёрлись тоже... к несчастью...
Вся их семейка — сплошные проклятые вестники беды, портят всю удачу деревни...
...Я же говорил, давно надо было послушать старосту и...
Дальнейшие слова растворились в воздухе. Се И споткнулся и хотел уже обернуться, но Фу Тинлань резко дёрнул его за руку.
Не оглядывайся.
Сжав кулаки, Се И подчинился.
Принцип скоростной трассы, гексаграмма Мэн (Незрелость)
С самого момента входа в деревню Фу Тинлань чувствовал, что здесь что-то не так. Ощущалось смутное несоответствие реальности, словно они ходили кругами.
Компас лучше всего отражал истинное положение дел.
До входа в деревню стрелка стояла как влитая, указывая строго на север, но стоило сделать всего пару шагов за ворота поселения, как она задрожала, и чем дальше они углублялись, тем сильнее её лихорадило.
Теперь же она и вовсе крутилась волчком на месте.
Это значило лишь одно: планировка деревни сложилась не естественным путём, её искусственно изменили.
Спустя мгновение Фу Тинлань убрал компас и повернулся к Се И:
Иди по памяти, не обращай внимания, правильная дорога или нет.
А если свернём не туда?
Свернём — разберёмся.
Се И приоткрыл рот, собираясь сказать, что это за дурацкий метод такой, но по выражению лица Фу Тинланя понял, что тот не шутит. Глубоко вздохнув, он развернулся и зашагал вперёд, полагаясь на смутные воспоминания.
До конца улицы и направо.
По обеим сторонам тянулись старые дома с серыми черепичными крышами и глинобитными стенами, на некоторых дверях ещё виднелись выцветшие парные надписи. Бросив на них взгляд, Се И почувствовал себя чуть увереннее: эта дорога казалась ему знакомой.
Снова до конца, налево и прямо.
На этот раз проулок оказался значительно уже — едва вдвоём разойтись. Белая штукатурка на стенах облупилась больше чем наполовину, обнажая буро-желтые глиняные кирпичи. Уголки стен заросли сырым зелёным мхом, отчего под ногами было скользко.
http://bllate.org/book/34096/4197858
Готово:
