После завтрака у заключенных наступает время свободного перемещения. Позади тюремного корпуса есть баскетбольная площадка и другие места для занятий спортом, чем-то напоминающие школьный стадион. В это время почти все заключенные собираются там, хотя парочка-другая «котов» и околачивается по углам корпуса. Тир сказал мне не обращать на них внимания: мол, наша работа — лишь проследить, чтобы к моменту возвращения в камеры все были на месте.
Я спросил Тира, что будет, если кто-то не вернется, но тот лишь беспечно отмахнулся, похлопал меня по плечу и велел не волноваться. Он сказал, что заключенным, кроме как в свои камеры, идти все равно некуда.
Поначалу я довольно скептически отнесся к его словам, но когда настало время возвращаться, заключенные действительно потянулись обратно — причем почти минута в минуту. Мне даже не пришлось никого подгонять. Я был поражен уровнем самодисциплины в Цзюэчигуани.
— Дело не в дисциплине. Это привычка, а еще правила Цзюэчигуани. Если заключенный хочет жить здесь спокойно, он должен привыкнуть и научиться не нарушать установленный порядок, — сказал мне Цан У.
Так как наши с Цан У этажи находятся в одном крыле, он пришел помочь мне, новичку, который сталкивается со всем впервые, сразу после того, как проверил своих подопечных.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я, пересчитывая заключенных на восьмом этаже.
Двое из них, Нора и Иом, похоже, затаили на меня злобу. Они смотрели на меня крайне недружелюбно, и я сомневался, что, перешептываясь и поглядывая на меня с ухмылками, они говорят обо мне что-то хорошее.
— Если ты не привыкнешь, то, конечно, будешь нарушать правила. Но поверь мне, нарушение правил внутри этих стен тебе на пользу не пойдет.
Я кивнул, понимая, что Цан У пытается предупредить меня: не стоит идти против правил — именно об этом меня последние два дня постоянно предостерегают. И все же... в глубине души я не мог с этим согласиться. Взять хотя бы вчерашний инцидент с Ли: это было откровенное притеснение и травля, но из-за правил я ничего не мог сделать. Одно это уже вызывало у меня яростное неприятие.
Не говоря уже о самом существовании системы «королей».
Цан У поднялся со мной на девятый этаж. Я не особо хотел видеть Гу Яня, но, обнаружив, что его нет в камере, заметно занервничал. Я недовольно цокнул языком: Гу Янь умудрился создать мне проблемы в первый же день работы.
Я тут же собрался бежать вниз на поиски, но Цан У удержал меня.
— Тебе не нужно так суетиться. Короли каждого этажа имеют право на свободное передвижение. Решать, когда ему вернуться, будет он сам, а не ты.
— И это ты называешь правилами? — я холодно хмыкнул. Эти слова заставили меня, суетливого и растерянного, почувствовать себя жалким и нелепым.
— Е Шицзю, ты должен привыкнуть. Таковы правила Цзюэчигуани, — Цан У смотрел на меня со своим неизменным невозмутимым покерфейсом, но я услышал его тихий вздох.
***
Электронные часы Цан У снова запищали. Похоже, Тяньхай не мог дождаться конца обеда, чтобы вызвать его. Я не понимал, какие дела заставляют Тяньхая так часто призывать Цан У, но смутно догадывался, что их отношения — не просто рабочие.
Я прошел по мрачному коридору. Солнечного света сегодня, как и всегда, было мало; бледный дневной свет не приносил радости, а его слабое сияние, падающее на лицо, лишь вызывало неприятные ощущения.
После возвращения заключенных в камеры до обеда оставалось еще немного времени. Это «окно» было единственным шансом для нас, тюремщиков, передохнуть — так мне сказал Я Жэнь. Рана на голове все еще ныла; на самом деле, она болела все утро, поэтому я решил воспользоваться случаем и зайти в лазарет к Хуэй Мэньлоро, чтобы сменить повязку.
Как раз когда я направлялся в сторону медицинского крыла, краем глаза я заметил Тира, проходящего чуть впереди. Я остановился, но Тир меня не заметил.
За ним следовали двое заключенных: один — незнакомый мне темнокожий мужчина с короткими каштановыми волосами, другой — мальчик с короткими светлыми волосами. Его лицо, выражающее едва скрываемый страх, врезалось мне в память — это был Цяо Шу.
Выводить заключенных в такое время было странно, особенно учитывая, что одним из них был Цяо Шу, ставший жертвой нападения Ли.
Любопытство и совесть подталкивали меня последовать за ними, но в голове тут же зазвучали голоса Цан У, Я Жэня и Тира, убеждающих меня не лезть не в свое дело.
Я промедлил несколько мгновений, колеблясь, но стоило фигурам Тира и его спутников скрыться за поворотом, как ноги сами понесли меня следом.
Я притаился в тени угла, затаив дыхание, и осторожно выглянул из-за стены, пытаясь понять, куда Тир ведет Цяо Шу.
На стыке этажей, подконтрольных Тиру и Я Жэню, располагался большой сад, такой же был и там, где пересекались наши с Цан У территории. В саду стоял фонтан, вокруг него росли пестрые, вызывающе яркие цветы, повсюду были разбросаны самые разные скульптуры из снежного камня. Вкусом это не отличалось — скорее, выглядело аляповато и вычурно. Говорили, что этот сад — дурная причуда Сюэ Лои, созданная, чтобы «украсить» мрачную атмосферу Цзюэчигуани.
Тир привел Цяо Шу и другого заключенного в сад. Там, у фонтана, сидел человек с длинными черными волосами и ослепительно красивым, почти женственным лицом. Я сразу узнал Ли Хунжаня.
Я спрятался за колонной в конце коридора. Стены из гранита веяли холодом, который сквозь тонкие белые перчатки пробирал меня до костей.
Они были достаточно близко, и я мог слышать их разговор.
— Ли, я привел его, как ты просил, — сказал Тир. Цяо Шу за его спиной мелко дрожал.
— Оставь его и проваливай, — Ли, не глядя на Тира, впился улыбающимся взглядом в Цяо Шу.
— Эй! Мог бы хотя бы спасибо сказать, — Тир упер руки в бока и поморщился. — Я между прочим специально привел его сюда, раз уж тебе приспичило устроить здесь полевые утехи!
Я был не ребенком и прекрасно понимал, что значат эти слова. Почувствовал, как кровь в жилах будто превратилась в лед, а пальцы онемели.
— Заткнись! Хочешь получить по морде? — Ли перевел взгляд на Тира, и его кроваво-красные глаза мгновенно стали хищными.
— Получить? Пожалуйста! Если дело дойдет до драки, я тебе не уступлю! — Тир, казалось, был невосприимчив к угрозам Ли. Он закатил глаза, а потом тяжело вздохнул, всем видом выражая смирение: — Ладно, ладно. Не хочу с тобой связываться. Я привел, кого обещал, так что развлекайся, только не заходи слишком далеко.
Тир схватил Цяо Шу и подтолкнул его к Ли. Тот, споткнувшись, упал на колени перед Ли. Выражение ужаса на его лице было точно таким же, как вчера.
— Помни, не переусердствуй! Господи... приспичило же тебе устроить это здесь, извращенец, — Тир продолжал ворчать, что явно начало выводить Ли из себя.
— Да пошел ты! Сам ты гребаный извращенец, небось, тоже кого-нибудь притащил, чтобы поразвлечься! Вали отсюда и не мешай, иначе я отделаю тебя так же, как вчера того ублюдка!
Ли в ярости вскочил. Тир показал ему язык и, схватив второго заключенного, умчался прочь.
Я сжал кулаки в белых перчатках. Наконец-то я понял, почему вчера Цяо Шу, живущий на втором этаже, оказался в камере Ли — во всем помог Тир! Проводив взглядом исчезающую фигуру Тира, я понял: то, что он собирается сделать с другим заключенным, ничем хорошим не закончится.
Похоже, в Цзюэчигуани проблемы не только с травлей среди заключенных — сами охранники прогнили насквозь.
Пока я раздумывал, стоит ли броситься за ними или остаться, мое внимание привлекли звуки борьбы, доносящиеся из сада.
Ли повалил Цяо Шу на землю. Бедный мальчишка, рыдая, молил о пощаде, но Ли с яростью рвал на нем одежду.
Придавив спину Цяо Шу локтем, он схватил его за подбородок:
— Цяо Шу, я не хочу причинять тебе боль. Это ведь не в первый раз, неужели нельзя вести себя послушно?
Цяо Шу продолжал отчаянно сопротивляться:
— Нет, Ли, я не хочу этого делать.
В пылу борьбы Цяо Шу ударил Ли по лицу. Красивое лицо Ли мгновенно похолодело, а в голосе послышались ледяные нотки:
— Хочешь, чтобы я вывернул тебе руку еще раз? Или, может, мне приказать кому-нибудь вывихнуть плечо твоей милой сестренке, чтобы ты стал сговорчивее?
Цяо Шу замер и перестал вырываться.
— Вот так, молодец, мой милый Цяо Шу.
Выражение лица Ли, напоминающее кровожадного зверя, заставило меня содрогнуться. Он продолжал рвать одежду, а Цяо Шу, окончательно сдавшись, позволил прижать себя к траве.
Я больше не мог на это смотреть. Сжал кулаки и сделал шаг вперед, чтобы вмешаться, но чья-то сильная рука внезапно схватила меня за шею и дернула назад. Я споткнулся, упал, и тут же эта же сила подхватила меня за грудь. Моя спина врезалась в холодный гранит, я тихо вскрикнул от боли.
— Ты не только подглядываешь, но еще и хочешь помешать? Волчонок... — кокетливый, полный довольства голос прошептал прямо у моего уха.
Я поднял голову. Сначала увидел кончики рыжеватых волос, а затем мой взгляд утонул в глубоких изумрудных омутах. Этот цепкий, не отпускающий взгляд... это был Гу Янь.
— Гу Янь?! Что ты здесь делаешь? — я уставился на мужчину, который был чуть выше меня, и спросил, понизив голос.
— А-а... потому что я увидел, что моя собственность тоже здесь, — Гу Янь слегка улыбнулся, прижав одну руку к стене возле моей головы. Я физически ощутил давление, исходящее от него.
— Какая еще собственность? — я нахмурился.
Он тихо рассмеялся и указательным пальцем поддел край моей фуражки. Головной убор соскользнул, и Гу Янь ловко перехватил его:
— Ты, конечно.
— Чепуха! Я не твоя собственность! — я понял, что он просто издевается, и, разозлившись на его фамильярность, вырвал фуражку из его рук. — Проваливай в свою камеру, не мешай мне, у меня есть дела!
Я попытался его оттолкнуть, но он даже не шелохнулся.
— Гу Янь! — рявкнул я шепотом.
В саду послышались тихие всхлипы Цяо Шу. Я выругался, с силой оттолкнул Гу Яня и развернулся, намереваясь остановить Ли.
— Ли...! — стоило мне открыть рот, как кто-то обхватил меня за талию и зажал рот ладонью.
— Кто бы мог подумать, что я выбрал такого непонятливого дурака, — прошептал Гу Янь мне на ухо. В тот момент я еще не до конца понял, что он имел в виду под словом «выбрал», и лишь отчаянно пытался вырваться.
Гу Янь держал меня крепко. Я не ожидал, что внешне такой хрупкий человек обладает такой силой — я, будучи гораздо крупнее и крепче, не мог пошевелиться.
Зажатый в его объятиях, я не мог даже крикнуть и был вынужден смотреть, как Ли, придавив Цяо Шу к траве, бесцеремонно входит в него. Болезненный вскрик Цяо Шу разрывал мне сердце, но я был беспомощен.
Гу Янь почти волоком потащил меня в сторону, подальше от сада, и я видел лишь, как лицо Цяо Шу, полное страданий и слез, исчезает из поля зрения.
Когда он швырнул меня в углу коридора, я в ярости схватил его за воротник:
— Ты хоть понимаешь, что творишь?
— Конечно, понимаю, — Гу Янь прищурился, отчего его глаза стали казаться еще глубже. — Я просто не хотел, чтобы моя собственность, движимая глупым чувством справедливости, пыталась спасти жертву, которая уже наполовину в зубах у хищника, и в итоге сама пострадала от лап этого зверя.
— Я не твоя собственность! — взревел я. — Я тюремщик! Тюремщик обязан следить за порядком!
Гу Яня моя ярость ничуть не тронула. Он смотрел на меня с легким презрением. Заметив, что он сжал кулак, я инстинктивно попытался защититься, но не успел. Удар пришелся прямо в живот, тупая боль взорвалась где-то справа, сдавливая внутренности.
Я рухнул на колени, пытаясь сдержать рвотные позывы — даже дышать было невыносимо больно.
— Не можешь выдержать даже такого удара, а еще собрался останавливать Ли? Похоже, с головой у тебя действительно плохо, — я поднял глаза и увидел, что Гу Янь смотрит на меня сверху вниз, уголки его губ искривлены в усмешке. — Ли — псих, но чертовски опасный псих, с которым даже мне бывает нелегко справиться. Я слышал от Тяньхая о том, что случилось вчера — тебе просто повезло, что Ли тебя не прикончил. Но если бы я не вмешался сейчас, не думаю, что тебе бы так же повезло.
Гу Янь присел, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
— Ты — новая игрушка, которую я выбрал, и я не хочу, чтобы какой-то псих сломал тебя раньше, чем я успею наиграться.
Я вскинул голову, чувствуя, как глаза горят от возмущения:
— Я не твоя игрушка! Я тюремщик, назначенный вышестоящим руководством!
Услышав мои слова, прозвучавшие сквозь зубы, Гу Янь рассмеялся — так, будто я сказал величайшую глупость.
— Какой же ты наивный волчонок... ничегошеньки не понимаешь, — он подцепил пальцем мой подбородок, приблизил свое красивое лицо и легко поцеловал меня.
Я был в шоке от такой выходки. Рефлекторно оттолкнув его, я стер след от поцелуя тыльной стороной ладони. Гу Янь не разозлился — он лишь сохранял свою неизменную легкую улыбку и высокомерный вид.
В этот момент по тюрьме разнесся голос из динамиков — единственный, кто имел право пользоваться трансляцией, был начальник тюрьмы. Следом зазвучал четкий голос Сюэ Лои: «Е Шицзю, зайди в кабинет. Нам нужно поговорить».
— О, кажется, начальник зовет тебя... — выражение лица Гу Яня стало странным, словно он заранее знал, что Сюэ Лои меня вызовет.
Он встал, поправил мою фуражку и, погладив по голове, снова надел её мне на голову:
— Что ж... беги к начальнику.
Я с ненавистью смотрел на него. Его издевательские выходки вызывали во мне лишь чувство глубокого унижения.
— Скоро увидимся, — перед уходом Гу Янь помахал мне пальцами, в его изумрудных глазах поблескивало озорство вперемешку с чем-то пугающим. Затем он исчез из виду.
Проклятье! Все, что я видел в Цзюэчигуани, вызывало у меня отвращение!
Я с трудом поднялся на ноги, не придав значения словам Гу Яня о том, что мы скоро увидимся. Сейчас я хотел лишь одного: найти Сюэ Лои, рассказать ему о всех мерзостях и травле, что творятся в тюрьме, и потребовать, чтобы он принял меры. Ведь он начальник! Раз у меня самого недостаточно власти, я предоставлю разбираться с этим высшему руководству!
http://bllate.org/book/34092/4197479
Готово:
