Ци Лэ оттолкнул его руку — увернуться от такого калеки с больной ногой для него не составляло особого труда.
— Мне не нужно ничего объяснять, мы с тобой больше не связаны, — произнес Ци Лэ.
— Это они наплевали тебе всякой ерунды? Они просто напились за ужином и несли чушь, ты не принимай близко к сердцу...
Ци Лэ оказался прижат к дверному косяку, понимая, что отступать больше некуда, да и оттолкнуть соперника руками он не мог. В этот момент дверь за его спиной внезапно распахнулась, и рука Сун Хаонаня застыла в воздухе.
— Ого, как тут у вас весело.
Мужчина в белом халате бегло окинул взглядом обстановку в комнате, жестом отодвинул Ци Лэ в сторону и, искоса глянув на Сун Хаонаня, листая зажатую в руке медицинскую карту, произнес:
— Трещина в кости, а он всё не лежит спокойно! Какую тут игру в поимку красавчиков затеял?
Ци Лэ нахмурился, собираясь воспользоваться моментом и уйти, но из-за двери появился еще один силуэт.
Чжао Сичэн бросил взгляд на Ци Лэ, поджал губы и ничего не сказал — оставалось только гадать, сколько он успел услышать.
Чувство неловкого жгучего стыда накатило с новой силой.
Сун Хаонань перевел взгляд с Ци Лэ на человека в белом халате:
— Доктор Ли, можно я сначала...
— Никаких можно! Живо марш обратно в койку! — Доктор Ли сурово зыркнул на него, затем перевел взгляд на Чжао Сичэна и Ци Лэ, развел руками: — Мне нужно разобраться с пациентом, который меня не слушается. Попрошу посторонних отойти.
Ци Лэ без малейших колебаний развернулся и зашагал прочь, а Чжао Сичэн тут же последовал за ним, не отставая ни на шаг.
Из распахнутой настежь палаты еще доносился полный гнева рев доктора Ли:
— Кто тебе разрешил играть с собственной жизнью? Хочешь ампутацию? Я устрою! Разве я не запрещал тебе вставать? Говори! Кто подослал тебя портить мне показатели? Старик из Третьей больницы, признавайся?
— Доктор, у меня срочное дело...
Ци Лэ оставил этот голос позади, быстрым шагом дошел до лифтового холла, бросил взгляд на табло с номерами этажей и резко толкнул дверь пожарной лестницы.
Тихого щелчка закрывающейся под воздействием доводчика железной двери не последовало — кто-то придержал её рукой.
Ци Лэ не обернулся, но легко догадался, кто это.
— Извините, директор Чжао, прошу вас подождать еще немного, сейчас мне неуверенно садиться за руль.
На лестничной клетке стояла такая тишина, что было слышно дыхание. В пространстве, отгороженном от остального мира тяжелой противопожарной дверью, чужие скорбные или радостные шепотки казались доносящимися из другого измерения.
Ци Лэ опустился на ступени и спрятал лицо в ладонях. Ощущение чужого, обжигающего взгляда за спиной было слишком сильным, чтобы его игнорировать.
Чжао Сичэн молча стоял позади. Поразмыслив пару мгновений, он решил следовать велению сердца.
Он спустился на несколько ступенек ниже и присел на корточки, чтобы оказаться с Ци Лэ на одном уровне, после чего не слишком уверенно попытался утешить:
— ...Не переживай.
— Он тебя не стоит.
Как странно. Шэнь Тяньбай говорил это уже не раз, и Ци Лэ давно привык. Но стоило Чжао Сичэну произнести те же слова вслух, как у него возник непреодолимый импульс заставить собеседника замолкнуть.
Ци Лэ поднял голову и посмотрел на Чжао Сичэна в свете датчика движения, пробужденного шагами. Мужчина выглядел безупречно, а беспокойство на его лице вовсе не казалось наигранным.
Конечно, он был мужчиной с самыми обычными эстетическими предпочтениями. С какой стороны ни посмотри, Чжао Сичэн являл собой идеальный выбор: он проявлял инициативу, был учтив и обладал идеальным чувством личных границ. Даже на таком близком расстоянии он не вызывал дискомфорта от нарушения социального пространства.
Но в том-то и заключалась проблема: Чжао Сичэн был слишком хорош.
Ци Лэ никак не мог взять в толк, по какой именно причине тот ведет себя с ним подобным образом. Эта забота казалась чрезмерной — не то что для подрядчика, но даже для приятеля по застолью.
— Пожалуйста... не нужно говорить такое. — Ци Лэ с трудом выдавил из себя слова, и его холодный, но твердый голос снова заставил загореться угасавший на лестнице свет.
Мертвенно-бледное сияние упало на лицо Ци Лэ, делая покрасневшие уголки его глаз еще более заметными. На фоне бледности его глаза казались невероятно влажными и манящими.
Чжао Сичэн непозволительно для ситуации подумал о том, как же тот невероятно красив.
Возможно, его слегка ослепило, так что, услышав вопрос Ци Лэ: Могу я задать тебе один вопрос?, Чжао Сичэн тут же кивнул, даже не заметив прозвучавшей в его тоне едва уловимой нотки гнева.
— Ты... вы с самого начала знали про Сун Хаонаня и Цинь Жань, да?
Чжао Сичэн резко пришел в себя:
— Нет, я... я с ним почти не знаком.
Не знаком.
Не знаком, но явился в гости с таким дорогим вином?
Сун Хаонань изо всех сил старался завязать полезные связи с этим директором Чжао, а в итоге заслужил лишь презрительное «не знаком».
— Правда, — испугавшись, что Ци Лэ ему не поверит, поспешно добавил Чжао Сичэн. — Я... я и сам узнал об этом всего на несколько дней раньше тебя. Как-то раз я случайно столкнулся с ними в уборной и подумал, что...
— Хватит, — прервал его Ци Лэ. — Не рассказывай мне об этом.
Ци Лэ поднялся на ноги, ему совсем не хотелось вдаваться в подробности этой истории. Если даже «не знакомый» с ними Чжао Сичэн стал свидетелем подобного, то что говорить об остальных? Другие коллеги Сун Хаонаня? Те самые закадычные друзья, на которых, как утверждалось, всегда можно положиться?
Ци Лэ не смел думать об этом слишком глубоко — от одних размышлений его начинало тошнить.
— Пойдем, я отвезу тебя.
— Ци Лэ...
— Поехали, директор Чжао.
Всю дорогу они ехали молча. Добраявшись до жилого комплекса, Ци Лэ по привычке припарковался у ворот, но Чжао Сичэну теперь было не по пути — ему предстояло идти к зоне элитных коттеджей.
Ци Лэ протянул ему собранные контейнеры для еды и, сохраняя вежливую, сдержанную дистанцию, произнес:
— Спасибо.
Чжао Сичэн на секунду замер, принимая пакет:
— Большое спасибо, что подвез.
— Не за что.
Сухим тоном бросил Ци Лэ и тут же добавил:
— Завтра я съезжаю, так что, пожалуй, нам больше не по пути.
— Куда ты переезжаешь?
Автоматически сорвалось с губ Чжао Сичэна. Лишь когда слова уже слетели с языка, он понял, что перешел черту — это определенно не его забота.
— То есть... если тебе нужно найти жилье, я могу помочь.
К счастью, Ци Лэ уже взял себя в руки. Будучи зрелым человеком, прекрасно понимающим правила светского этикета, он довольно неуклюже проигнорировал эту фразу и молча поднял стекло автомобиля.
— До свидания.
— ...До свидания.
Стекло встало на место, отрезая Ци Лэ от комфортного дуновения свежего воздуха. С некоторым опозданием он осознал, что эмоция, только что промелькнувшая на дне его души, называлась обидой.
Но на что он обижался?
На то, что Чжао Сичэн не предупредил его раньше? Или на то, что тот предложил неуместную заботу в момент его слабости?
В голове у Ци Лэ царил полный кавардак. Он припарковал машину на место едва ли не в полусне, к счастью, сейчас было время ужина и прохожих на улице почти не наблюдалось.
Дзынь-дзынь-дзынь — зазвонил телефон, извещая о входящем вызове стандартной мелодией.
Ци Лэ механически нажал на ответ.
Шэнь Тяньбай, судя по всему, переговаривался с кем-то еще:
— Я же тебе говорил, исключено, ну не может он на работе всякую дрянь выискивать... О, соединилось! Лэ-ле?
Ци Лэ подал голос и тут же заметил, что его голос звучит хриповато. Он отвернулся, кашлянул в кулак и спросил:
— Что такое?
Шэнь Тяньбай кому-то бросил пару слов, отошел подальше с телефоном в поисках титхого места:
— Ты где? Почему голос такой хриплый, простудился?
— Нет, просто вел машину, кондиционер слишком сильно дул.
— Точно всё в порядке? Мне тут передали, что видели тебя сегодня в больнице, ты зачем туда ездил?
Ци Лэ легко выдохнул и прижался лбом к рулю — от прохладной кожи салона по телу пробежала легкая дрожь.
— Я ездил расстаться с ним.
Шэнь Тяньбай издал удивленное «ого», на секунду замолк, а затем разразился целой вереницей восторженных «ого-го», после чего внезапно сбросил вызов.
Экран телефона Ци Лэ еще не успел погаснуть, как тот перезвонил по видеосвязи.
Едва соединение установилось, Шэнь Тяньбай обрушил на него град вопросов:
— Правда?! Ого-го, такое грандиозное событие, и меня не позвали поболеть за тебя на трибунах? Ты не запихнул ему зонт в задницу, чтобы раскрыть наотмашь?
Искреннюю радость на его лице невозможно было сыграть. Даже сквозь мерцающие, смазанные огни неоновой рекламы за спиной его эмоции выглядели предельно отчетливо — казалось, он услышал не о расставании Ци Лэ, а о выигрыше в лотерею.
Поддавшись этому заразительному настроению, Ци Лэ тоже почувствовал себя немного легче.
— Правда.
— Это непременно надо отпраздновать! Где ты? Я еду за тобой! Сегодня мы обязаны как следует нажраться, а я прихвачу для тебя парочку красавчиков... нет, сразу четверых!
— ...Хорошо.
В студенческие годы, когда Ци Лэ был вынужден публично совершить каминг-аут, Шэнь Тяньбай говорил ровно то же самое. Каждые выходные он пересекал весь город, чтобы просто побыть рядом. Стоило кому-то бросить на Ци Лэ косой взгляд, как этот верный дружок тут же кидался на обидчика взведенной пружиной. Со временем все знали: у Ци Лэ есть чокнутый младший брат, с которым лучше не связываться, и благодаря этому Ци Лэ никогда не сталкивался с открытыми оскорблениями.
Ци Лэ сбросил вызов и смахнул окно чата. Имя Сун Хаонаня по-прежнему висело в самом верху списка сообщений, и Ци Лэ, зайдя в диалог, перевел чат в беззвучный режим.
В клубе, когда Чжао Сичэн отвел звонок, Лян Фэнъюй как раз хвастался своей новой деталью немецкого производства.
Лян Фэнъюй по-прежнему держал в руке бокал, скользя взглядом по тяжелому мотоциклу с видом глубокого пресыщения, а телефон при этом был переведен на громкую связь и брошен куда придется.
— Взял, взял! — Линь Си, услышав гудки, тут же зашикал на остальных, а затем обеими руками поднес трубку к лицу: — Брат Чжао, погнали пропустим по стаканчику?
Даже сквозь помехи в проводе пробивалось нескрываемое раболепие — очевидно, от него что-то было нужно. Чжао Сичэн небрежно бросил телефон на журнальный столик, откинулся на спинку дивана и произнес с полуметрового расстояния:
— Не хочу.
— Ты же в прошлый раз говорил, что хочешь попробовать бордоское вино? Я велел ребятам привезти пару бутылок из Шато Петрюс, все только тебя и ждут, чтобы распечатать.
— Больше неинтересно.
На том конце провода, похоже, о чем-то тихо пошептались. Пару раз проскочили обрывки фраз вроде судебный иск, блогер и раздули скандал, но Чжао Сичэн и без подсказок догадался, в чем дело. Он с отвращением поморщился, наклонился вперед и перевел телефон в режим полета.
Лян Фэнъюй наблюдал за этим с ухмылкой, постукивая металлической деталью по горлышку бутылки:
— Больше неинтересно?
Чжао Сичэн бросил на него мимолетный взгляд и промолчал.
— И с чего это ты приперся сюда глушить тоску? Где тот красавчик из прошлых раз?
— Не называй его так, у него вообще-то имя есть.
Лян Фэнъюй бесцеремонно опустился рядом, заодно слегка подвинув друга в сторону:
— Я что, не так выразился? Разве не ты распивал бордо и вопил: черт возьми, до чего же он хорош?
http://bllate.org/book/34075/4195501
Готово:
